«Край заброшенный, край покинутый, Окаянная тишина…»

Лагерь Каньон с высоты птичьего полёта. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Лагерь Каньон с высоты птичьего полёта. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Колымское лето 2017 года, несмотря на то, что для меня оно началось с конца июня (ездил на «материк»), было очень насыщенным. Успел сделать многое, в том числе и посетить аж пять лагерей, не пионерских, конечно, а бывших исправительно-трудовых, которых на Колыме (в Дальстрое) в 1930-50-е годы было довольно много. А ещё познакомился с интересными людьми, которым дорога Родина и они хотят знать правду о прошлом. 

Интерес всех вызывает именно центральная Колыма (Сусуманский, Ягоднинский, Среднеканский, Тенькинский районы Магаданской области), представлявшая собой в прошлом (да и сейчас) край суровый и труднодоступный. Да и малонаселённый: к началу 1950-х годов территория Дальстроя составляла 7-ю часть СССР (три миллиона квадратных километров) с населением около 200 тысяч человек (170 тыс. чел. – заключённые); сегодня площадь Магаданской области – около 500 тысяч квадратных километров, а количество жителей – немногим более 130 тысяч…

Сейчас я хочу рассказать об очень интересной экспедиции, которая стала возможной, благодаря столичным гостям высокого ранга (ФИО по их желанию не называю).

Цель их приезда – не лагерное прошлое, скорее нынешнее настоящее Дальневосточного региона, в том числе и нашей Магаданской области. Приезжали они в Магадан в начале сентября для того, что бы решить некоторые производственные вопросы и попутно заглянуть в суровое прошлое региона, узнать правду и реально, в прямом и переносном смысле, прикоснуться к истории Колымы.

Я, как, впрочем, и они, с нетерпением ждал встречи с единомышленниками. С одним из них – Анатолием – познакомился днём раньше, с двумя Дмитриями – перед посадкой в вертолёт, а с третьим Дмитрием-магаданцем знаком давно. Перебросились несколькими словами и – в путь…

 Но прежде чем продолжить рассказ, хочу предложить читателям такой вот необычный, своеобразный стих, автор которого – Анатолий – ответил на некоторые мои замечания:  «Моя проза, меня устраивает!!! Я и не стремлюсь к рифме и размеру в соответствии со стандартами…» Согласен, главное – смысл.  

Магадан… Магадан… Магадан…
И в сознании первым встает вертухай!
Холод, голод,
Мороз до костей,
Чаек крик, солнца блик
И ветра
Подвывающие:
Колыма, Колыма, Колыма… 

Золотой, рудный край,
Территория жизни, геологам «рай»!
Рыба, мишки и песни о них,
И о Магадане далеком…
Шум волны о борта
И туман…
И ветра подвывающие
Колыма, Колыма, Колыма…

Магадан… Магадан… Магадан…
Ты прекрасен и страшен подчас.
Проверяешь на прочность ты нас.
Кто бывал у твоих берегов,
И кто в недра вгрызался твои
Колыму не забудет,
«Маску скорби»
И жертвы ГУЛАга…
И ветра, подвывающие
Колыма, Колыма, Колыма…

Колымские просторы необъятны, бесконечны и… уникальны. Но об этом мы знаем из чьих-то заявлений, публикаций в СМИ, рассказов геологов, водителей-дальнобойщиков, отчаянных туристов-путешественников. А вот с высоты птичьего полёта, уверен, не многим колымчанам удавалось созерцать свою малую родину. Мне же, к счастью, этим летом удалось пролететь на вертолёте около 1000 километров по очень интересным и загадочным местам, о которых в Магаданской области сегодня знают единицы. Зато в 1950-70-е годы людей, знающих Колыму, было намного больше. Это, в первую очередь, конечно же, геологи, потом бывшие заключённые исправительно-трудовых лагерей, коих на территории Дальстроя было несколько сотен, если не более тысячи (с учётом командировок), а также водители-дальнобойщики, ходившие по Колымской трассе, ну и туристы-любители.

С конца 1980-х годов я смог разыскать многих действующих лиц той суровой эпохи, встретиться с ними, списаться и добыть массу интереснейшей информации об истории нашей многострадальной Колымы. «Везёт» и сегодня – Колымой интересуются не только иностранцы, но и россияне, в т. ч. и довольно обеспеченные. И за последние пару лет я смог осуществить вместе с этими (обеспеченными) людьми несколько немыслимых для нынешнего времени экспедиций, побывать в таких глухих и труднодоступных местах, куда (если вместо погоды иметь в виду местность)… «Хозяин собаку не выгонит». И одним таким местом стали остатки лагеря «Каньон», который от ближайшего населённого пункта Сеймчан находится на расстоянии более чем 100 километров по бездорожью (хотя некогда – в 1940-50-е гг. – здесь была вполне нормальная дорога с мостами через ручьи и реки). В этом лагере я бывал шесть раз.

Сторожевая вышка, Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Сторожевая вышка, Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Первый раз в 1993 году прилетал сюда на вертолёте с фотокорреспондентом из Швейцарии (поездку финансировал он). Была зима, точнее снежный октябрь. Тогда удалось наскоро побывать в нескольких бараках и несколько минут внутри обогатительной фабрики (вертолётчики торопили, так как световой день заканчивался)…

Летом этого года мне вновь удалось попасть на «Каньон». На этот раз выше упомянутые гости делали облёт своего «хозяйства» и решили побывать на остатках какого-либо лагеря – вот и взяли меня, как гида.

С погодой нам повезло – все дни пребывания в пути были ясными и солнечными. И некоторые из нас всю дорогу смотрели в окошки-иллюминаторы, удивляясь и восхищаясь тем, что видели внизу. А удивляться было чему.

Пролетали над посёлками Сокол, Палатка, Дебин, Колымским водохранилищем, озером Джека Лондона. В Ягодном сделали посадку – посетили мой скромный музей «Память Колымы», похвалили меня гости, пожелали удачи во всех делах. В свою очередь я подарил всем по две книги, выпущенных мной, «Кольцо Сатаны» – роман бывшего заключённого В.И. Пальмана о лагерной Колыме, и «Одна против всех» – воспоминания приемной дочери Н.И. Ежова Натальи Хаютиной, до недавнего времени жившей в посёлке Ола, с которой я был хорошо знаком.

Путь от Ягодного до «Каньона» занял около часа. С высоты птичьего полёта видны были те таёжные места, которые осваивали в 1930-70-е годы колымчане, в т. ч. и заключённые. Пролетали над остатками посёлка Хатыннах, с которого, по сути, начиналось освоение Колымы во второй половине 1930-х годов. В 1935 году в сентябре здесь было образовано Северное горнопромышленное управление Дальстроя. И отсюда уходили геологические партии в ныне существующие Сусуманский, Среднеканский, Тенькинский районы, где потом создавались горные управления… Но вернёмся к таёжной глухомани.

Поглощены тайгой оказались строения, в т. ч. и остатки лагеря и детского кладбища, села Эльген. Некогда (с 1935 г.) здесь находился крупный совхоз «Эльген», основной рабочей силой которого были женщины-заключённые. А далее – как для гостей, так и для меня – местность абсолютно неизвестная. Бескрайнее жёлто-зелёное «море» с загадочными островками некогда существовавшей мало-мальской цивилизации – полуразрушенными строениями и чуть заметными, заросшими дорогами и тропами к ним. Как жаль, что добраться сегодня в эти места невозможно…

Вот и «Каньон». В поисках места посадки вертолёт некоторое время кружил над остатками лагеря и бывшего вольного посёлка. Все припали к окнам и вслух удивлялись тому, что было внизу. А под нами, на левой стороне речки Верина, были видны вольные и лагерные строения: жилые домики, одна из сохранившихся стен бывшего поселкового (не лагерного) клуба, хлебопекарня, лагерные бараки, мастерские, сторожевые вышки, колючая изгородь.

Веринская фабрика. Каньон. Фото Ивана Паникарова.

Веринская фабрика. Каньон. Фото Ивана Паникарова.

На другой стороне речки, на склоне сопки находится грандиозное, деревянное ступенчатое сооружение – обогатительная фабрика, где в 1940 г. перерабатывали кобальтовую руду. Берег реки был тогда своеобразным местом складирования отходов, и сегодня здесь еще лежат сотни тысяч тонн отработки – серого песка, перемещаемого ветрами с места на место. Всё это с высоты видно было, как на ладони. А ещё в полутора-двух километрах от лагеря до начала 1990-х годов находилась метеостанция, где круглогодично дежурили метеорологи.

Здесь же, метрах в ста, на берегу правого притока реки Вериной, небольших размеров строение – баня. Да, баня, причём, действующая. Нужно только разжечь «буржуйку», налить в бочку воды и подождать, пока она нагреется. Здесь же можно и хорошо попарится – гора нагретых камней, на которую плескай воду и наслаждайся паром. И парятся абсолютно все, кого сюда заносит нелёгкая, более того, распаренные и разомлевшие охотно прыгают в ледяную, чистую как слеза водицу ручья и опять – в баню-парилку. В прошлое лето я тоже вместе с тремя московскими предпринимателями парился в баньке и купался в ледяной воде…

Метрах в 60-80-ти от бани – кладбище. Оно, скорее, «вольное», так как вместо обычных столбиков с номерами, в зарослях хорошо видны пирамидки со звёздами и просто кресты с довольно хорошо сохранившимися табличками. Возможно это продолжение лагерного кладбища, которое мне до сих пор не удалось найти…

Весы, Каньон 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Весы, Каньон 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Пилоты-асы удачно посадили вертолёт на отвале рядом с бункерами приёма руды. И мы начали осмотр обогатительной фабрики с весовой, где до сих пор функционируют  многотонные весы. На них взвешивали, поступавшие на весовую по электрифицированной узкоколейке вагонетки с рудой из горизонтальных выработок-шахт, находившихся в 2-3 километрах на крутом склоне высоченной сопки. К сожалению, тайга поглотила эту «механизацию-электрификацию», но пробравшись по зарослям, можно отчётливо увидеть неплохо сохранившиеся Г-образные столбы с электропроводкой и рельсы.

Узкоколейка, идущая к бункерам. Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Узкоколейка, идущая к бункерам. Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Выйдя из весовой, мы оказались на железнодорожных путях со стрелками, с помощью которых вагонетки направляли в приёмные бункеры слева и справа. И здесь же – уйма не переработанной чёрной кобальтовой руды.

Агрегаты от фирмы «Denver», США, Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Агрегаты от фирмы «Denver», США, Каньон, 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Спустившись ниже, в помещение, где на высоких бетонных фундаментах громоздились различные агрегаты и оборудование, москвичи обратили особое внимание на сохранившуюся шаровую мельницу довольно больших размеров, остовы иного оборудования, на которых были видны названия фирм, в т. ч. и иностранной (США) «DENVER», а так же советской «ЛЕНИНГРАД». Да и само сооружение-строение вызывало интерес, так как было построено из брёвен (кстати, колымской лиственницы), скреплённых мастерски между собой анкерными болтами и металлическими скобами.

Агрегаты от фирмы «Ленинград», Каньон. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Агрегаты от фирмы «Ленинград», Каньон. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Покинув фабрику, мы вышли к горе металлических шаров разных размеров (из шаровой мельницы) и консервных банок. Последних здесь множество, в т. ч. и из-под тушёнки, поставлявшейся в войну по ленд-лизу союзниками. Мне удалось найти такую посудину, и она заняла достойное место в моём скромном музее «Память Колымы».

Дальнейший наш маршрут пролёг через речку Верину на территорию вольного посёлка и лагеря, которые разделяла дорога. И здесь гости увидели много интересного, смогли что-то найти и взять себе на память и, конечно же, фотографировались.

Часам к 14 все вернулись к вертолёту. Пообедали и взлетели, дав круг над лагерем. Следуя до Сеймчана, где должны были заправиться, я вновь видел в глухой горной тайге какие-то строения и дороги. Когда-то, оказывается, здесь жили люди – вольные и заключённые. К сожалению, сегодня добраться до этих мест наземным транспортом практически невозможно. Хотя, если появятся вновь такие богатые люди, как нынешние мои спутники, то возможно глубже заглянуть в историю малой родины. Или если областная или муниципальная власть пожелает подробнее узнать и рассказать землякам о прошлом и выделит (заложит в бюджет) средства на такую экспедицию…

Сеймчан, Аэропорт. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Сеймчан, Аэропорт. 02.09. 2017 год. Фото Ивана Паникарова.

Сеймчанский аэропорт – уникальное рубленое сооружение, построенное в начале 1940-х годов заключёнными. Мне приходилось бывать здесь ранее. На этот раз я чуть было не потерял сознание – строение брошено на произвол. Хотя, слышал, что в прошлом году на уровне области аэропорт признан «объектом культурного наследия». И что из этого? Что скажет по этому поводу власть?

Гости, конечно же, были восхищены и возмущены…

Дальнейший наш путь пролёг на озеро Джека Лондона, где в эпоху освоения Колымы (1930-50-е гг.) также работали вольные и заключённые. Посетить остатки какого-либо жилья не удалось, так как оно находилось далеко от нашей стоянки.

Озеро Танцующих хариусов, памятник геологу, август, 2009 год. Фото Ивана Паникарова.

Озеро Танцующих хариусов, памятник геологу, август, 2009 год. Фото Ивана Паникарова.

Планировали  побывать на могиле геолога, но не получилось. О ней мне рассказал (а я – попутчикам) и показал её водитель автомашины по фамилии Каркунов, с которым мы с ребятами – коллегами по работе – в середине 1980-х гг. приезжали сюда на рыбалку. Интерес вызывает тот факт, что дата смерти человека – день его рождения спустя  31 год. А дело было так: трое геологов после геологических исследований территории, остановились на ночлег у озера. Разбили палатку. У одного из них (умершего) как раз был день рождения – 28.08. 1940 г. Решили отметить. Накрыли скромный стол (наверное, и хариуса поймали – рыбы здесь много), достали спирт, выпили, разговорились. Потом один из геологов пошёл зачем-то в палатку, а откинув полог, чтобы выйти обратно, обомлел, увидев за спиной товарищей огромного медведя. Начал знаками показывать, что за их спиной кто-то есть. Именинник обернулся и… разрыв сердца. Медведь же геологов не тронул и ушёл восвояси. Скромный памятник друзья-геологи установили спустя некоторое время…

Озеро Танцующих хариусов, табличка на памятнике геологу, август, 2009 год. Фото Ивана Паникарова.

Озеро Танцующих хариусов, табличка на памятнике геологу, август, 2009 год. Фото Ивана Паникарова.

Озеро Танцующих хариусов, конечно же, понравилось ребятам – рыбачили, а некоторые даже купались, несмотря на ледяную воду.

На следующий день к вечеру мы благополучно прибыли в Магадан.

В заключение хочу подробнее рассказать о гостях. Люди довольно образованные, имеющие высокое положение в обществе. Один из Дмитриев (главный) сказал, что знает меня больше 10 лет, он тоже собирает артефакты эпохи репрессий. На мой вопрос: «Почему интересуешься этой темой?», ответил: «Так это же история моей Родины и я должен, обязан её знать. Причем, правду. Поэтому и приехал к тебе…»

Он оказался интереснейшим собеседником, знающим о прошлом Колымы довольно много, как никто другой из тысяч, приезжавших ко мне в прошлые годы – с 1991-го. И его товарищи тоже, как я считаю, патриоты, коль решились скитаться по крутым сопкам и осыпям, буйным зарослям лиственниц и кустарника, топким болотам и бурным речкам ради того, что бы увидеть своими глазами… историю. И, конечно же, услышать правду без прикрас и преувеличений (а уж я-то кое-что знаю) о том, кто и как осваивал «Чудную планету» – как назвал Колыму в песне «Ванинский порт» один из лагерных поэтов.

Надеюсь, что в будущем эти ребята вновь приедут на Колыму. Мне есть что показать им и всем другим, кто неравнодушен к прошлому Родины.

Автор статьи: Иван Паникаров, участник экспедиции по Центральным районам Магаданской области.         

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *