Рубрика: Энергетика Бутугучага

В шахтах рудника «Бутугычаг». Фото из архивов МОКМ.

Выбор электростанций для Бутугычага

Общая потребность Бутугычагского комбината в электроэнергии диктовала необходимость постройки энергобазы мощностью 2 500 лошадиных сил. Почему же в итоге были построены две отдельные станции, а не одна мощная, способная снабжать энергией все объекты рудника и обогатительной фабрики?

Главными причинами стали критические проблемы с водой и топливом. Однако нельзя сбрасывать со счётов и географию: рудник и фабрика располагались на значительном расстоянии друг от друга в условиях сильно пересечённой местности. В случае строительства единой станции и аварии на длинной ЛЭП часть производственных объектов оказалась бы полностью обесточена на время ремонтных работ. Наличие же двух электростанций, расположенных вплотную к своим главным потребителям, гарантировало, что даже при обрыве линии электропередачи рудник и фабрика продолжат получать питание от собственных источников, обеспечивая непрерывность производственного цикла.

Таким образом, разделение электростанций стало примером грамотной адаптации к местным условиям: на высокогорный рудник отправили работающие на привозном топливе дизели, а в лесистом распадке у реки установили тяжёлые, но ресурсно независимые и простые в ремонте локомобили.

Локомобильная на Вакханке

Выбор локомобильных установок для электростанции обогатительной фабрики имени Чапаева был продиктован строгой технологической прагматикой и местной географией. В условиях Колымы 1940-х годов это было наиболее рациональное инженерное решение.

Обогатительная фабрика, где планировалось строить ТЭС, располагалась  в распадке реки, что решало две фундаментальные проблемы паровой генерации. Во-первых, река гарантированно обеспечивала станцию необходимыми объёмами воды для питания прожорливых котлов локомобилей. Во-вторых, в самом распадке рос лес, который служил прямой и доступной топливной базой. Станция могла бесперебойно работать на местных дровах и древесных отходах, что снимало зависимость генерации от сложной логистики привозного горючего.

Дополнительным, но крайне важным аргументом в пользу локомобилей стала их эксплуатационная простота. Отечественные машины серий «ЛМ-7» и «ЛМ-8» представляли собой громоздкие, но феноменально выносливые агрегаты.

Локомобиль «ЛМ-8». Фото из свободных источников.

В отличие от импортных дизелей, ремонт которых упирался в острую нехватку точных заводских запчастей (что впоследствии подтвердилось фатальными для станций поломками коленчатых валов на «Макларенах»), локомобили обладали высокой ремонтопригодностью. При неизбежном износе механизмов их работу можно было быстро восстановить силами местных мастерских. Проблема отсутствия оригинальных фабричных деталей не приводила к длительным простоям электростанции: простые аналоги вышедших из строя элементов оперативно вытачивали прямо на месте, возвращая агрегаты в строй.

Дизельная на руднике

Руководством Дальстроя было принято решение о строительстве дизельной электростанции на самом руднике «Бутугычаг».

Для работы локомобилей на промплощадке отсутствовал водный источник с необходимым дебитом. Отсутствовала в районе рудника и собственная топливная база: дрова для отопления и деловой лес приходилось завозить из других мест.

Учитывая географическую изолированность и сложную транспортную схему предприятия, регулярная доставка дров на электростанцию значительно повысила бы себестоимость вырабатываемой энергии, а в зимние месяцы из-за суровых климатических условий стала бы практически невыполнимой задачей.

В связи с этим, несмотря на колоссальные трудности снабжения дефицитным мазутом, поставлявшимся на Колыму с «материка», предпочтение было отдано именно дизельным агрегатам.

1939 год

Январь

Первая электростанция Бутугычага

История энергетики рудника «Бутугычаг» началась весьма скромно. В январе 1939 года здесь была пущена в эксплуатацию первая, совсем небольшая электростанция мощностью всего 15 киловатт.

Как радостно сообщали телеграммы тех дней, опубликованные в местной прессе, новый энергоузел работал бесперебойно, и благодаря ему «в домах трудящихся загорелся электрический свет».

Апрель

Планируем Детринскую, а строим Вакханскую…

Для полноценной работы строящегося Бутугычагского комбината требовалась мощная энергетическая база. По расчётам проектировщиков, общая потребность предприятия в электроэнергии составляла солидные для того времени 2 500 лошадиных сил. Однако возвести такой объект непосредственно рядом с производством оказалось невозможно: скудные водотоки рудной и фабричной промплощадок не могли обеспечить станцию нужным объёмом промышленной воды, а запасы леса в окрестностях были совершенно недостаточны для поддержания работы котлов.

Исходя из этих суровых географических реалий, для строительства капитальной электростанции была выбрана совершенно другая локация — площадка на реке Детрин, у впадения в неё речки Вакханки, в 23 километрах от самой фабрики.

Но этим масштабным планам мешали хронические перебои со снабжением и транспортная оторванность рудника. Из-за полной неясности со сроками доставки тяжёлого энергетического оборудования строительство Детринской электростанции повисло в воздухе.

Чтобы не сорвать запуск комбината и обеспечить хотя бы минимальные потребности производства, руководство Дальстроя было вынуждено пойти на экстренные меры: непосредственно на площадке обогатительной фабрики началось спешное возведение временной электростанции мощностью всего 225 лошадиных сил.

Май

Ввод в эксплуатацию временной электростанции Вакханки

Согласно рапорту, монтаж оборудования первой очереди обогатительной фабрики был закончен 31 мая 1939 года, а строительство электростанции на Вакханке завершилось 1 июня 1939 года.

Июль

Аварии и дефицит мощности…

Когда обогатительную фабрику вывели на полную мощность, остро проявились существенные проблемы с энергоснабжением. Старый локомобиль, пять лет отработавший без капитального ремонта, уже не мог обеспечить «Вакханку» необходимым количеством энергии, а строительство новой электростанции затягивалось.

Именно в этот период на изношенном агрегате произошла серьёзная авария — сломался вал. Казалось, оставался единственный выход — полностью остановить производство на время ремонта машины. Однако прекратить выдачу металла в столь ответственное время было совершенно недопустимо. Технические специалисты нашли нестандартное решение: для временного питания энергосети они приспособили два трактора, подключив их к генератору.

Несмотря на все усилия персонала, временная электростанция была не в состоянии обеспечить электроэнергией обогатительную фабрику в полном объёме. Из требуемых для первой очереди 230 кВт фабрика снимала лишь 150–160 кВт (67% потребности). С планируемым пуском второй очереди требовалось уже около 400 кВт, средства на которые Производственно-техническому отделу Дальстроя и Монтажно-строительному тресту ещё только предстояло изыскать.

Расширение временной электростанции Вакханки

Острая нехватка энергетических мощностей не позволяла первой очереди сданной в эксплуатацию обогатительной фабрики, располагавшейся на Вакханке, выйти на плановые производственные показатели. Чтобы избежать срыва плана, руководство было вынуждено принимать экстренные меры по переброске дополнительных автономных источников электроэнергии.

7 июля 1939 года шофёры первой автобазы Савинок и Романенко на трёхосной машине № 5-83 доставили на Вакханку передвижную электростанцию. Привезённый агрегат был немедленно установлен и пущен в эксплуатацию.

Оперативная доставка и быстрый ввод в строй этой установки позволили частично покрыть энергетический дефицит и поддержать работу обогатителей.

Ноябрь

Энергетический тупик 1939 года

К концу 1939 года перед руководством рудника «Бутугычаг» во весь рост встала проблема надвигающегося энергетического тупика. Действующая энергобаза, опиравшаяся на разрозненные маломощные электростанции, была совершенно неспособна обеспечить выполнение масштабной производственной программы следующего, 1940 года.

Между тем планы на будущий сезон были по-настоящему амбициозными и определяли судьбу всего предприятия. Намечалась широкая механизация горных и транспортных работ: на руднике должны были массово пойти в эксплуатацию скреперы, канатно-дисковые и ленточные транспортёры, мощные подъёмные механизмы и механические дорожки. Именно этот технологический рывок должен был решить судьбу государственного плана, однако запустить такое энергоёмкое оборудование от мелких кустарных станций было технически невозможно.

Единственным кардинальным решением проблемы в Главном управлении Дальстроя признавали возведение централизованной Детринской электростанции. Однако этот перспективный объект пал жертвой ведомственной неразберихи: в течение 1939 года стройку сначала исключили из титульного списка капитального строительства, а затем долго не могли утвердить заново. Лишь к концу осени начались очередные разговоры о возвращении проекта в план, но уже со значительным опозданием — приступать к строительным работам предлагалось только с середины 1940 года. При таких темпах долгожданный промышленный ток рудник смог бы получить не ранее начала 1941 года, что ставило под угрозу всю программу механизации текущего сезона.

В сложившейся ситуации, пока Детринская станция оставалась лишь предметом затянувшихся обсуждений, руководство рудника видело единственный выход в форсировании монтажа локомобилей на реке Вакханке. Требовалось в кратчайшие сроки завершить сборку этих тяжёлых паровых машин, чтобы дать предприятию хотя бы временную опору, одновременно ведя жёсткий поиск решений для комплексной электрификации всего Бутугычага в целом.

1940 год

Апрель

Дефицит электроэнергии и строительство дизельной электростанции

В 1940 году выполнение производственных планов на руднике «Бутугычаг» серьезно осложнялось нехваткой электроэнергии. На тот момент вся энергетическая база предприятия состояла лишь из 5 передвижных маломощных электростанций.

Дефицит электрических мощностей напрямую сдерживал развитие компрессорного хозяйства и механизацию буровых работ. Для обеспечения забоев достаточным объемом сжатого воздуха требовалась установка новых компрессоров марки «Борец». Однако их ввод в эксплуатацию был невозможен при существующих энергомощностях.

Запуск нового компрессорного оборудования полностью зависел от сроков окончания строительства стационарной Бутугычагской дизельной электростанции.

Инвентаризация строительства электростанций

Инвентаризация объектов строительства, проведённая в апреле 1940 года, зафиксировала фундаментальную проблему энергоснабжения комбината. Система опиралась на два ключевых, но разрозненных объекта: локомобильную и дизельную электростанции.

Вид на обогатительную фабрику имени Чапаева и бремсберг. 1943 год. Фото из архива МОКМ.

Документы показывали, что пуск обогатительной фабрики находился в прямой технологической зависимости от работы обеих станций одновременно. Даже при полной технической готовности локомобильной установки, питающей саму фабрику, производство не могло стартовать без достаточного объёма сырья. В свою очередь, добыча руды в штольнях целиком зависела от бесперебойной подачи тока с дизельной электростанции.

Таким образом, весь производственный цикл предприятия оказывался замкнут на синхронную работу двух независимых генераторов, сбой на любом из которых гарантированно приводил к остановке всего комбината.

Сентябрь

На пороге решающих месяцев

В августе 1940 года, когда на Бутугычаге удалось наладить горные работы и вплотную подойти к перевыполнению плана, энергосистема дала серьёзный сбой: из строя вышел мощный 600-сильный дизель.

Возникший дефицит энергии моментально вызвал лихорадку во всей производственной цепочке. Частые отключения тока и продолжительные простои дробилки «Саймонса» на сортировочной фабрике «Кармен» тяжело отражались на показателях обогатительной фабрики «Вакханка». Каждая остановка дробильного оборудования сокращала мощность обогатителей ровно вдвое. В итоге сам рудник оказался лишён электроэнергии даже для обеспечения собственных минимальных нужд.

Разрешить этот кризис и обеспечить стабильным питанием обе фабрики должен был срочный пуск локомобиля «ЛМ-8». Однако здесь горняки столкнулись с хроническими перебоями в снабжении. Из-за крайне небрежного отношения Колымснаба к своим обязанностям оборудование доставлялось на Теньку частями. К началу сентября локомобиль уже был установлен на фундамент, но сроки его окончательного монтажа оставались неизвестными: на площадке отсутствовал генератор и сопутствующее электрооборудование, а топка для парового агрегата всё ещё находилась в процессе изготовления где-то в магаданских мастерских.

Подобная неразбериха с завозом оборудования оставляла Бутугычаг на пороге решающих осенних месяцев в тяжелейшем положении, заставляя руководство рудника искать экстренные меры для спасения государственного плана.

Ноябрь

Замыкание на линии и паралич северного бремсберга

К концу 1940 года энергетическая система Бутугычага продолжала работать на пределе своих возможностей. Износ сетей и дефицит мощностей приводили к тому, что любые локальные сбои в электрохозяйстве моментально били по всей цепочке добычи и транспортировки руды.

Показателен инцидент, произошедший на руднике 29 ноября. В тот день первая смена горняков отработала ударно, отправив на обогатительную фабрику «Вакханка» 103,3% от планового объёма сырья. Однако успех коллег не удалось закрепить второй смене: из-за короткого замыкания на линии электропередачи важнейшая транспортная артерия предприятия — северный бремсберг — оказалась обесточена и простояла без движения полтора часа.

Общий вид северного склона с ключа Кармен. Перекрытие 6-го бремсберга (1300м), рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.

Нормальный производственный ритм был сорван. Всю вину за парализованную работу транспортной магистрали руководство возложило на нерасторопность старшего электрика Ковылова. Эта непредвиденная остановка пагубно отразилась на графике поставок, и горнякам пришлось прикладывать колоссальные усилия и трудиться на износ, чтобы наверстать упущенное время и выполнить суточное государственное задание во что бы то ни стало.

1941 год

Сентябрь.

Удар стихии и аварии на ЛЭП

Осенью 1941 года, когда страна уже жила по законам военного времени, природа Колымы преподнесла энергетикам Бутугычага очередное суровое испытание. Вечером 7 сентября на рудник неожиданно обрушился мощнейший снежный буран. Всего за одну ночь дороги оказались полностью занесены сугробами, но главный удар стихия нанесла по хрупкой энергетической инфраструктуре предприятия. Ураганный ветер разрушил сразу три высоковольтные линии электропередачи, расположенные на открытых вершинах сопок. Опоры просто не выдержали яростных порывов.

Предприятие оказалось под угрозой полной остановки. На ликвидацию аварии была экстренно брошена бригада электромонтёров под руководством начальника электроцеха Тюнева. Восстановительные работы шли полтора дня в нечеловеческих условиях: шквальный ветер поднимал тучи снежной пыли и буквально сбивал людей с ног, а одежда рабочих быстро покрывалась сплошной ледяной коркой.

Несмотря на штормовой ветер, электромонтёры Дроздов, Варинцев и Алентьев трудились без отдыха, заново устанавливая поваленные столбы и натягивая оборванные провода. Их самоотверженность позволила не только избежать длительной парализации рудника, но и организовать подачу энергии по резервным схемам так, что важнейшие компрессорные установки продолжали получать ток. Даже в разгар снежного бурана бурение в забоях Бутугычага не останавливалось ни на минуту.

1942 год

Январь.

Капитальные ремонты

К началу 1942 года, в условиях военного времени, износ энергетического и компрессорного оборудования на Теньке достиг критической отметки. В конце января руководство Дальстроя было вынуждено объявить о начале кампании по капитальному ремонту мощностей, который воспринимался на предприятиях как настоящая боевая программа действий.

Особую тревогу вызывало состояние электрохозяйства рудника «Бутугычаг». Дизельная электростанция предприятия, работавшая на пределе износа, требовала срочной остановки для переборки агрегатов, которую нужно было завершить к 15 февраля. Однако полностью обесточить рудник означало неминуемо сорвать государственное задание по добыче металла.

Чтобы не допустить паралича горных работ, инженеры прибегли к вынужденному перераспределению мощностей. На время ремонта дизелей энергоснабжение важнейшего компрессорного парка «Бутугычага» было переброшено на электростанцию обогатительной фабрики № 1 имени Чапаева. Эта сложная схема переключения нагрузок стала единственным способом поддержать жизнедеятельность рудника и обеспечить выполнение плана по добыче руды.

Но даже при столь изощрённом распределении энергии успех капитального ремонта упирался в хроническую проблему транспортной оторванности. Механики и электрики рудника оказались заложниками дефицита запчастей: к началу работ из Магадана так и не были доставлены жизненно важные детали. Специалисты с нарастающим напряжением ждали новые поршни для дизелей, поршневые кольца, пальцы и запчасти для компрессоров. Без срочной доставки этих элементов восстановление главной энергобазы предприятия грозило обернуться полной остановкой производства, и Бутугычаг рисковал остаться без света и сжатого воздуха в самый разгар суровой колымской зимы.

Июнь

Энергетический парадокс: спасение дизелей за счёт сжатого воздуха

К лету 1942 года дефицит энергии на Бутугычаге приобрёл совершенно парадоксальные формы, превратив повседневную добычу руды в сплошной технологический абсурд. Изношенное оборудование дизельной электростанции физически не справлялось с возросшими нагрузками механизированного рудника.

Любая поломка приводила к цепной реакции. Так, в июне из-за расплавленных подшипников на несколько суток вышел из строя один из ключевых дизелей. Без электричества остановились мощные компрессоры, пневматические молотки в забоях лишились сжатого воздуха, и добыча руды практически остановилась.

У стен Бутугычагской ДЭС. 2019 год.

Когда же дизель наконец удалось починить, а в горном цехе ввели в строй мощный компрессор, ситуация обернулась откровенным конфликтом между энергетиками и горняками. Пытаясь наверстать упущенное, рудник запустил буровое оборудование и лебёдки. Однако в этот момент с электростанции поступило неожиданное требование: дизелисты, зафиксировав критическую перегрузку генераторов, ультимативно потребовали от диспетчера горного цеха… увеличить количество работающих пневматических перфораторов.

Эта просьба, вызывавшая резкие протесты горных инженеров, была продиктована суровым инстинктом сохранения хрупкой энергобазы. Электрики шли по пути наименьшего сопротивления, используя законы физики для спасения своих машин. Они прекрасно знали: массовое включение буровых молотков приведёт к резкому сбросу давления в воздушных ресиверах. Упавшее давление снизит сопротивление на поршнях мощных компрессоров, а значит, они начнут потреблять меньше дефицитной электроэнергии.

Ради того, чтобы агрегаты на электростанции продолжали крутиться без риска очередной аварии, приходилось жертвовать эффективностью всей добычи. Задыхающимся от нехватки воздуха горнякам оставалось лишь имитировать бурение при ничтожном трёхатмосферном давлении. Этот порочный энергетический круг наглядно демонстрировал, как глубоко въелся технологический кризис в повседневную практику Бутугычага.

Октябрь

Энергетический тупик и миллионные убытки

К осени 1942 года, после очередного срыва планов добычи, энергетический кризис на Бутугычаге превратился в замкнутый круг взаимных обвинений. Провалы в работе забоев руководство привычно списывало на нехватку мощностей: горняки требовали сжатого воздуха от механиков, а те, в свою очередь, кивали на электростанцию, заявляя, что смогут запустить компрессоры только при стабильном энергоснабжении.

Однако за бесконечными разговорами о дефиците киловаттов скрывалась колоссальная бесхозяйственность. В условиях, когда каждый ватт был на вес золота, реальной экономией электричества на руднике никто не занимался. Ситуация доходила до абсурда: в то время как пневматические молотки в шахтах простаивали без давления, в доме инженерно-технических работников и в личных кабинетах высшего руководства (включая начальника рудника и главного инженера) продолжали исправно работать мощные электрические печи.

Дополнительные потери генерировало и само нерационально подобранное оборудование. Например, установленные на предприятии компрессоры марки «Борец» были оснащены моторами излишней мощности, потреблявшими дефицитную энергию впустую.

Рудник «Бутугычаг». «Сопка». Фото из архивов МОКМ.

Такое халатное отношение к скудным энергоресурсам обходилось невероятно дорого. По оценкам осени 1942 года, только из-за неэффективного и откровенно бесхозяйственного расходования электричества Бутугычаг понёс колоссальные убытки, превысившие миллион рублей. Энергия, которой так не хватало для механизации рудника, буквально растворялась в обогревателях начальственных кабинетов и избыточных мощностях компрессорных установок.

Ноябрь

Ведомственные войны и хищническое потребление энергии

К осени 1942 года энергетический кризис на руднике «Бутугычаг» принял системный характер. Систематическое невыполнение планов добычи администрация рудника привычно списывала на дефицит электроэнергии. Дизельная электростанция предприятия действительно работала крайне нестабильно: технические аварии, поломки и длительные простои агрегатов стали нормой. Для предотвращения полной остановки компрессоров горняки были вынуждены запрашивать дополнительные мощности с теплоэлектростанции обогатительной фабрики имени Чапаева.

Однако за формальной нехваткой киловатт-часов скрывался острый межведомственный конфликт. Структуры вели себя как полностью обособленные конторы: руководство дизельной станции позиционировало себя исключительно как поставщика, чья задача — выработать ток и получить деньги, в то время как горняки считали себя только потребителями, категорически отказываясь контролировать потери в сетях.

Следствием такого бюрократического подхода стало беспрецедентное расходование ресурсов. Из-за неправильной группировки трансформаторов рудник терял в сетях объём энергии, сопоставимый с тем, что с трудом забирал у обогатителей. На содержание повысительных трансформаторов «Бутугычаг» ежемесячно выплачивал поставщикам по 16 000 рублей. Когда же выяснилось, что данные аппараты должны находиться на балансе электростанции, началась затяжная тяжба: обе стороны отказывались принимать на свой счёт разницу мощностей.

Подобные случаи нерационального использования оборудования фиксировались повсеместно. На северном и южном бремсбергах эксплуатировались трансформаторы вдвое большей мощности, чем требовалось технологически. Из-за этого рудник ежемесячно переплачивал 8 500 рублей за непроизводительно используемые 340 кВА. При этом предложения привезти с фабрики имени Чапаева подходящие аппараты мощностью по 50 кВА попросту игнорировались.

У компрессора Сумского завода также требовалась замена избыточного трансформатора. После того как нужный агрегат доставили из посёлка к горному цеху, он целую неделю пролежал на земле без движения: между администрацией цеха и руководством станции шёл спор о том, чьи рабочие должны осуществлять его установку.

Колоссальные технологические потери происходили и из-за технической неграмотности при эксплуатации механизмов. Мощные компрессоры марки «Борец» не были оборудованы обязательными охладительными установками (интеркулерами). Горячий воздух поступал прямо в холодную магистраль, где быстро конденсировался, так и не создавая необходимого рабочего давления для буровых перфораторов в забоях. В результате от 20–25% электроэнергии, потреблённой гигантскими моторами, расходовалось впустую.

Второй бремсберг южного склона, рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.

В суровых условиях военного времени «Бутугычаг», утопая во внутренних распрях и межведомственных спорах, продолжал тоннами сжигать дефицитный газойль, мазут и нефть, фактически отапливая колымское небо и компенсируя технические ошибки колоссальным перерасходом топлива.

Паралич энергосистемы, пустые баки и бессилие инженеров

К концу ноября 1942 года на Бутугычаге в точности повторился системный кризис прошлой зимы. Несмотря на то что горняки успели подготовить рудник к холодам, переведя основные работы под землю, электростанция вновь оказалась совершенно не готова к нагрузкам. По вине её руководителей — начальника Минакова и инженера Локтионова — дизели выходили из строя один за другим: у машин перегорали поршневые кольца и регулярно плавились подшипники.

Управление энергосистемой доходило до откровенного абсурда. Ярчайшим примером стал день, когда главный инженер рудника Мохов неожиданно узнал по телефону, что станция обесточила горный цех и подаёт энергию только на сортировочную фабрику. Причина оказалась поразительной: в расходных баках просто закончилось горючее. В забоях замолкли перфораторы, остановились компрессоры, застыли вагонетки на бремсбергах. При этом на складе самой станции оставалось около двух тонн собственной нефти. Однако перекачивающих мощностей не было, и топливо требовалось подносить к машинам вручную, вёдрами. Руководству станции этот ручной труд показался слишком кропотливым делом, и они предпочли просто парализовать добычу металла на несколько часов, даже не попытавшись оперативно одолжить горючее у рудника.

Даже когда дизели удавалось завести, горняки оставались заложниками постоянных аварий. На отчаянные звонки из горного цеха с требованием дать энергию, с электростанции хладнокровно отвечали: «Обождите! У нас одна машина в плановом ремонте — расплавились подшипники, а четвёртую никак не можем завести». Пытаясь спасти ситуацию, горняки маневрировали скудными объёмами сжатого воздуха, переключая его с участка на участок, но из-за нехватки тока 22 ноября рудник выполнил суточное задание по добыче лишь на 14%.

Обещания энергетиков расходились с реальностью. Начальник станции Минаков мог заверить главного инженера Мохова, что к вечеру в строй войдут все четыре машины. Обнадёженные горняки готовили молотки к бурению, но по факту ночью у одного из дизелей снова плавились подшипники, а остальные не выдавали нужной мощности.

Напряжение в сети падало настолько, что гигантские компрессоры физически не могли раскрутиться. Доходило до отчаяния: диспетчер Хохрин докладывал главному инженеру, что на всём руднике от двух огромных компрессоров работают всего семь пневматических молотков — в забоях просто не было воздуха. Поднятый по тревоге начальник компрессорного парка Кириллов прямо в полушубке, накинутом на нательную рубашку, мчался проверять воздушную магистраль. Линия оказывалась абсолютно исправной — всё упиралось в критически низкое напряжение, выдаваемое электриками.

Журнал простоев конца 1942 года наглядно фиксировал масштабы энергетического кризиса. В самом шумном цехе предприятия — компрессорной, возведённой на гранитной скале, — царила мёртвая тишина, а мотористы от безделья не спеша обтирали тряпками остывшие машины. За одни сутки компрессор № 1 отработал всего 30 минут, простояв без движения более двадцати часов исключительно из-за отсутствия тока.

Энергетическая диктатура и жёсткие лимиты

К концу ноября 1942 года энергетический коллапс на Бутугычаге достиг таких масштабов, что в энергоснабжение рудника и фабрик был вынужден вмешаться исполняющий обязанности начальника Дальстроя старший майор госбезопасности Егоров. 28 ноября из Магадана по телефону был передан категоричный приказ № 720, который вводил на огромном предприятии настоящую энергетическую диктатуру.

Пытаясь спасти план добычи, руководство Дальстроя пошло на беспрецедентные меры по принудительному перераспределению электричества. Документ предписывал экстренно перебросить мощности с обогатительной фабрики № 1 на задыхающийся без тока рудник. Электростанция фабрики обязывалась ежедневно, в течение десяти часов непрерывно, выдавать на шины дизельной станции Бутугычага ровно 400 киловатт. Чтобы высвободить эти мощности, саму фабрику директивно перевели на урезанный 14-часовой режим работы, запретив даже кратковременные запуски агрегатов при малых запасах руды.

На карте обозначено примерное положение локомобильной электростанции Вакханки (имени Чапаева).

Полученная энергия распределялась по строжайшему лимиту. Начальнику рудника Пахомову и начальнику дизельной станции Минакову приказывалось пускать драгоценный ток в первую очередь исключительно на питание тяжёлых компрессоров (Сумского завода и марки «Борец»), чтобы гарантированно обеспечить забои сжатым воздухом. На все остальные подсобные нужды — бремсберги, механические мастерские, шахтные лебёдки и освещение — устанавливался суровый, не подлежащий пересмотру суточный лимит: ровно 3 000 киловатт-часов.

Приказ запрещал любые технические вольности: компрессоры переводились на поминутный график, а один из агрегатов «Борец» предписывалось держать в холодном резерве только на случай аварий. Магаданское руководство безапелляционно предупредило инженеров: отныне на Бутугычаге вводится режим 100% ответственности, никакие ссылки на нехватку энергии приниматься не будут, а срывы суточных планов будут расцениваться исключительно как неумение использовать полученные киловатты.

(Именно этот грозный приказ № 720 всего через несколько дней разобьётся о суровую реальность колымской зимы, когда переброска 400 киловатт сорвётся из-за банального отсутствия дров в топках фабричной электростанции — О.В.).

Декабрь

Приказ Дальстроя и пустые топки фабричной электростанции

К началу зимы энергетический паралич Бутугычага потребовал прямого вмешательства высшего руководства Дальстроя. Чтобы спасти декабрьскую программу добычи, был издан приказ № 720, предписывающий пойти на крайние меры за счёт смежников.

Документ требовал сократить часы работы обогатительной фабрики № 1, уплотнить график использования её оборудования и принудительно перебросить высвободившиеся мощности с фабричной электростанции задыхающемуся без тока руднику. По расчётам управления, только такая переброска энергии могла гарантировать выполнение государственного задания обоими предприятиями.

Однако гладко всё выглядело лишь на бумаге. Грозное распоряжение Дальстроя немедленно разбилось о суровую реальность колымского снабжения. Начальник фабрики Мацуев физически не смог выполнить директиву и направить ток горнякам по самой прозаичной причине: на фабричной электростанции попросту закончились запасы дров.

Впрочем, в условиях военного времени подобные оправдания в расчёт не принимались. За невыполнение приказа Главное управление объявило Мацуеву строгий выговор. Наказание сопровождалось безапелляционным требованием немедленно перестроить работу предприятия, найти топливо и во что бы то ни стало обеспечить рудник спасительными киловаттами.

Дровяной кризис и энергетические качели обогатителей

К самому концу 1942 года энергетический коллапс Бутугычага достиг апогея, перекинувшись с парализованной дизельной станции рудника на соседнюю электростанцию обогатительной фабрики имени Чапаева. В конце ноября и начале декабря важнейшее предприятие простаивало сотни часов подряд. На гневные звонки из Тенькинского управления руководство фабрики неизменно отвечало, что на складах нет дров, тяжёлые локомобили переведены в режим минимального подогрева (только чтобы не разморозить котлы), а завоз топлива невозможен из-за занесённых снегом дорог.

В реальности же транспортная инфраструктура оказалась просто не готова к зиме. Из-за отсутствия запчастей и опыта эксплуатации сложных газогенераторных установок автопарк встал. Из-за срыва поставок леса фабричная электростанция посадила на голодный энергетический паёк всю технологическую цепочку. Обогатителям приходилось устраивать настоящие энергетические качели: если скудный ток подавался на главный корпус фабрики, то приходилось полностью останавливать дробильную фабрику «Кармен» (где тут же росли гигантские завалы руды), и наоборот.

Вид на сортировочную фабрику «Кармен». 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».

Чтобы разорвать этот порочный круг и спасти не только фабрику, но и задыхающийся без тока горный цех, руководство управления издало жёсткий приказ: создать к 1 января 1943 года неприкосновенный запас дров объёмом не менее 1 500 кубометров. Этот топливный резерв должен был позволить вывести локомобили на полную мощность с первого же дня нового года, чтобы ровно половину выработанной электроэнергии принудительно перебросить руднику «Бутугычаг».

Однако амбициозный план перераспределения мощностей рухнул, не успев начаться. К 22 декабря на дровяном складе электростанции удалось накопить жалкие 75 кубометров леса. Этого объёма хватало ровно на 12 часов работы лишь для половины установленных локомобилей. Вместо мобилизации всех сил на заготовку дров, руководители фабрики предпочитали отгораживаться ведомственными барьерами, заявляя, что со своим планом переработки они справляются, а помогать руднику электричеством — не их забота. Тем временем Бутугычагский комбинат входил в 1943 год, находясь на грани полной парализации, будучи не в силах прокормить собственные энергетические котлы.

Операция по спасению энергосистемы

К концу декабря 1942 года магаданскому руководству стало окончательно ясно, что директивными методами и угрозами выжать 100% мощности из разрушенных агрегатов Бутугычага невозможно. 25 декабря исполняющий обязанности начальника Дальстроя Егоров подписал новый, фундаментальный документ — Приказ № 797, который запускал масштабную операцию по спасению парализованной энергобазы Тенькинского управления.

Вместо требований дать ток немедленно, приказ вводил жёсткий, поэтапный график капитального ремонта всей дизельной электростанции и компрессорного парка. Машины предписывалось останавливать поочерёдно, одну за другой, начиная с 1 января и вплоть до конца марта 1943 года. Поскольку запасных частей для ремонта на Колыме просто не существовало, Дальстрой начал беспрецедентную кампанию по их производству. Авторемонтному заводу (АРЗ) в Магадане поручили экстренно выточить запчасти для бутугычагских дизелей по специальным чертежам. На таёжную электростанцию прямыми рейсами командировали бригаду квалифицированных слесарей и перебросили специальную борштангу с мастером для сложнейшей инженерной операции — расточки изношенных цилиндровых втулок огромных двигателей прямо на месте.

Однако даже во время этого капитального ремонта рудник не имел права останавливать добычу металла для нужд фронта. Оставшимся в строю агрегатам установили суровые нормативы. Начальник станции Минаков был обязан любой ценой обеспечить бесперебойную работу трёх уцелевших дизелей. Их мощности должно было хватить, чтобы держать нагрузку от двух прожорливых компрессоров «Борец» и выдавать уже знакомый жёсткий лимит в 3 000 киловатт-часов в сутки на прочие нужды огромного предприятия.

Одновременно приказ возвращался к нерешённой проблеме переброски мощностей от смежников. Начальнику обогатительной фабрики Мацуеву — тому самому, который месяцем ранее сорвал подачу энергии из-за отсутствия дров, — под личную ответственность предписывалось запустить в работу все четыре локомобиля. Фабричная электростанция должна была ежесуточно и бесперебойно давать в энергосеть Бутугычага всё те же 400 киловатт, чтобы обеспечить работу горных компрессоров на время ремонта дизельной электростанции.

1943 год

Апрель

Энергетический парадокс: ток дали, но план сорван

К весне 1943 года многомесячная эпопея с энергетическим голодом на Бутугычаге совершила совершенно неожиданный поворот. После масштабного ремонта оборудования электростанции наконец-то вышли на расчётные мощности, и в марте рудник впервые за долгое время получил необходимое количество стабильной электроэнергии.

Удобная ширма, за которой горные инженеры долгими месяцами прятали собственные организационные провалы, рухнула. Компрессоры на скале заработали бесперебойно, выдавая нужное давление, пневматических перфораторов и армированных буров хватало с избытком. Казалось бы, добыча должна была взлететь, однако рудник по-прежнему катастрофически не выполнял государственный план.

В штольнях рудника «Бутугычаг». Фото из фондов МОКМ.

Выяснилось, что предприятие оказалось просто не готово переварить хлынувший поток энергии. Из-за отвратительной подготовки забоев горняки не успевали пускать в дело все имеющиеся буровые молотки, и дорогостоящий, выработанный тяжёлым трудом электростанций сжатый воздух уходил в пустоту. Эффективность использования пневматического оборудования оставалась на удручающе низком уровне.

Но серьёзнейшей проблемой стало отношение к самой энергетической инфраструктуре — воздушным магистралям, по которым энергия сжатого воздуха доставлялась от компрессоров в забои. Горняки, так долго требовавшие стабильного давления, относились к трубам с поразительной халатностью. Драгоценные магистрали нередко использовались в шахтах в качестве обычного крепёжного материала или просто бросались под завалами. Доходило до вопиющих случаев: на пятом участке начальник смены выложил 120 метров воздушных труб прямо на гезенк непосредственно перед взрывными работами, полностью уничтожив целую ветку энергоснабжения.

Весна 1943 года наглядно показала, что успешная добыча металла зависела не только от способности электростанций выработать заветные киловатты, но и от умения рудника бережно доставить и эффективно применить эту энергию глубоко под землёй.

Успешный ремонт агрегатов и катастрофа из-за нехватки воды

К весне 1943 года дизельная электростанция рудника «Бутугычаг», казалось, начала выходить из затяжного кризиса. Тяжёлый зимний ремонт был в основном завершён: механикам удалось восстановить изношенную топливную аппаратуру агрегатов, перебрать форсунки, клапаны и втулки. Результаты не заставили себя ждать — уже в первой декаде марта обновлённые машины выработали на 3 000 киловатт-часов больше электроэнергии, чем за весь предыдущий месяц. Значительно снизился расход ценного топлива, а внедрение новых технических решений позволило ликвидировать значительный перерасход дефицитного моторного масла (автола) на мощном дизеле марки «Зульцер».

Однако радость от стабильных киловатт оказалась преждевременной. Энергетическая система предприятия оставалась крайне уязвимой, и на этот раз её подвела халатность в сопутствующей инфраструктуре. Руководители станции (уже знакомые нам Минаков и Локтионов) проигнорировали хроническое предаварийное состояние системы водяного охлаждения дизелей.

Основой стабильной и безопасной работы тяжёлых тепловых двигателей была бесперебойная циркуляция холодной воды, но водокачка электростанции держалась на честном слове. В середине апреля из-за задержки подачи воды один из дизелей перегрелся, что привело к разрыву массивной крышки цилиндра. На замену лопнувшей детали ушло шесть долгих часов.

Поразительно, но даже эта авария ничему не научила энергетиков. Изношенный водяной насос, который мог окончательно развалиться в любую минуту, так и не починили, а резервный агрегат оказался совершенно ненадёжным. В итоге 21 апреля технологическая цепочка ожидаемо порвалась в самом слабом месте: из-за полного прекращения подачи воды механикам пришлось экстренно заглушить абсолютно все работающие дизели, чтобы спасти дорогостоящие генераторы от расплавления.

Вся энергобаза остановилась. Рудник вновь оказался обесточен, компрессоры замолкли, пневматические перфораторы в забоях лишились давления, и с таким трудом налаженная весенняя добыча металла на Бутугычаге была в очередной раз полностью парализована — на этот раз из-за неисправной водокачки.

Август

Инженерная смекалка и конец энергетического голода

Ещё в начале 1943 года дизельная электростанция Бутугычага переживала свои самые тёмные времена. Из горного цеха непрерывно поступали гневные звонки от задыхающихся без сжатого воздуха шахтёров: из-за нехватки тока постоянно останавливались компрессоры, и рудник хронически срывал план добычи. Энергосистема буквально пожирала саму себя: изношенные дизели потребляли колоссальное количество горючего, а расход дефицитного масла превышал норму почти в два раза. Электрикам оставалось лишь кое-как поддерживать жизнь в умирающих машинах, пока руководство Дальстроя не разрешило полную остановку станции для капитального ремонта.

Здание Бутугычагской ДЭС, построенное в 1940 году. 2019 год.

Этот ремонт стал переломным моментом в истории бутугычагской энергетики. Механики поочерёдно перебрали все дизели и генераторы, а линейные бригады наконец-то навели порядок на высоковольтной линии, уходящей по распадку высоко к Бутугычагской сопке. Однако настоящий прорыв произошёл благодаря инженерной смекалке местных рационализаторов, решивших покончить с катастрофическим перерасходом смазочных материалов.

Главный механик Локтионов, долго изучавший работу капризных дизелей, обнаружил, что львиная доля ценного масла попросту разбрызгивалась через картер. Решение оказалось гениальным в своей простоте: Локтионов спроектировал и установил внутри картера каждого агрегата специальные маслоотбойные щитки. Это кустарное, но выверенное приспособление немедленно дало поразительный эффект — расход смазки резко упал, достигнув небывалых 66% от плановой нормы. Треть выделяемого масла стала оставаться на складах в качестве неприкосновенного резерва.

Не менее важную революцию в конструкции произвёл и опытный механик Шишов. Изначально форсунки тяжёлых дизелей охлаждались маслом, которое неизбежно просачивалось в горючее, загрязняя его и увеличивая общий расход дефицитной смазки. Шишов разработал и внедрил совершенно новую систему водяного охлаждения форсунок. Кроме того, он сконструировал оригинальный, компактный масляный фильтр, очистка которого отныне не требовала полной остановки всей машины — критически важное преимущество для бесперебойного энергоснабжения.

К лету 1943 года результаты этой кропотливой технической работы изменили Бутугычаг до неузнаваемости. Энергетический голод, парализовывавший рудник годами, был преодолён. Тяжёлые машины на станции наконец-то заработали ровно, без надрывного шума, выпуская из труб лишь едва заметный дым. Впервые за долгое время стрелки вольтметров и амперметров на главном распределительном щите перестали биться в нервных рывках, показывая стабильную, равномерную подачу тока. И когда из горного цеха вновь раздался телефонный звонок, шахтёры произнесли фразу, которую электрики ждали не один год: «Хватает вполне!».

Завершением этой затяжной производственной драмы стало официальное признание заслуг коллектива. Руководство Дальстроя высоко оценило этот трудовой и инженерный триумф, достигнутый в условиях суровой колымской изоляции и постоянного дефицита ресурсов. За самоотверженную работу, коренное улучшение эксплуатации оборудования и досрочное перевыполнение планов выработки коллективу бутугычагской электростанции было присуждено переходящее Красное знамя.

1945 год

Июль

Управленческая реформа и конец ведомственных войн энергетиков

К лету победного 1945 года, когда технические проблемы дизельной электростанции Бутугычага были в основном преодолены благодаря местным рационализаторам, руководство рудника перешло к административной оптимизации энергохозяйства. Взяв на вооружение метод укрупнения участков, предприятие начало избавляться от избыточного управленческого аппарата, который годами плодился на фоне постоянных простоев и аварий.

Особое внимание уделили многострадальной энергетической и топливной инфраструктуре. Чтобы навсегда исключить абсурдные ситуации прошлых лет, когда рудник и электростанция не могли поделить горючее и неделями препирались из-за доставки трансформаторов, склады наконец-то объединили в одних руках. Заведующий базой дизельной электростанции взял на себя обязанности руководителя центральным нефтескладом всего предприятия. Это судьбоносное решение замкнуло топливную цепочку в единый контур, навсегда покончив с ведомственным разделением поставщиков и потребителей.

Кадровые перестановки коснулись и управления сетями. Старший электрик рудника отныне взял на себя непосредственное руководство и обязанности мастера высоковольтной линии — той самой сложной и уязвимой цепи, обрывы на которой раньше регулярно парализовывали горный цех в снежные бураны.

Эти, казалось бы, сугубо штатные совмещения профессий наряду с укрупнением горных участков дали поразительный эффект. Ликвидация раздутых штатов и устранение бюрократической стены между электриками и горняками позволили руднику не только высвободить рабочие руки и сэкономить десятки тысяч рублей фонда заработной платы, но и вывести предприятие из хронического прорыва. Упорядочив своё энергохозяйство, Бутугычаг всего за один месяц превратился из убыточного предприятия с дырой в балансе на 141 тысячу рублей в рентабельное производство, выдавшее государству 138 тысяч рублей чистой прибыли.

Оптимизация энергосистемы и новые кадры

К августу 1945 года, на волне производственного подъёма первых послевоенных месяцев, энергетическая система Бутугычага достигла такого уровня стабильности и внутренней организации, что позволила пойти на беспрецедентное сокращение штатов. Если ещё пару лет назад дизельная электростанция задыхалась от нехватки рабочих рук в бесконечных ремонтах, то теперь фокус сместился на максимальную универсальность специалистов.

Электрохозяйство и механические службы рудника начали фактически сливаться в единый, неразрывный технический организм. Ярчайшим примером этой интеграции стало расширение полномочий старшего электрика Рюмкина. Доказав свой высочайший профессионализм в управлении энергосистемами, он взял на себя колоссальную ответственность, начав одновременно исполнять обязанности главного механика всего рудника. Это окончательно стёрло старые ведомственные границы между теми, кто вырабатывал энергию, и теми, кто обслуживал потребляющие её механизмы.

В машинном зале Бутугычагской ДЭС. 2019 год.

Глубокая оптимизация коснулась и самого сердца энергосистемы — дизельной станции. Уровень мастерства и технической грамотности персонала вырос настолько, что старшие электрики научились справляться с управлением агрегатами и перераспределением мощностей абсолютно самостоятельно. Они полностью отказались от услуг выделенных дежурных у главных распределительных щитов. Стабильное напряжение в сетях рудника теперь держалось не на раздутом штате наблюдателей, а на высочайшей квалификации, технической взаимозаменяемости и идеальном знании своих машин.

Ноябрь

Битва за ресурс

К исходу 1945 года культура технической смекалки, спасшая Бутугычаг от полного энергетического коллапса в тяжёлом сорок третьем, стала системной основой выживания электростанции. Поскольку обновление парка тяжёлых машин в условиях транспортной оторванности Колымы оставалось иллюзией, а износ оборудования многократно возрос, на первый план вышла ожесточённая борьба за продление ресурса старых дизелей.

В авангарде этой инженерной битвы по-прежнему стоял талантливый рационализатор Локтионов, теперь уже занявший пост главного механика дизельной электростанции рудника. Только за девять месяцев победного года он лично разработал и подал девять сложных технических предложений, шесть из которых были немедленно признаны успешными и внедрены в производство. В масштабах всего Тенькинского управления это был выдающийся показатель.

Все инженерные идеи Локтионова били точно в самые уязвимые точки бутугычагской энергобазы. Его новые изобретения позволили ещё сильнее сократить критический расход дефицитных смазочных материалов. Но главным прорывом стала разработка новаторских методов ремонта, которые позволили искусственно удлинять срок службы отдельных деталей тяжёлых дизелей. Технический гений местных инженеров-практиков продолжал день за днём компенсировать нехватку заводских запчастей, удерживая энергосистему рудника в рабочем состоянии.

Декабрь

Замёрзшее топливо и паралич энергосистемы

Несмотря на все блестящие технические решения местных инженеров и административные реформы прошедшего лета, к концу 1945 года Бутугычаг погрузился в новый, не менее суровый энергетический кризис. На этот раз ахиллесовой пятой рудника стали не изношенные механизмы станций, а катастрофический провал в логистике снабжения.

Голодный паёк дизельной электростанции немедленно отразился в журналах простоев: только за ноябрь из-за банального отсутствия горючего агрегаты простояли 154,5 машино-часа. Горный цех недополучил десятки тысяч критически важных киловатт-часов. С наступлением суровых холодов в декабре ситуация приобрела характер катастрофы — лишь за первые 16 дней месяца простои станции удвоились, достигнув 315 машино-часов. Обесточенный компрессорный парк и обогатительная фабрика имени Чапаева начали работать с тяжелейшими перебоями.

Пытаясь спасти задыхающуюся энергосистему, руководство Тенькинского управления пошло на экстренные, но откровенно непродуманные инфраструктурные меры. Поступил приказ срочно возвести новый перевалочный нефтесклад на 223-м километре Тенькинской трассы. Были стянуты колоссальные ресурсы: перевезены огромные металлические цистерны, поставлена военизированная охрана, наняты рабочие. Однако этот бумажный триумф чиновников немедленно разбился о физику колымской зимы. Драгоценное горючее действительно завезли на новый склад, но из-за отсутствия элементарной системы подогрева оно попросту замёрзло внутри ледяных цистерн.

В результате этого управленческого провала грузовики рудника могли ежедневно доставлять на электростанцию лишь три-четыре тонны горючего вместо жизненно необходимых шести. Из-за хронической нехватки энергии суточный план добычи руды рухнул до 50%. Технологическая цепочка остановилась: 17 декабря парализованный горный цех смог выдать обогатителям руды всего на три часа работы, вынудив фабрики от безысходности перебирать старые, давно заброшенные отвалы.

1947 год

Апрель

Энергетика «с колёс» и топливный шантаж на 223-м километре

К весне 1947 года дизельная электростанция Бутугычага продолжала балансировать на грани выживания, работая буквально «с колёс». Предприятие по-прежнему не имело никаких стратегических запасов топлива и критически важных смазочных материалов, полностью завися от ежедневных поставок со злополучной перевалочной базы на 223-м километре Тенькинской трассы.

Однако теперь главной угрозой для стабильного энергоснабжения рудника стали не снежные заносы, а откровенные махинации снабженцев. Работники базы вели учёт нефтепродуктов «на глазок», систематически завышая объёмы в накладных. Горючее для дизелей по документам проходило с высоким удельным весом в 940 единиц, тогда как реальная проверка ареометром на электростанции показывала едва ли 890. Каждую бочку дизельного топлива записывали как 200-килограммовую, хотя по факту в ней не хватало тринадцати килограммов. Ещё хуже обстояли дела с дефицитной смазкой, жизненно необходимой для тяжёлых агрегатов: стандартную отечественную бочку весом в 200 килограммов снабженцы смело фактуровали как 220-килограммовую.

Для инженеров электростанции эти канцелярские приписки означали реальную физическую нехватку горючего в баках. Бумажным топливом нельзя было раскрутить генераторы и выдать руднику ток. Но когда возмущённые энергетики пытались предъявлять претензии работникам базы, указывая на то, что из-за недовесов останавливаются машины, они сталкивались с циничным шантажом. Снабженцы безапелляционно заявляли: «Так фактуруют в Магадане, и мы здесь ни при чём. Не хотите — не получайте». Оказавшись в заложниках у этой системы, дизелисты Бутугычага были вынуждены принимать урезанные партии, раз за разом ломая голову над тем, как выработать плановые мегаватты из воздуха.

1948 год

Июль

«Голодный паёк» обогатителей и реконструкция электростанции

К лету 1948 года старая проблема энергоснабжения Бутугычага вновь дала о себе знать. После успешной работы в первом квартале на руднике опять начались хронические перебои в подаче электричества. Из-за обесточенных компрессоров и простаивающих забоев горняки катастрофически снизили добычу, посадив зависимую от них обогатительную фабрику имени Чапаева на суровый «голодный паёк». Возмущённые обогатители выставили смежникам жёсткий ультиматум, требуя немедленно погасить сырьевую задолженность, чтобы спасти план по выпуску металла.

Подача руды по узкоколейной железной дороге с рудника «Бутугычаг» на фабрику № 1 имени Чапаева. 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».

Оказавшись под ударом, инженеры Бутугычага в очередной раз бросили все силы на спасение своей энергетической базы. На руднике была проведена масштабная реконструкция изношенной дизельной электростанции. Эта срочная модернизация позволила не только стабилизировать выработку тока, но и существенно сэкономить драгоценное топливо и дефицитные смазочные материалы, заметно снизив себестоимость каждого киловатт-часа.

Чтобы окончательно закрепить успех и защитить предприятие от новых провалов в энергоснабжении, механики начали подготовку к пуску совершенно нового дизельного агрегата. Получив долгожданный стабильный ток, рудник стал работать гораздо увереннее. Ярким примером выхода из кризиса стал первый горный участок под руководством начальника Скибы, который уже в июне выдал 105% месячного плана. Там же была экстренно пущена в строй небольшая локальная фабрика, что в связке с улучшенным энергоснабжением сразу дало заметную прибавку к общей добыче металла на Бутугычаге.

1950 год