Эдуард Анерт – исследователь природных ресурсов Северо – Востока России

Давид Исумурович Райзман

Начальному периоду   исследований полезных ископаемых на севере Дальнего Востока ( ХVII – начало ХХ вв.)   посвящено немало работ историков и геологов, особенно в последнее время. Но в них практически не  освещалась роль горного инженера   и геолога Э.Э. Анерта, за исключением публикации М.Л. Гельмана и БФ. Палымского, упомянувших о научном предвидении исследователя, в то время как  Э.Э. Анерт  одним из первых исследователей края на основе анализа геологических данных сумел спрогнозировать и оценить  природные ресурсы Дальнего Востока, в том числе в районах Колымы и Чукотки.

Вспомнить его заслуги перед геологической наукой Северо – Востока наша задача, но в первую очередь это должны сделать специалисты – геологоразведчики.

Свою монографию Э.Э. Анерт  подготовил к изданию в журнале «Поверхность и недра» с 30 многоцветными и 30 одноцветными картами, таблицами, диаграммами, с полным ее переводом   на английский язык в 1917 году,  но  только спустя почти десятилетие,  дополнив свой труд новыми данными, опубликовал книгу при помощи дальневосточного акционерного общества «Книжное дело». Он сумел проанализировать  841 источник – отчеты, справки, мемуары исследователей, в том числе 90 иностранных публикаций и рукописей, периодическую печать, представил 57 собственных статей, раскрывающих  его опыт изучения природных ресурсов с 1900 года: Зеи,  Алдана, Приморья, Приамурья, Станового (Яблонового) хребта, Сахалина, Маньчжурии, Кореи.

Долгое время его работа  была  неизвестна  широкому кругу ученых и практиков, так как тираж монографии был всего 2 тысячи, и  потому, что Э.Э. Анерт после 1922 года находился в эмиграции, в Харбине, что не приветствовалось советской цензурой.

Ученый и практик выделил в своей монографии  ряд глав, в частности дал всеобщую физико – географическую характеристику Дальнего Востока, указав «на местное потребление продуктов горного промысла и источники его удовлетворения, а также ресурсы и потребности соседей в этих же продуктах». В специальной части монографии автор выделил рудные и нерудные месторождения, дав оценку полезным ископаемым в ряде регионов, в том числе на побережье Охотского и Берингова морей: угли, графит, серебро – свинцово – цинковые руды, железо, полудрагоценные камни в Приохотской, Анадырско – Чукотской области. Знаменательно, что уже  в начале ХХ века Э.Э. Анерт выделил Приохотскую золотоносную область, включив в нее Охотский, Гижигинский, Камчатский подрайоны, а также золото Анадырско – Чукотского края. Свои выводы он сделал на основе данных исследователей геологов и горных инженеров С.Л. Бацевича, К.И. Богдановича, В.М. Вонлярского, П.З.Казанского, И.А. Корзухина, Н. Г. Меглицкого, С.Д. Оводенко, П.И. Полевого,  Н.В. Слюнина, И.П. Толмачева и др.

Любопытна его ссылка на рукопись Г.И. Розенфельда «Записка о бассейнах   левых притоков р. Колымы и о путях к ним из Олы и Тахтоямска (1918 – 1920)». В последующих геологоразведочных отчетах Ю.А. Билибин упоминает о  представителе  забайкальской фирмы Ю. Розенфельде (Норштейне), который с 1908 по 1916 годы занимался поисками золота на Колыме, но  без ссылок на труды Э.Э. Анерта.  Очевидно, что речь шла  об одном и том же поисковике.

По мнению Э.Э. Анерта Приохотская золотоносная область включала в себя южный район с Удским, Аянским, Учур–Майским подрайонами и Северный район с Охотским, Гижигинским, Колымским, Камчатским подрайонами. Ему было известно из сведений Иркутского горного управления о том, что в 1870 году в Охотском округе было сделано на «серебряные прииски» семь заявок, на которые произведено в 1872 году шесть отводов. Три из этих рудников были расположены на берегу Ямской губы – именно, Сергиевский, Васильевский, Балшевский.

«Прочие  четыре  рудника находились в 64 – 69 км от  крепосцы  Ямсы, в урочищах Шкиперовка, Аносовское, Ирецкое и Япон и были отведены под именем – Иваново – Петровского, Петровского. Василе – Савического и Богдановского» – отмечал исследователь.

В Сигланской губе Охотского моря и на побережье Ледовитого океана близ мыса Сердце – Камень по сообщениям геолога и горного инженера  К.Богдановича и С. Оводенко было обнаружено наличие серебра. И Анерт, ссылаясь на пробы сделанные инженером К. Тульчинским в г. Сиаттле (США), информирует о результатах проб: в одной английской тонне руды, якобы, содержится 53, 33 унции свинца и 63,84 (?) унции серебра. Осторожный прогноз в начале века, но он предварял масштабные разработки серебра в Омсукчанском районе в  конце ХХ века.

Он считал наиболее интересными площадями, расположенными по рекам, впадающими в северо – западную часть Охотского моря, включая пространства, около 239 км с запада к востоку и почти столько же с севера к югу. Эти площади привлекали внимание не только корейцев, китайцев и русских старателей, но и американских, английских, французских, немецких, японских промышленников.

Главный свой вывод Анерт сделал к 1917 году, подтвердил его в 1928 году: «Из работ экспедиции проф. Богдановича и из разведок и поисков за последние годы другими экспедициями, около Охотска находится одна из величайших в мире золотоносных площадей, медленно, но наверняка открывающуюся на северо – западное и северное побережье Охотского моря. На побережье  длиной в 643 км, шириной в 60 км аллювиальное (россыпное) золото найдено в каждой речке и в каждой долине, но это только начало сети золотоносных площадей, которые следует искать» .

Разведку на золото в Гижигинском подрайоне производила в 1910 – 1912 годах партия инженера С.Л. Бацевича. Тогда считалось, что бассейн р. Черной, приток р. Гижига,  р. Ахавей, впадающей  в Черную в ее верховьях,  золотоносные. Бацевич должен был проверить сведения о нахождении богатой россыпи  у впадения  ручья Туромчи в Гижигу, причем россыпь оценивалась с содержанием от 13021 до 31 250 мн на тонну, но наличие россыпи там не подтвердилось. Только в  местности по западному склону Тайганоского хребта, в бассейне р. Авековой почти во всех шурфах оказались знаки золота, а в одном из них,  против устья р. Бабий проба дала 2604 мг на тонну породы.

Э.Э. Анерт знал о Колымском подрайоне довольно много, и  утверждал: «По сведениям, полученным мною от того же Розенфельда, видимо, богатые золоторудные (! Д.Р.), а не россыпные месторождения золота находятся в одном из отдельных дугообразных кряжей, возвышающихся среди обширной низменности по обоим берегам Колымы, ниже Сеймчана и выше устья Балыгычана. Более или менее им (Розенфельдом) разведаны 3 золоторудные жилы по р. Гореловка, правому притоку Колымы, а также по  р. Хукичан (Горячий ключ) и по двум левым притокам р. Буюнда – ручьям Хурчан и Тал».

Однако последующие изыскания геологов Ю.А. Билибина заявку Ю. Розенфельда не подтвердили, хотя руководитель Первой Колымской экспедиции был вооружен еще одним документом  Ю.Я. Розенфельда: «Поиски и эксплуатация горных богатств Охотско – Колымского края» и эти сведения, наряду с другими,  позволили проверить заявки старателей и первых геологов Колымы и, главное, обосновать закономерность открытия новых месторождений золота на Северо – Востоке России.

Не преуменьшая заслуг старателя Ю.Я. Розенфельда, все же нельзя утверждать, что его приоритет неоспорим.  Такая категорическая оценка говорит лишь о неосведомленности исследователя, в полном объеме не изучившего тему первоначального геологического обследования  края.

Между тем,  Э.Э. Анерт от местной горной администрации получил сведения о более западных Колымских покатях, расположенных к северу от центров нового Охотского промыслового района  и  сделал важный стратегический вывод: «Эти факты вызывают большой интерес к неведому еще обширнейшему краю правобережного бассейна верхнего течения р. Колымы, может быть, обещающему вскоре, в отношении золотоносности, спорить с Охотским, в коем уже обнаружены большие богатства».

Анализируя отчеты  геологов К.И. Богдановича, И.А. Корзухина, Г.А. Борисова, П.И.Полевого о наличии россыпного золота на Чукотке, исследователь Э.Э. Анерт делает в 1917 году вывод: «Экономические условия для развития золотопромышленности в Чукотско – Аналырском крае тяжелы в следствии удаленности края, сурового климата, безлесности большей части территории, слабой населенности; но высокое содержание золота в россыпях, дешевый морской фрахт и близость Номе с его развитой техникой, приуроченной к аналогичным климатическим и геологическим условиям, вполне компенсируют эти недостатки. Предоставление свободного занятия здесь горным промыслам всем предприимчивым людям может повести к новым открытиям и созданию новой Аляски».

Прозорливость ученого подтверждалась находками. В 1890 году на восточном берегу Чукотки появились первые золотоискатели с Аляски и в 1904 – 1906 годах в хребтах Золотой и Пекульней ими было добыто золото. К.И.Богданович встретил между мысами Литке и Дежнева морскую россыпь золота, в которой содержание металла доходило по пробам до 1,5 золотника со 100 пудов песка. Позже И.А. Корзухин отыскал россыпь на р. Тунильтан в 12, 7 км от мыса Дежнева, но небогатую по содержанию золота в породе.

Золотоносность прослеживалась в бассейнах рек, впадающих в Анадырский лиман – р. Анадырь, Красная, Белая, Волчья, но наиболее ярко в речке Надо, притоке Волчьей, где содержание металла 7,81 – 20,83 г на тонну песков. Здесь нередко встречались самородки более 21 грамма, однако  это месторождение было разработано американскими проспекторами.

В целом, к 1917 году Э. Э.Анерт   определил общий запас золота в старых золотоносных районах всей России в 6061000 кг,  максимум  до  10615000 кг. Кроме того, он высказал предположение о том, что в России множество, почти нетронутых, новых, возможно золотоносных районов, число и размеры которых не меньше, чем старых, поэтому его прогноз  состоял из следующих данных : общие нетронутые запасы равны 3390753 кг, максимум – 6372013 кг золота. «Общие же, еще нетронутые запасы в старых и новых районах будут равны – 6388384 кг, максимум – 15332146 кг шлихового золота, из какового количества на районы Дальнего Востока (и Колымы) приходится около 60 % . то есть 3833000 кг, максимум 9199000 кг запасов шлихового золота».

Однако ни С.В. Обручев, ни  Ю.А. Билибин, ни последующие руководители геологических экспедиций на Колыме и Чукотке, в том числе советские исследователи истории геологических разведок (В.А. Цареградский, Б.И. Вронский, А.П.  Васьковский,  П.В. Бабкин и др.) никогда не упоминали о работах аналитика,  геолога  и горного  инженера  Э.Э.  Анерта и это было вызвано не личными амбициями, а политической цензурой того советского времени.

Лишь О.М. Куваев, магаданский  геофизик  и писатель, в известном романе «Территория» (1980) подчеркнул роль геолога – аналитика, вооруженного инженерным методом познания: «В геологии нужны прежде всего люди с развитой и тренированной интуицией. В науке о россыпях все зыбко и все расплывчато. С помощью интуиции надо выбирать район поиска и их направление. Далее обычными методами». Свою точку зрения он конкретизировал ссылками на геологические отчеты классиков геологии И.В. Мушкетова, В.А.Обручева, К.И.Богдановича: «Старики – классики писали геологические романы.Они давали завязку – фактический материал, они давали развязку – выводы о геологическом строении. Они писали комментарии к точке зрения противников, они писали эссе о частных вариантах своих гипотез. И, кстати, они великолепно знали русский язык. Они не ленились описать пейзаж, так чтобы ты проникся их настроением, их образом мыслей». В полной мере это относится к монографии Э.Э. Анерта. Считая этот метод познания «прямым и безошибочным», О.М. Куваев, естественно, не отрицал всех других научных методов изучения природы. Но возможно, упоминая в своем романе об эмигранте 20-х годов прошлого века, имел в виду никогда не бывавшего на Колыме и Чукотке  Э.Э. Анерта.

Биография и труд этого  выдающегося  исследователя еще ждут оценки современных ученых, прежде всего геологов, Но имя Эдуарда Эдуардовича Анерта достойно стоять в ряду первооткрывателей   богатств Северо – Востока России.

Через год на Колыме работала экспедиция НКПС ( Наркомата путей сообщения) под руководством И.Ф. Молодых, в 1926 и 1929-1930 годах отряд Академии наук СССР в составе геолога С.В. Обручева и геодезиста К.А. Салищева. Ими высказано предположение о том, что золотоносен весь хребет Черского длиной в 700 км, шириной от 150 до 200 километров.

Экспедиция Ю. Билибина обнаружила в 1928 г. богатые месторождения металла в бассейне р. Среднекан и Утиной и к 1930 году геолог дал прогноз перспектив края по рудному и россыпному золоту. Он считал, что добыча золота на Колыме в 1938 году позволит превысить объем золотодобычи по СССР в 4 раза по сравнению с 1930 годом.

Кроме «Союззолото», в лице Среднеканской конторы, в освоении богатств Верхнеколымского района участвовали Главное геологоразведочное управление, Цветметзолото, Акционерное Камчатское Общество (АКО).

И только 26.10.1931 оргбюро ВКПб Охотско-Эвенского национального округа постановило сообщить Дальрайкому ВКПб о необходимости создания на Колыме специального треста.  Но этому предшествовало решение Политбюро ЦК ВКПб от 10 августа 1931 г. (А. Широков, С. 60), позже принявшее ряд постановлений от 10.10.1931 и 11.11.1931, реализацией которых явилось создание специального треста с непосредственным подчинением ЦК ВКПб (А. Широков С. 60). 13. 11. 1931 Совет Труда и обороны принял постановление № 516 «Об организации государственного треста по дорожному и промышленному строительству в районе Верхней Колымы «Дальстрой».

Дальнейшее освоение территории Колымы и Чукотки проходило в необычной для страны форме. Наряду с трудом вольнонаемных договорников и мобилизованных в ходе массовых общественных призывов членов партии и комсомола (1931, 1938, 1945, 1957 гг.), Дальстрой широко использовал труд заключенных Севвостлага, Берлага НКВД (МВД, МГБ) СССР, а так же японских военнопленных (1945 – 1949 гг.). Причем этот процесс проходил в два этапа: 1931 –1938, 1938 – 1957 гг., в ходе которого сформировалась уникальная интегрированная система Дальстроя, состоящая из производственных, в большей степени горно-промышленных подразделений и подразделений УСВИТЛа НКВД СССР. 4 марта 1938 г. СНК СССР постановил передать в введение Наркомвнудела СССР Дальстрой, преобразовав его в Главное управление строительства Дальнего Севера.

До 1953 г. на территории, подведомственной Дальстрою, действовала административно-командная система управления «суперорганизацией». Ряд авторов выделяет в этой деятельности этапы:

  • 1931-37 – государственный трест и с 1938 г. – территориально-отраслевое управление НКВД ССР;
  • 1928 – 1940 – характеризующую как этап создания системы автотранспортных магистралей ;
  • 1932-37 гг. – преодоление монометаллической специализации треста, начавшего и добычу олова;
  • 1932-1940 – в основе лежит динамика роста золотодобычи, наконец, А. Широков выделяет первый этап 1932 –1941 годы.

В. Славин в схеме промышленного и транспортного освоения Магаданской области выделяет четыре этапа: 1932-1940; 1941-1943; 1944-1950; 1951- 1958 гг., в основе которой лежит анализ хозяйственной деятельности Дальстроя за годы развития.

В сущности, Дальстрой являлся своеобразным территориально промышленно-транспортным комбинатом, таким как АКО на Камчатке (1923 – 1945), Главсевморпуть (1932-1938) и др., действующие на Севере территориальные «интегральные комбинаты».

За годы существования Дальстроя (1931-1957) на Колыме и Чукотке сформировались оправдавшие себя на Северо-Востоке «формы управления процессов освоения», когда в состав комбината для решения конкретной задачи в регионе включались «все необходимые отрасли хозяйства и все виды производства для общего подьема производительных сил данной территории».

Интегральный комбинат, каким был Дальстрой, имел одно руководство (управление), объединявшее все материально-технические средства, кадры. Это условие позволило полноценно управлять всем комплексом производств и отраслей, связанных с решением поставленной задачи – освоения территории, добычи золота, олова, угля, т.е. как развития горнопромышленного производства, так и социально – экономических задач территории.

Отказ от административно-командной системы в хозяйственной деятельности привел к созданию в 1957 году совнархоза, по форме управления во многом схожем с интегральными комбинатами.

Магаданский совнархоз явился преемником Дальстроя, его преимущества состоят в том, что задачи новой структуры гораздо шире, позволяют действительно комплексно использовать природные ресурсы, в частности рыбную, местную промышленность, транспорт, социально-экономические проблемы народов Северо-Востока.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *