Перелёт Москва — Нагаево

Схема перелёта Москва - Магадан.Схема перелёта Москва — Магадан.

В конце 1938 года пресса сообщала о выделении для Колымы трех пассажирских самолетов, первоначально упоминая их в сводках под индексами базовых моделей — одного «Р-6» и двух «Р-5».

Однако фактически в дальний перегон отправились только две закупленные машины в гражданском исполнении: двухмоторный девятиместный лимузин «ПС-7» и самолет типа «ПР-5». Обе машины были специально оборудованы для перевозки пассажиров и полетов в суровых приполярных условиях зимы на Дальнем Севере. Именно такой, хорошо приспособленной к специфике Колымы авиатехники в тот период остро не хватало для бесперебойной связи с отдаленными районами.

Для приемки закупленных машин и перегона их на Колыму авиаотряд направил в Москву опытные экипажи. В ноябре 1938 года пароходом «Николай Ежов» выехала первая группа: летчик Кузнецов, имеющий большой опыт в вождении тяжелых машин, опытный штурман Меньшиков, знакомый с полетами в северных условиях, и бортмеханик Беспалов, ранее выехавший из Нагаева. Авиаотряд ходатайствовал также о включении в состав экипажа радиста.

Летчик Н.Т. Кузнецов и штурман М.Д. Меньшиков (справа) . Фото из газеты «Советская Колыма.».Летчик Н.Т. Кузнецов и штурман М.Д. Меньшиков (справа) . Фото из газеты «Советская Колыма».

Через некоторое время вслед за ними на «материк» пароходом «Джурма» отправилась вторая группа работников авиаотряда — к 20 декабря об их отбытии уже сообщила местная пресса. В ее составе выехали начальник авиаотряда капитан С. Д. Добрынин, пилот, летчик-орденоносец Фастрицкий и бортмеханики Моторнов и Родионов. Обе группы должны были объединиться под общим руководством капитана Добрынина, назначенного командиром звена, при этом флагштурманом выступал Меньшиков.

На Колыме тем временем развернулась серьезная подготовка к приему новых машин. В конце декабря 1938 года местная печать давала разные прогнозы: прибытие звена в Магадан ожидали то в середине января, то в середине февраля следующего года. К началу перелета Москва — Магадан все подготовительные работы по приему самолетов в аэропортах Дальстроя должны были быть полностью закончены.

В авиаотряде был разработан подробный аэронавигационный план, согласно которому весь путь экипажи должны были совершить за 49 летных часов. С целью обеспечения скорейшего прилета экспедиции было разработано несколько вариантов трассы, каждый из которых имел свои характерные особенности.

Самолет ПС-7 в зимнем варианте на лыжах. Фото из свободных источников.Самолет ПС-7 в зимнем варианте на лыжах. Фото из свободных источников.

Бюро связи авиации и Охотско-Колымское бюро погоды прорабатывали вопросы бесперебойной радиосвязи с Нагаевым и передачи летчикам прогнозов и метеосводок во время полета над Дальним Востоком. Экипажам требовались сведения о погоде не только в районах по линии маршрута, но и «боковые» освещения погоды соседних районов. Для этого велись переговоры с Охотском и Иней, а также привлекался целый ряд раций, расположенных на территории Охотского побережья и Колымы. Подчеркивалось, что от четкости работы этих служб во многом зависит успешное завершение перелета.

Первоначальный заявленный маршрут перелета самолётов выглядел так: Москва — Казань — Омск — Красноярск — Иркутск — Киренск — Олекминск — Якутск — Крест-Хольджай — Охотск — Нагаево. До Иркутска эта трасса полностью совпадала с маршрутом перелетов на Дальний Восток, совершенных Коккинаки и летчицами Гризодубовой, Расковой и Осипенко.

В последних числах февраля 1939 года самолеты стартовали в дальний рейс. Фактический путь воздушной экспедиции пролегал над просторами Советского Союза по маршруту: Москва — Свердловск — Новосибирск — Красноярск — Иркутск — Якутск — Нагаево. Значение воздушного рейса Москва — Нагаево было очень велико: летчики совершали его на самолетах серийного выпуска, в зимних условиях, при переменчивой, капризной погоде на всем протяжении воздушной трассы.

Самолёт ПР-5 авиаотряда Дальстроя. Фото из архива МОКМ.Самолёт ПР-5 авиаотряда Дальстроя. Фото из архива МОКМ.

К четвертому марта летчики достигли Иркутска. Из Иркутска от командира перелета Добрынина редакцией газеты «Советская Колыма» была получена следующая телеграмма: «Первый этап пути совершен. При плохих метеорологических условиях — тумане и снегопаде — пролетели 4.630 километров. Расстояние от Москвы до Иркутска пройдено за 24 часа 56 минут. Материальная часть самолетов работала хорошо. Готовимся к сложному перелету над тайгой. В честь XVIII партсъезда совершим его образцово. Экипажи самолетов приветствуют трудящихся Колымы».

Вынужденно задержавшись в Иркутске из-за нелетной погоды, экипажи 8 марта вылетели вниз по рекам Ангаре и Лене и вечером приземлились в Витиме. Впереди был наиболее сложный этап перелета: Витим — Якутск — Нагаево. 10 марта два самолета вылетели из Крест-Хольджая на устье Неры, где совершили промежуточную посадку у поселка Индигирского геолого-разведочного района Дальстроя.

Трудный перелет происходил в сложных метеорологических условиях: его затрудняли низкая облачность, туманы, снегопад. Преодолев непогоду, 11 марта 1939 года, в 3 часа 40 мин. дня, два самолета приземлились в Нагаевском авиапорту. Рейс протяженностью около 9 000 километров был завершен благополучно, а материальная часть машин находилась в отличном состоянии. На аэродроме экипажи самолетов и прибывших работников встречал начальник Главного управления Дальстроя Павлов.

На борту прибывшего самолета типа «ПС-7», пилотируемого Кузнецовым, находились командир перелета — командир авиаотряда дважды орденоносец капитан Добрынин, летчик Шарков, штурман Меньшиков, бортрадист Кекишев, бортмеханик Родионов и начальник планово-экономического отдела Дальстроя орденоносец Меерсон.

Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя. 1940 год. Фото из архива МОКМ.Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя. 1940 год. Фото из архива МОКМ.

Второй самолет типа «ПР-5» пилотировал летчик-орденоносец Фастрицкий. Вместе с ним прибыли бортмеханик Моторнов и начальник производственно-технического отдела Дальстроя Никитин.

За отличное выполнение задания приказом по Главному управлению Дальстроя была объявлена благодарность командиру перелета капитану С. Д. Добрынину, летчикам Н.Т. Кузнецову, А.С. Фастрицкому и Н.И. Шаркову, штурману М.Д. Меньшикову, бортрадисту П.И. Кекишеву и бортмеханикам Ф.Н. Родионову и П.В. Моторнову.

Таким образом, поставленная задача была выполнена. Многодневный перегон протяженностью около 9 000 километров, проходивший в сложных метеорологических условиях колымской зимы, завершился благополучно и без потерь.

Доставленная экипажами техника, специально подготовленная к эксплуатации на Дальнем Севере, сразу же поступила в распоряжение авиаотряда Дальстроя. Новые пассажирские машины пополнили местный авиапарк и позволили наладить регулярное, бесперебойное воздушное сообщение с самыми отдаленными приисками и поселками, потребность в котором в тот период стояла особенно остро.

Вместо эпилога

При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», а также документы архивов МОКМ и ГАМО.

Автор выражает искреннюю признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина.

Отдельное спасибо за помощь и консультации по авиации Дальстроя Максиму Викторовичу Третьякову.

А.С. Фастрицкий. Прерванный полет

Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот 1 класса авиаотряда Дальстроя. 1946 год. Фото из архива МОКМ.Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот 1 класса авиаотряда Дальстроя. 1946 год. Фото из архива МОКМ.

1912 год

Фастрицкий Александр Сергеевич родился 22 февраля 1912 года в городе Самаре.

1932–1937 годы

Александр Фастрицкий окончил полную среднюю школу, а в 1932 году — 1-ю военную школу пилотов в Севастополе (Кача). С 1932 по 1934 год он проходил службу в сухопутных и морских частях ВВС РККА.

Фастрицкий Александр Сергеевич, военный пилот, с Пятыхин Иваном Гавриловичем, начальником штаба отдельного разведывательного отряда. 20 марта 1934 года. Фото из архива МОКМ.Фастрицкий Александр Сергеевич, военный пилот, с Пятыхиным Иваном Гавриловичем, начальником штаба отдельного разведывательного отряда. 20 марта 1934 года. Фото из архива МОКМ.

После демобилизации перешел в Гражданский воздушный флот (ГВФ), где с 1934 по 1937 год работал пилотом Московского управления ГВФ.

1937 год

В 1937 году молодой летчик заключил договор с Дальстроем и приступил к работе на Колыме. Свои первые северные рейсы он выполнял на самолетах П-5, а со временем, набравшись опыта, стал пилотировать тяжелые машины (Г-2, ПС-7), а также гидросамолеты.

С первых полетов ему пришлось осваивать незнакомую гористую и пересеченную местность. Первое «крещение» Фастрицкий получил при доставке литературы и материалов по избирательной кампании в отдаленные национальные районы в сложных погодных условиях.

Поздней осенью 1937 года он первым проложил короткую воздушную трассу на Индигирку, доставив начальника геологической экспедиции Цареградского на легком самолете прямо через горные хребты с приземлением на песчаной косе в сумерках.

1938 год

25 июня 1938 года экипаж самолета «Х-121» (летчики Сариев, Фастрицкий и бортмеханик Беспалов) выполнил срочное задание по доставке избирательных бюллетеней в Столбовую, Зырянку и Усть-Неру для изыскательских партий. Вымпел с грузом был сброшен в Столбовой, затем самолет дозаправился в Зырянке и сбросил последний пакет в Усть-Нере, вернувшись без посадки на Зырянский аэродром.

Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя, в аэропорту пос. Стрелка. 1937 год. Фото из архива МОКМ.Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя, в аэропорту пос. Стрелка. 1937 год. Фото из архива МОКМ.

В день выборов, вернувшись в Магадан, экипаж проголосовал, пока машину готовили к новому рейсу. Вечером они сбросили вымпел на Стрелке, но из-за тумана в бухте Нагаева совершили посадку в бухте Гертнера. За два дня экипаж провел в воздухе свыше 16 часов, больше половины пути — над хребтами.

Позже, 14 августа, Фастрицкий вместе с бортмехаником Беспаловым начал выполнение важных рейсов из Магадана в Якутск с промежуточной посадкой в Крест-Хальджае. Он занимался переброской депутатов Верховного Совета Якутии в Средне-Колымск и другие пункты, а обратными рейсами доставлял якутов-педагогов для работы на Колыме.

За успешное выполнение правительственных заданий и блестящие перелеты он был награжден почетной грамотой ЦИК Якутии.

1939 год

Москва — Магадан

В конце февраля 1939 года Александр Фастрицкий принял участие в перегоне новых самолетов на Колыму. Пилотируя специально оборудованный для Севера самолет ПР-5, он стартовал по сложному маршруту Москва — Нагаево. Вместе с ним на борту находились бортмеханик П.В. Моторнов и начальник производственно-технического отдела Дальстроя Никитин. Преодолев около 9 000 километров сквозь хребты, низкую облачность, туманы и снегопад, 11 марта самолеты благополучно приземлились в Нагаевском авиапорту. За отличное выполнение этого задания по доставке техники экипажу была объявлена благодарность.

Участие в проводке «Сталинского каравана»

Весной 1939 года Фастрицкий участвовал в обеспечении проводки судов «Сталинского каравана».

После успешной разгрузки в бухте Нагаева 5 марта ледоколу «Красин» и сухогрузу «Беломорканал» предстоял не менее сложный обратный путь во Владивосток сквозь тяжелые льды Охотского моря. Долгое время детали этой второй части операции оставались малоизвестными. Именно в выводе каравана из зоны сплошного льда ключевую роль сыграл экипаж Фастрицкого.

МБР-2 на ледовой авиаразведке.

МБР-2 на ледовой авиаразведке. Фото из Госкаталога.

26 марта на самолете «Х-209» Фастрицкий со штурманом Ткаченко выполнил ледовую разведку для вышедших в море ледокола «Красин» и парохода «Беломорканал». Сброшенный ими вымпел с картой ледовой обстановки помог судам взять курс к ближайшим разводьям. 9 апреля на самолете «Х-120» Фастрицкий и Ткаченко совершили дальнюю ледовую разведку в условиях сильной болтанки, поднявшись на 2500 метров и исследовав тяжелые льды от острова Завьялова до 58 параллели. 13 апреля они провели еще одно обследование ледовой обстановки до полуострова Кони, залива Бабушкина и полуострова Пьягина, обеспечивая навигацию возвращающихся судов.

Санитарные рейсы и особые задания

В течение года экипаж Фастрицкого регулярно выполнял задачи по медицинскому обеспечению отдаленных районов — от доставки специалистов до экстренной эвакуации пациентов.

В июне 1939 года по указанию руководства Дальстроя Фастрицкий и бортмеханик Бордовский перебросили из Таскана в район Неры 4 врачей, планируя в ближайшее время доставить еще 6.

Наряду с плановой переброской кадров выполнялись и срочные санитарные вылеты. Об одном из таких случаев сам Фастрицкий вспоминал: «Был сильный туман. Мне пришлось подняться на довольно приличную высоту. И когда летел над морем, самолет попадает в «болтанку». Больному же от каждого малейшего сотрясения становилось невыносимо тяжело, и он сильно кричал. Чтобы не причинять боли, уйти из «болтанки», решил лететь бреющим полетом над морем. Туман закрывает путь, и знаю, что скоро должны быть сопки. И как трудно ни было, доставил больного хорошо и своевременно».

В честь Дня авиации Фастрицкий совершил сложный рейс, доставив группу работников Дальстроя на далекую и суровую Чукотку.

Зимние рейсы и награждение орденом Красного Знамени

В ноябре самолет Х-209 под управлением Фастрицкого доставил избирательный материал в Ямск (20 ноября), а 21 ноября сбросил вымпелы в поселках Наяхан, Туманы, Таватум, Вилига-Меренга и сел в совхозе Буксунда.

6 декабря его самолет в плохую погоду совершил посадку в совхозе «Буксунда», доставив избирательные бюллетени местным жителям, многие из которых увидели самолет впервые.

За выдающуюся работу и освоение Колымы летчик был награжден орденом Красного Знамени. В этот период пресса особо отмечала его работу со своим сподвижником — бортмехаником Виктором Бордовским, с которым они образовали передовой «стахановский экипаж».

1940 год

В апреле летчик доставил на самолете из Хабаровска в Дальстрой первую партию билетов 14-й Всесоюзной лотереи Осоавиахима.

После одного из рейсов по маршруту Магадан — Хабаровск — Магадан, завершившегося вынужденной посадкой, Фастрицкий по собственной инициативе включился в работу по доставке срочных грузов геологам-разведчикам. Работая вместе с бортмехаником Прасоловым, он совершал по три рейса в сутки, значительно перевыполняя план.

В сентябре 1940 года пилот-орденоносец был принят в кандидаты ВКП(б) партийной организацией авиаотряда.

1941 год

С 18 по 28 марта экипаж Фастрицкого (в составе бортмеханика Воинова, авиатехника Богдановича и бортрадиста Бухова) совершил сложный перелет по неисследованной трассе Магадан — Крест-Хальджай — озеро Кумах на Яне — Якутск — Магадан. Самолету пришлось пересечь несколько горных хребтов высотой до 2500 метров. За блестящее выполнение задания пилот был премирован ценным подарком.

Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя. 1941 год. Фото из архива МОКМ.Фастрицкий Александр Сергеевич, пилот авиаотряда Дальстроя. 1941 год. Фото из архива МОКМ.

В апреле Александр доставил промышленный груз горнякам Юго-Запада в Зырянку, а затем выполнил рейс в новое Янское горное управление, имея на борту партийных и комсомольских работников. Путь к Яне пролегал по единственному освоенному на тот момент маршруту — со стороны реки Алдан, через высокий Верхоянский хребет. На обратном же пути экипаж впервые проложил короткую трассу напрямик через хребет Черского, обеспечив тем самым прямую авиасвязь Яны с Магаданом.

Согласно документам за март 1941 года, Фастрицкий пилотировал самолет ПС-7. Его заработок по действующему на тот момент положению составлял в общей сложности 6 884 рубля (из которых ставка — 1 320 руб., оплата за километраж — 2 830 руб., а за спецполеты — 2 734 руб.).

29 октября 1941 года, согласно приказа № 120 по Авиаотряда ГУСДС, Александр был назначен командиром корабля Г-2 Х-348, в состав экипажа также входили:

  • Людвичек А.П. — второй пилот;
  • Бордовский В.Н. — первый бортмеханик;
  • Голавах Л.П. — второй бортмеханик;
  • Крылов К.Д. — бортрадист;
  • Ревенко М.Н. — авиатехник;
  • Попов П.Е. — моторист.

1942–1946 годы

В 1942 году Фастрицкий вступил в ряды ВКП(б).

Приказом № 124 по авиаотряду ГУСДС от 5 ноября 1942 года за стахановскую работу по перевыполнению производственного плана 1942 года ему была объявлена благодарность с занесеним в трудовую книжку.

В годы Великой Отечественной войны Александр продолжал выполнять полеты на Северо-Востоке, доставляя срочные грузы и почту. В этот период в состав его экипажа, помимо механика Виктора Бордовского, входили второй пилот Афанасий Слюсаренко и радист Романов.

Один из сложных вылетов того времени состоялся поздней осенью: экипаж стартовал с акватории замерзающей бухты на гидросамолете. Несмотря на сильное обледенение машины и тяжелый отрыв от воды, важные материалы были успешно доставлены и сброшены над Паланой (центром Корякского национального округа).

Экипаж Ил-4 возле своего самолета на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год.Командир корабля Фастрицкий С.А., второй пилот Слюсаренко А.И., бортмеханик Бордовский В.Н. и радист Романов А.Н. на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год. Фото из газеты «Советская Колыма».

За обеспечение бесперебойной работы тыла на протяжении всех военных лет летчик был награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

1947 год

Последний рейс экипажа Фастрицкого

5 мая 1947 года Александр Сергеевич Фастрицкий, а также члены его экипажа — пилот (в воспоминаниях также названный штурманом) Н.А. Крылов и механик В.Н. Бордовский — погибли при выполнении полета. Как писал в своих воспоминаниях Аркадий Арш, о пропаже самолета Фастрицкого стало известно в мае 1947 года. Поиски продолжались почти месяц, пока другой колымский летчик, Г.Я. Кириллов, не обнаружил разбившийся борт.

Прощание с экипажем

Прощание и похороны погибшего экипажа состоялись 1 июня в клубе ВОХР. Как отмечали товарищи, прощаясь с погибшими, за короткое время этот небольшой, но дружный и спаянный коллектив, выполняя сложные задания по обслуживанию строителей Крайнего Севера, заслуженно завоевал высокую славу среди работников орденоносного Дальстроя. Слаженной и четкой работой А.С. Фастрицкий, Н.А. Крылов и В.Н. Бордовский добились отличных производственных показателей по грузоперевозкам, навсегда заняв одно из почетных мест в истории колымской авиации.

Память и признание

Братская могила экипажа находится на старом Магаданском (Марчеканском) кладбище по улице Потапова. На ней установлен памятник с пропеллером их самолета, а мемориальная табличка служит главным подтверждением точной даты гибели. За свои заслуги перед Родиной, партией и авиацией Александр Сергеевич Фастрицкий был удостоен орденов Красного Знамени, Красной Звезды (1939 г.), «Знак Почета» (1945 г.), медали «За победу над Германией» и почетной грамоты ЦИК Якутии.

Вместо эпилога

При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», а также документы архивов МОКМ и ГАМО.

Автор выражает искреннюю признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина.

Отдельное спасибо за помощь и консультации по авиации Дальстроя Максиму Викторовичу Третьякову.

Бомбардировщики в небе Колымы

Авиаотряд Дальстроя 1943 год. Из архива МОКМ.Авиаотряд Дальстроя. Слева на право: Некрасов (штурман), Кириллов (пилот), Марченко (командир отряда), Крылов (борт-радист), Крылов (пилот). 1943 год. Из архива МОКМ.

Задачи авиаотряда после войны

К окончанию Великой Отечественной войны многие крупные месторождения золота и олова, которые Дальстрой разрабатывал ещё с 30-х годов, были уже истощены. Золото- и оловодобыча оказались на пороге кризиса, и перед руководством Дальстроя встал вопрос об освоении новых месторождений в удалённых управлениях — ЯГПУ, ЧУГПУ, ИГПУ, ОГПУ.

Ситуацию усугублял тот факт, что многие из этих месторождений находились в труднодоступных местах, куда людей и грузы можно было завезти только зимой по зимникам или летом в период навигации. К тому же удалённые районы всё ещё оставались белым пятном на карте Дальстроя: подробных карт для них не существовало.

Быстро закрыть эти пробелы — доставить людей и грузы в отдалённые районы и снять их с воздуха — могла только авиация.

К началу 1946 года основной костяк авиаотряда Дальстроя составляли самолёты ПР-5, П-5, С-2, СП-1 и МП-1. Это были лёгкие машины довоенной постройки: пассажирский и почтовый варианты разведчика Р-5, самолёты на базе У-2 и гидросамолёт МП-1 — гражданская версия летающей лодки МБР-2. Для аэрофотосъёмки удалённых территорий и перевозки больших объёмов груза на значительные расстояния они подходили плохо.

Тяжёлые самолёты Г-2, ПС-7, Г-1 — гражданские варианты бомбардировщиков ТБ-3, Р-6 и ТБ-1 — за время войны были выведены из состава авиаотряда и списаны по причине аварий и износа.

Чтобы выправить ситуацию, в 1946 году Дальстрою были переданы трофейные японские Lockheed L-14 Super Electra, американский North American B-25 Mitchell и шесть бомбардировщиков Ил-4.

Другого выхода не было — авиационные заводы СССР только переходили на мирные рельсы, осваивая новые типы гражданских воздушных судов, которые так нуждалась страна. Поэтому пришлось передавать трофейные и военные самолёты для работы на территории Колымы.

В 1948 году в авиаотряд начнут поступать Ли-2 и Ил-12, что позволит в большей степени решить проблему воздушного сообщения над Колымой.

Ил-4

От создания и до заката…

Ил-4 (до марта 1942 года — ДБ-3Ф) — советский двухмоторный дальний бомбардировщик, разработанный в ОКБ Сергея Владимировича Ильюшина как глубокая модернизация бомбардировщика ДБ-3. Серийно его начали строить в 1940 году. До конца войны было выпущено более 5 200 машин, а вместе с ДБ-3 — 6 784.

ДБ-3Ф (Ил-4) в небе.

ДБ-3Ф (Ил-4) в небе.

В годы Великой Отечественной войны Ил-4 стал основным дальним бомбардировщиком советской авиации. Его использовали как дальний и ночной бомбардировщик, минный заградитель и торпедоносец. Именно ДБ-3 и ДБ-3Ф лётчиков Балтийского флота в августе 1941 года впервые бомбили Берлин, взлетая с острова Эзель Моонзундского архипелага.

Лётно-технические характеристики (Ил-4 с двигателями М-88Б)

ПараметрПоказатель
Длина × размах крыла14,76 м × 21,44 м
Масса пустого / взлётная5 800 кг / до 12 120 кг (в перегруз)
Силовая установка2 поршневых радиальных двигателя М-88Б (по 1100 л.с. каждый)
Максимальная скоростьдо 410–430 км/ч (на высоте)
Практическая дальностьдо 3 800 км (с нормальной бомбовой нагрузкой)
Практический потолок8 700–8 900 м
Боевая нагрузкаНормальная — 1 000 кг, максимальная — до 2 500 кг бомб / 1 торпеда (940 кг)

К середине войны по скорости Ил-4 уже заметно уступал новым немецким истребителям, но большая дальность и надёжность позволили ему прослужить в дальней авиации до конца 1940-х годов.

В мирном небе

После окончания Великой Отечественной войны стране остро не хватало транспортных и пассажирских самолётов для восстановления хозяйства и освоения удалённых территорий. При этом на аэродромах оставалось немало бомбардировщиков, ресурс которых ещё не был исчерпан.

Так дальний бомбардировщик Ил-4 получил новую, мирную профессию. Его передавали в Гражданский воздушный флот (ГВФ), полярную авиацию и ведомственные авиаотряды, где служба Ил-4 оказалась недолгой, но насыщенной.

Аэрофотосъёмка и картография

Бомбардировщик подходил для этой задачи идеально. Застеклённая кабина штурмана («нос» самолёта) давала превосходный обзор, а на самолёт устанавливались многообъективные аэрофотоаппараты (АФА). Высокий практический потолок (почти 9 000 метров) позволял Ил-4 вести плановую съёмку обширных территорий.

Именно благодаря таким полётам создавались первые детальные карты удалённых районов Колымы, где позже появлялись прииски и рудники. Для Дальстроя, у которого многие районы всё ещё оставались белым пятном, это было именно то, что нужно.

Транспортные и грузовые перевозки

На дальних маршрутах, где не хватало транспортных самолётов, Ил-4 работал как «воздушный грузовик». В удалённые северные районы эти самолёты доставляли почту, медикаменты, продовольствие и срочные запчасти для горнодобывающей техники.

Полярная авиация

Бывшие дальние бомбардировщики привлекало и Управление полярной авиации Главсевморпути. Большая дальность полёта позволяла Ил-4 уходить глубоко в акваторию Северного Ледовитого океана на ледовую разведку и сбрасывать грузы полярникам на дрейфующие льдины.

Не в первый раз…

Для Колымы этот самолёт не был чужим. Ещё в ноябре 1941 года по всему Дальстрою начался сбор средств на постройку бомбардировщиков «Комсомол Колымы».

Именной ДБ-3Ф «Комсомол Колымы».

Именной ДБ-3Ф «Комсомол Колымы».

К концу декабря колымчане собрали более 4 миллионов рублей. На эти деньги на заводе № 126 в Комсомольске-на-Амуре был построен ДБ-3Ф — будущий Ил-4 — с надписью «Комсомол Колымы» на борту и заводским номером А69-11. 21 декабря 1941 года самолёт передали перегоночным экипажам, а в январе 1942 года он поступил в 98-й дальнебомбардировочный авиаполк. Воевал на нём экипаж Николая Петровича Краснова, впоследствии Героя Советского Союза.

Прошло пять лет, и с того же завода на Колыму пришли Ил-4, теперь уже не для фронта, а для мирной работы.

Ил-4 из Комсомольска на Амуре

Авиаотряду Дальстроя предстояло получить шесть бомбардировщиков Ил-4 непосредственно с завода № 126  (Комсомольск на Амуре) и перегнать их своими экипажами на новое место базирования — в Магадан. 

Были получены и приняты самолёты со следующими серийными номерами:

  • № 18407,
  • № 18408,
  • № 18409,
  • № 18410,
  • № 18411 (выпущен заводом 15 января 1946 года),
  • № 18412.

Последние из Комсомольска…

Все шесть самолётов относились к 184-й серии завода № 126. По правилам заводской нумерации первые три цифры номера обозначали серию, а последние две — порядковый номер машины в ней. Таким образом, Дальстрой получил шесть машин подряд, с 7-й по 12-ю, одной серии.

Один из них, № 18411, завод выпустил 15 января 1946 года, уже после окончания войны. В 1946 году завод № 126 построил всего четыре Ил-4, и больше этих самолётов в стране не выпускали. С высокой долей вероятности часть дальстроевских машин была среди этих последних Ил-4. Если так, то Колыма, в 1941 году оплатившая бомбардировщик в первый год выпуска ДБ-3Ф на заводе № 126, получила одни из последних его машин.

В цехах авиационного завода № 126. Комсомольске-на-Амуре.

В цехах авиационного завода № 126. Комсомольске-на-Амуре.

Можно предположить, что сборка последних серий затянулась. Из-за огромной удалённости завода поставки узлов, приборов и моторов М-88Б могли задерживаться на месяцы, и машины дособирали поштучно, когда война уже закончилась.

Март 1946 года

Памятники в Магадане

К марту 1946 года несколько новых машин уже были перегнаны в Магадан, где и стояли, ожидая «добро» в небо Колымы. Однако выпустить их в рейсы не удалось. Несмотря на распоряжения командования авиаотряда, лётчики не привезли подъёмники для самолётов Ил-4, и новые мощные машины не могли быть пущены в эксплуатацию: проверить работу шасси было невозможно.

Домкраты и полёты

Так какая же была взаимосвязь между домкратами и допуском самолётов к эксплуатации? Для этого стоит обратиться к порядку обслуживания Ил-4.

С высокой долей вероятности после длительного перелёта на большое расстояние по сложным трассам Дальнего Востока и Севера самолёты должны были пройти регламентные работы. Главным пунктом проверки гидравлической системы шасси была контрольная уборка и выпуск шасси на весу, на домкратах или подъёмниках. Проводить такие проверки «на грунте» под собственной массой машины или рисковать «самопальными» подпорками при колоссальной массе пустого Ил-4 (около 5,8 тонны) техники не могли. Без штатных подъёмников под крыльевые и хвостовую точки опоры нельзя было убедиться, что гидравлика не подтекает, замки срабатывают штатно, а амортизаторы и цилиндры исправны. Отправить такую машину в рейс без наземной проверки шасси означало рискнуть аварийной посадкой на «брюхо» при первом же вылете.

Халатность или амнезия?

Почему лётчики не привезли подъёмники, приказ не объясняет. Можно предположить, что перегонщики, стремясь облегчить самолёты перед перелётом через хребты и тайгу, оставили «лишний» вес на земле. Не исключено и другое: на заводе-изготовителе в Комсомольске борта не укомплектовали положенным по табелю наземным имуществом — комплектом бортового и аэродромного инструмента и лёгких разборных домкратов. В результате самолёты прибыли своим ходом, но превратились в «памятники»: эксплуатировать их по инструкциям было запрещено, а поднять тяжёлую машину без специнструмента полевые механики не могли.

Разоружили…

Фуфаев Дмитрий Виссарионович, командир авиаотряда Дальстроя. 1943-44 год. Фото из архива МОКМ.Фуфаев Дмитрий Виссарионович, командир авиаотряда Дальстроя. 1943-44 год. Фото из архива МОКМ.

Ситуация усугублялась ещё одним нарушением. Исполняющий обязанности начальника Дальстроя Гагкаев лично указал командиру авиаотряда Фуфаеву не снимать вооружение с прибывшего из Комсомольска-на-Амуре самолёта Ил-4, а выставить у машины необходимую охрану. Однако распоряжение выполнено не было: вооружение сняли и сдали на склад авиаотряда.

Всем по заслугам…

Чтобы ускорить начало эксплуатации новых самолётов, 24 марта 1946 года Гагкаев подписал приказ № 0026, в котором перечислялись экстренные меры для ввода Ил-4 в строй. В частности, приказ предписывал:

«б) Обеспечить доставку подъемников для самолетов ИЛ-4 в Нагаево не позднее 26 марта, а 28 марта закончить проверку самолетов и обеспечить их полную готовность к вылету по первому требованию. Расследовать, установить и наказать лиц, виновных в том, что подъемники до сих пор не доставлены в Нагаево, и доложить мне об этом рапортом.

д) Подготовить к 15 мая 2 самолета ИЛ-4 для фотосъемочных работ, закончить к этому сроку не только необходимые работы по оборудованию самолетов, но и подбор и тренировку летно-подъемного состава».

Наказывать, судя по документам, никого не стали, но сроки были жёсткими. И, по всей видимости, их выдержали: уже 22 апреля Ил-4 начали перебрасывать на Сеймчан и Берелёх.

Апрель 1946 года

Весной 1946 года перед руководством Дальстроя встала острая проблема: под угрозой срыва оказалось снабжение отдалённых объектов Чукотстроя и экспедиций Геологоразведочного управления (ГРУ). До начала полевого сезона оставалось совсем мало времени, а специфика колымских маршрутов не позволяла полагаться на наземную доставку.

Виновником этого аврала приказ по ГУСДС от 22 апреля 1946 года прямо назвал руководство авиаотряда:

«Для обеспечения всеми необходимыми грузами Чукотстроя, Геологоразведочного управления и других отдаленных предприятий Дальстроя остались считанные дни, несмотря на это к перевозке грузов самолетами Чукотстроя практически еще не приступлено, а Геологоразведочному управлению Авиаотрядом переброшено лишь незначительное количество грузов и рабочей силы. Поэтому создается реальная угроза срыва перевозок самолетами.

… Требую от руководства Авиаотряда немедленно устранить имеющиеся ненормальности в работе, расхлябанность, недисциплинированность и четкой организованной работой обеспечить исключительно важные задачи, стоящие сейчас по завозу грузов в первую очередь Чукотстрою и ГРУ».

В сложившихся условиях руководство Дальстроя приняло решение с 22 апреля 1946 года перебросить часть тяжёлых самолётов авиаотряда из Магадана на аэродром Сеймчана. В число этих машин входили:

  • четыре самолёта Lockheed L-14 Super Electra (производства Японии), пилотируемые Старовым, Самохваловым, Кузнецовым и Кирилловым;
  • один North American B-25 Mitchell (производства США), пилот Фастрицкий;
  • два Ил-4, пилоты Белов и Максименко.

В Сеймчане Ил-4 предстояло осваивать маршрут Магадан — Сеймчан — Яна, а в случае необходимости Магадан — Хабаровск, и перевозить различные грузы и людей.

Аэродром Берелёх. 1951 год. Фото из архива МОКМ.Аэродром Берелёх. 1951 год. Фото из архива МОКМ.

Ещё четыре самолёта Ил-4 вместе с одним Дугласом (С-47) должны были до 1 мая 1946 года перебазироваться на Берелёхский аэродром.

(Именно эта группа большей частью работала в интересах Аэрогеодезического управления Дальстроя (АГУ ГУСДС), выполняя аэрофотосъёмку. В этом составе ей было суждено проработать до списания в конце 1948 года. — О. В.)

Итоги 1946 года

Из шести полученных самолётов четыре были выделены для аэрофотосъёмочных работ. Оставшиеся два, сеймчанские Ил-4 Белова и Максименко, были включены в коммерческую эксплуатацию. Однако в середине 1946 года их сняли с линий и держали в резерве для аэрофотосъёмки.

Экипаж Ил-4 возле своего самолета на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год.Экипаж Ил-4 возле своего самолета на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год. Фото из архива МОКМ.

Можно предположить, что именно поэтому план по перевозкам выполнен не был. За 1946 год самолёты Ил-4 должны были налетать 490 часов, фактический налёт составил 211 часов, или 43% от плана. План по тоннокилометрам составлял 1 121 470, фактически было выполнено 414 943, или 37%.

Зато решение держать два Ил-4 в резерве для съёмки себя оправдало: по данным кандидата исторических наук Максима Викторовича Третьякова, автора монографии «Авиация в Дальстрое» (2014), план по аэрофотосъёмке в 1946 году был выполнен на 147%.

Работа Ил-4 в 1947 году

Судя по имеющимся данным, в 1947 году эксплуатация самолётов Ил-4 планировалась только в интересах АГУ для аэрофотосъёмки, поэтому в отчёте авиаотряда Дальстроя за 1947 год плановые задания по перевозкам для них не проставлены. Однако машины работали и на перевозках: ими было налётано 279,45 часа и выполнено 63 529 тоннокилометров. План по аэрофотосъёмке в 1947 году был выполнен на 182,7%.

Работа Ил-4 в 1948 году

Согласно отчёту по самолётному парку авиаотряда Дальстроя, на 1 июля 1948 года в его составе значилось пять исправных Ил-4.

В 1948 году план по налёту для Ил-4 составлял 570 часов, фактический налёт был 531,30 часа, или 93,2% от плана. По тоннокилометрам план составлял 141 360, фактически было выполнено 153 764, или 108,8%.

С аэрофотосъёмкой дела обстояли хуже. Как отмечалось в отчёте, план был не выполнен потому, что АГУ «вместо запланированных 4 самолетов использовало на работе только три самолета, в связи с отсутствием у них 4-го аэрофотосъемщика, а также из-за отсутствия аэрофотосъемочной погоды».

Последние полёты ИЛ‑4 № 18411

Экипаж

В свои последние полёты самолёт Ил-4 № 18411 вёл экипаж в составе:

  • командир корабля — Николай Иванович Крылов;
  • бортрадист — Степан Петрович Федосеенко;
  • бортмеханик — Николай Владимирович Анисимов;
  • авиатехник — Пётр Тимофеевич Курносов.

Посадка в Наяхане

14 января 1948 года самолёт Ил-4 № 18411 (командир корабля Крылов), выполняя посадку на озеро в 7 километрах от Наяхана, получил повреждения из-за малых размеров площадки.

Из карточки-донесения: «… сломана правая амортизационная стойка шасси, поломан правый воздушный винт, деформирован задний лонжерон правой плоскости, помята консоль, маслобак, вырван узел цилиндра выпуска и уборки шасси, повреждён тормозной диск левого колеса, помято сопло правого мотора».

Из заключения: «Поломка произошла в следствие безответственного отношения руководства Наяханского РИК к подбору посадочной площадки и неправильной приемке авиарейса…»

Ремонт в Наяхане

После осмотра было принято решение восстанавливать самолёт на месте. Ремонт растянулся почти на два месяца. За это время были проведены следующие работы:

  1. Заменены ферма и замок шасси.
  2. Заменён винт правого мотора.
  3. На поломанные места консоли правой плоскости наложили буши из 5-мм железа, такие же буши наложили и на деформированную часть заднего лонжерона.

Последний полёт

В свой последний полёт Ил-4 № 18411 отправился из Наяхана на базу 8 марта 1948 года.

О том, что произошло во время этого рейса, можно узнать из объяснительной записки командира корабля Николая Ивановича Крылова: «В 08-20 московского времени я вылетел из Наяхана, в полете моторы работали нормально, машину в полете валило (в правый крен). Я действием триммера элеронов уменьшил крен, но не полностью, с помощью элеронов машину держал в линии горизонтального полета.

Аэропорт Сеймчан. 1943 год. Фото из архива МОКМ.Аэропорт Сеймчан. 1943 год. Фото из архива МОКМ.

Через 10 минут после вылета радист мне сообщил погоду Сеймчана, где погода была хорошая, я взял курс на Сеймчан, пройдя 45 минут поступило распоряжение от начальника порта 13 км. тов. РОДАН, следовать в Магадан, где погода была облачность 10 баллов, нижних — 6 баллов, высотой — 1000 метров, видимость — 15 километров. Имея данную погоду — я заказал привод Магадана и взял курс на Магадан. С полпути следования по курсу я встретил облачность на высоте 2400 метров, я шел над облачностью. В районе реки Олы, началась сильная болтанка, вследствие чего еще больше деформировало поврежденную правую плоскость, машину сильно стало валить вправо. Я физически был не в состоянии вытравить правый крен и со снижением вошел в облачность. Облачность в этом районе была сплошная, примерно, с 2-х тыс. метра; я увидел сопку и реку Олу.

Увеличением наддува правому мотору и уменьшением левому одновременно уменьшив скорость самолета триммером руля высота до 115-120 клм. в час я уменьшил правый крен до 40 градусов и с таким креном машина ударилась правой плоскостью о деревья с последующим разворотом вправо машина еще ударилась левым мотором и носом самолета о лед. Машина разбита».

Комиссия, расследовавшая аварию, восстановила картину полёта несколько иначе. По её выводам, маршрут на Магадан Крылов изменил сам, а не по распоряжению начальника порта.

Из акта комиссии: «Пройдя Омсукчан, Крылов, получив на борт погоду Магадана, решил изменить маршрут с Сеймчана на Магадан. По этому маршруту Крылов встретил облачность и пошёл над ней, на высоте 2400 м. Началась сильная болтанка. В результате перегрузки крыло самолёта деформировалось и машину стало сильно валить вправо. Крылов, не будучи в силах справиться с креном, идя на снижение, вошёл в облачность, которую вскоре проскочил и, увидев замёрзшую реку Олу, пошёл на посадку в 10 часов 50 минут по московскому времени. Во время снижения самолёт, срезав правой плоскостью верхушки, а затем несколько стволов деревьев, сел на лёд. От удара о лёд отлетел винт левого мотора, затем хвостовое колесо, после чего самолёт, развернувшись примерно на 90°, упёрся в мелкий лес».

Разбор полётов

Первопричиной аварии комиссия признала увеличение деформации крыла в результате перегрузок при полёте в неспокойной атмосфере.

По результатам расследования пилот Крылов был привлечён к административной ответственности за ряд ошибок, допущенных при пилотировании машины в этом рейсе. Тем не менее в материалах отдельно отмечалось, что Крылов благодаря отличной технике пилотирования и самообладанию принял все меры, чтобы спасти экипаж.

Судьба самолёта

Во время происшествия самолёт получил следующие повреждения:

  •  у левого мотора отлетел винт с редуктором;
  • оба винта вышли из строя на 100%;
  • правая плоскость разрушена;
  • повреждена передняя часть фюзеляжа Ф-1 до кабины пилота и хвостовая часть вследствие поломки костыльной установки;
  • хвостовое оперение повреждено на 50%;
  •  баки повреждены.

По выводу комиссии, самолёт подлежал восстановительному ремонту. Но так как он почти полностью отработал увеличенный в два раза ресурс, а эвакуировать его с места аварии было невозможно, машину решили списать, а все годные и наиболее дефицитные детали и оборудование вывезти на самолётах По-2.

Общий ущерб от аварии составил 472 230 рублей 30 копеек.

Списание

20 апреля 1948 года было подписано распоряжение № 016 по ГУСДС, в котором говорилось: «§ 1. Самолет ИЛ-4 заводской № 18411 с моторами М-88-Б №№ 13672, 13600 списать со списочного состава парка Авиаотряда по причине аварии».

Это был первый из шести Ил-4, выбывший из авиаотряда Дальстроя.

Черный день авиаотряда Дальстроя

Одна из самых тяжёлых аварий на аэродроме 13-го километра произошла в конце 1948 года. Однако сведений о ней сохранилось очень мало. Можно предположить, что свою роль сыграл особый режим: в аварии участвовал самолёт воинской части, а любое происшествие с военными самолётами автоматически получало гриф секретности.

Аэропорт 13 км. Магадан. Точная дата снимка неизвестна. Фото из архива МОКМ.Аэропорт 13 км. Магадан. Точная дата снимка неизвестна. Фото из архива МОКМ.

Что же произошло на аэродроме в тот день? Подробностей найти пока не удалось, но имеющиеся материалы позволяют сделать определённые предположения, которые следует рассматривать как мнение автора.

После окончания сезона аэросъёмок работа группы самолётов Ил-4 в аэрогеодезии была завершена, и четыре машины перегнали на аэродром 13-го километра для проведения регламентных работ и зимовки.

Авария

Пока удалось найти лишь один документ, в котором упоминается это происшествие, — распоряжение по ГУСДС № 057 от 29 декабря 1948 года. Говорится в нём немного. Из распоряжения следует, что в конце 1948 года в результате аварии самолёта воинской части № 93841 (командир корабля капитан Манохин) были повреждены и списаны следующие самолёты авиаотряда Дальстроя:

  1. ИЛ-4 № 18407 с моторами М-88Б №№ 13685, 13050.
  2. ИЛ-4 № 18408 с моторами М-88Б №№ 13647, 13133.
  3. ИЛ-4 № 18410 с моторами М-88Б №№ 13809, 13610.
  4. ИЛ-4 № 18412 с моторами М-88Б №№ 13736, 13691.

Кроме того, повреждения получил и был списан самолёт С-47 № 539 с моторами «Пратт-Уитни» №№ 489655, 490014. Можно предположить, что это был тот самый Дуглас, который с весны 1946 года работал вместе с Ил-4 на Берелёхе. Если так, то авария на 13-м километре разом уничтожила всю аэрофотосъёмочную группу авиаотряда.

Одна авария лишила авиаотряд пяти самолётов, в том числе четырёх Ил-4.

В/ч 93841

Стоит сделать отступление и рассказать о воинской части, самолёт которой стал виновником трагедии на 13-м километре.

Полк был сформирован 19 апреля 1942 года как 902-й тяжёлый бомбардировочный авиационный полк. 1 декабря 1944 года часть сменила профиль и была переформирована в 344-й отдельный транспортный авиационный полк. 10 января 1949 года полк получил новый номер и стал 698-м отдельным транспортным авиаполком, а 25 января 1961 года в ходе масштабного сокращения Вооружённых сил был расформирован.

Таким образом, в 1948 году, когда произошла авария, часть называлась 344-м отдельным транспортным авиаполком и, как следует из распоряжения № 057, уже тогда носила номер в/ч 93841.

Документов о составе самолётного парка полка в 1948 году найти не удалось. С высокой долей вероятности можно утверждать, что его основу составляли военно-транспортные Ли-2 и поступавшие по ленд-лизу американские С-47 — основные рабочие машины всей транспортной авиации СССР тех лет.

Виновником аварии на аэродроме 13-го километра стал самолёт воинской части под командованием капитана Манохина. Можно предположить, что это был Ли-2 или С-47.

Военные самолёты на 13-м километре

В конце 1940-х годов аэродром 13-го километра был главными воздушными воротами Магадана и основной базой авиаотряда Дальстроя. Появление здесь военных транспортных самолётов с юга Дальнего Востока могло быть как плановым, так и вынужденным.

Военно-транспортные полки Дальнего Востока снабжали гарнизоны на Камчатке и Чукотке. Дальность полёта тяжело загруженного Ли-2 или С-47 требовала промежуточных посадок для дозаправки, а маршрут на северо-восток проходил вдоль побережья Охотского моря. Можно предположить, что Магадан наряду с Охотском был для таких экипажей обычным аэродромом подскока.

Глазков В.Д и Попов В.И. на фоне самолета С-47. 1946 г. Магадан, 13 км. Фото из свободных источников.

Глазков В.Д и Попов В.И на фоне самолета С-47 из состава 8 ТАП ВВС КА. 1946 г. Магадан, 13 км. Фото из свободных источников.

Кроме того, военно-транспортная авиация могла привлекаться к доставке секретной почты, спецгрузов, командного и технического состава в интересах Дальстроя, который хотя и находился в ведении МВД, имел для страны стратегическое значение.

Не исключена и вынужденная посадка. В 1948 году аэродром 13-го километра был одним из немногих на Колыме, принимавших тяжёлые машины круглый год, и при аварийной ситуации в Ольском районе, по всей видимости, только он мог принять С-47 или Ли-2.

Если материальные потери известны, то сведений о человеческих жертвах нет. Нет данных и о судьбе самолёта воинской части № 93841 и его экипажа.

Ещё одно списание…

29 декабря 1948 года было подписано ещё одно распоряжение № 056 по ГУСДС, в котором говорилось также о списании самолёта ИЛ-4.

В документе говорилось следующее:«Списать со списочного состава материальной части Авиаотряда самолет ИЛ-4 № 18409 с моторами М-88б, № 13668 и № 13642, согласно прилагаемого акта».

Причина в распоряжении не названа, но, судя по отчёту о деятельности авиаотряда за 1948 год, самолёт был списан в связи с выработкой ресурса.

Итоги декабря 1948 года

Таким образом, распоряжениями  №№ 056 и 057 29 декабря 1948 года из состава авиаотряда Дальстроя были выведены и списаны 5 бомбардировщиков ИЛ-4:

  • № 18407;
  • № 18408;
  • № 18409;
  • № 18410;
  • № 18412.

Это были последние Ил-4 Дальстроя: в документах авиагруппы 1949 года этих машин уже нет. На этом история дальних бомбардировщиков в колымском небе завершилась.

Вместо эпилога

В 1941 году колымчане собирали деньги, чтобы завод в Комсомольске-на-Амуре построил бомбардировщик для фронта. Через пять лет с того же завода на Колыму пришли такие же машины — одни из последних Ил-4, выпущенных в стране.

Ил-4 пробыли в авиаотряде Дальстроя меньше трёх лет, с 1946 по 1948 год. Срок короткий, но пришёлся он на самое трудное для колымской авиации время: старые лёгкие машины уже не справлялись, тяжёлые были списаны за годы войны, а новые транспортные Ли-2 и Ил-12 появились только летом 1948 года. Вместе с трофейными L-14 и американским B-25 бывшие дальние бомбардировщики закрыли этот разрыв.

Главным итогом их работы стала аэрофотосъёмка. Три сезона подряд Ил-4 снимали с воздуха удалённые районы, и в 1946 и 1947 годах план по аэрофотосъёмке был перевыполнен почти в полтора и почти в два раза. Для Дальстроя, перед которым после войны встала задача освоения новых месторождений в отдалённых управлениях, это была работа первостепенной важности. С высокой долей вероятности именно эти снимки легли в основу карт районов, где позже разворачивалась добыча.

Ил-4 оставались военными машинами, приспособленными к мирной работе. Но в первые послевоенные годы они выполнили задачу, с которой не справились бы другие самолёты отряда, и уступили место только настоящим транспортным машинам.

Не всему можно верить на слово…

История дальстроевских Ил-4 оказалась короткой, но и за эти неполные три года вокруг неё успели появиться ошибки. Причём встречаются они там, где читатель меньше всего ждёт подвоха: в книге, в музейном собрании и в авиационном журнале.

Экипаж Ил-4 возле своего самолета на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год.Экипаж Ил-4 возле своего самолета на аэродроме 13 км (Магадан). 1946 год. Фото из архива МОКМ.

18 августа 1946 года газета «Советская Колыма» напечатала снимок фотографа Н. Лобовикова. На нём экипаж Ил-4 обсуждал план очередного полёта: командир корабля А. С. Фастрицкий, второй пилот А. И. Слюсаренко, бортмеханик В. Н. Бордовский и радист А. Н. Романов. Газета вышла по горячим следам, и её подпись не вызывает сомнений.

Спустя годы тот же кадр попал в книгу «70 лет авиации Северо-Востока России». Экипаж и тип самолёта там названы верно, но под снимком стоит дата — 1944 год.

В Государственном каталоге музейного фонда Российской Федерации этот снимок из собрания Магаданского областного краеведческого музея (КП-22930) тоже датирован 1944 годом, а подпись к нему уже совсем другая: «Экипаж „Красного самолёта“ (подарок США после поездки Генри Уоллеса)».

Однако Ил-4 — советский дальний бомбардировщик, подарить который американцы не могли, да и в авиаотряде Дальстроя эти машины появились только весной 1946 года. Вице-президент США Генри Уоллес действительно побывал в Магадане в мае 1944 года, но ни одного самолёта Дальстрою во время визита не передавали.

Можно предположить, что неверная дата перешла из одного издания в другое, а «подарок США» появился позже, как попытка объяснить, откуда в 1944 году на Колыме взялся такой самолёт.

Вместо эпилога

При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», а также документы архивов МОКМ и ГАМО.

Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина.

Отдельное спасибо за помощь и консультации по авиации Дальстроя Максиму Викторовичу Третьякову.

 

Оранжевая птица Маламужа

Терентий Трофимович Маламуж. Фото с форума «Полярная почта».

Терентий Трофимович Маламуж. Фото с форума «Полярная почта».

Терентий Трофимович Маламуж

Терентий Трофимович Маламуж родился 15 марта 1901 году в селе Аджамка Елисаветградского уезда Херсонской губернии. Родители Т.Т. Маламужа были бедными украинскими крестьянами, но смогли дать ему образование. Юность Терентия совпала с Октябрьской революцией и гражданской войной.

Решив стать кадровым военным, он в 1921 году поступил в 5 Елизаветградскую кавалерийскую школу (с 1 октября 1924 г. школа переименована в Украинскую кавалерийскую школу им. тов. Буденного — О.В.) После её окончания Т.Т. Маламужа направили в Северо-Кавказский военный округ, где назначили командиром одного из эскадронов.

В 1925 году бывший командир кавалерийского эскадрона становится курсантом Ленинградской теоретической школы лётчиков. После её окончания Маламужа направляют в Севастопольскую школу военно-морских лётчиков.

Затем, в 1931–1932 годах, Т.Т. Маламуж учился в Мелитопольской школе высшего пилотажа. Для него это стало великолепной подготовкой, которая помогла ему, когда он в 1932 году возглавлял часть тяжёлых бомбардировщиков в Запорожье, а с 1933 года работал лётчиком-испытателем в Тушино.

2 августа 1935 года Терентий Маламуж установил мировой рекорд, подняв парашютисток комсомолок А. Шишмарёву и Г. Пясецкую на самолёте AНT-7 на высоту 7 929 метров без кислородных приборов. Грамоту ЦИК СССР Т.Т. Маламужу вручил лично Михаил Иванович Калинин.

Работая лётчиком-испытателем в Экспериментального института Наркомата тяжёлой промышленности по вооружениям РККА, Терентий Трофимович совместно с директором этого института П.И. Гроховским переоборудовал двухместный разведывательный самолет Р-5 в десятиместный десантный. Участвовал в испытаниях десантного варианта Р-5, Г-31 М-11, Г-31 М-25.

Участник гражданской войны в Испании 1936–1939 годов на стороне республиканцев в составе советского контингента.

Самолёты для Индигирской экспедиции

В мае 1937 года для обслуживания Индигирской геолого-разведочной экспедиции руководством ГВФ были сформированы экипажи и выделены самолёты с бортовыми номерами X-99 (МП-1), X-120 (МП-1), X-121 (МП-1), X-122 (МП-1) и Х-111 (МП-6).

Терентий Трофимович Маламуж в Москве заключил договор № 5823 с Дальстроем в апреле 1937 года и был назначен пилотом на МП-6 (КР-6А) «Х-111».

В начале июля 1937 года самолёты с бортовыми номерами X-99 (МП-1), X-120 (МП-1), X-121 (МП-1), X-122 (МП-1) прибыли в Иркутск на железнодорожных платформах в разобранном виде.

В ряде источников указывается, что в их числе в разобранном виде в Иркутск был доставлен и самолёт МП-6 Х-111, но это утверждение вызывает определённые сомнения.

Если длина фюзеляжа МП-1 составляла 13,5 метра, то у МП-6 уже 16 метров, притом что длина железнодорожной платформы была не более 13,3 метра. В таком случае фюзеляж МП-1 ещё можно было разместить на платформе, но с МП-6 такое проделать было невозможно.

Могу только выдвинуть предположение, что путь от Москвы до Крест-Хальджая самолёт МП-6 «Х-111» провёл в своей родной стихии.

Косвенным подтверждением этого предположения может служить способ доставки с Красноярска на запад через 6 лет самолётов, перегнанных по трассе Алсиб. В 1943 году бомбардировщики и транспортные «Дугласы» продолжали путь к фронту по воздуху, истребители со снятыми крыльями перевозили на запад по железной дороге.

Самолёт МП-6 (КР-6А )

Морская модификация Р-6а появилась в 1933 году. Поплавковый вариант уже строившегося серийно многоцелевого разведчика представлял собой уменьшенную копию ТБ-1 с теми же двигателями М-17.

Р-6 на поплавках. Фото из свободных источников.

Р-6 на поплавках. Фото из свободных источников.

Поплавковый вариант «крейсера» Р-6а оказался менее удачным, чем аналогичная модификация ТБ-1. Поплавки для него были великоваты, и его лётные данные существенно ухудшились. В процессе испытаний последовательно были разбиты три машины. Тем не менее, его приняли к серийному выпуску.

После выпуска 45 экземпляров на заводе № 22 (Москва) в 1932 году производство было передано на завод № 31 в Таганроге, где производились поплавковые версии МР-6. В 1934 году производство Р-6 под маркой КР-6 вернулось в Москву и продолжалось по 1935 год.

Значительное количество самолётов поздней постройки передали в Гражданский воздушный флот под обозначением ПС-7 или МП-6. На этих машинах вооружение не устанавливалось, а пол грузовой кабины был усилен.

В гражданской и Полярной авиации самолёты МП-6 широко применяли, в основном на Севере и Сибирских речных авиалиниях до 1945 года. Значительное число МП-6 и ПС-7 с закрытыми кабинами эксплуатировалось в Арктике. 

На носу самолёта авиаотряда Дальстроя МП-6 Х-111 видна часть надписи «За Сталинскую Конституцию». Фото из свободных источников.

На носу самолёта авиаотряда Дальстроя МП-6 «Х-111» видна часть надписи «За Сталинскую Конституцию». Фото из свободных источников.

Самолёт «Х-111» был окрашен в оранжевый цвет (в ряде газетных заметок указывается красный — О.В.), сделано это было совсем не в пропагандистских целях, а имело сугубо практическое значение.

Как правило, самолёты Полярной авиации выделя­лись среди своих собратьев ярко-оранжевой окраской, хорошо заметной на фоне снега и льда. Это дела­лось для облегчения розыска машин, по­терпевших аварию или совершивших вы­нужденную посадку.

«Х-111» предстояло работать в условиях Крайнего Севера и окраску сделали аналогичную самолётам Полярной авиации.

Ещё одной отличительной чертой «Х-111» была надпись на фюзеляже — «За Сталинскую Конституцию».

1937 год

Индигирская геологоразведочная экспедиция

Выделенные для обслуживания Индигирской геологоразведочной экспедиции самолёты совершили перелёт из Иркутска до Крест-Хальджая (Алдан).

МП-1 Х-99 на Индигирке. Разгружается полевая партия геолога А.А. Сальникова. 1937 год. Фото из фондов МОКМ.

Летающая лодка МП-1 Х-99 на Индигирке. Разгружается полевая партия геолога А.А. Сальникова. 1937 год. Фото из фондов МОКМ.

С 5 августа 1937 года самолёты начали доставку людей и грузов экспедиции из Крест-Хальджая (Алдан), совершая по 2 рейса в день с посадками на воду в устье реки Нера, где находилась база Индигирской геологоразведочной экспедиции.

На Индигирке

О том, в каких условиях приходилось летать в то время лётчикам Дальстроя, рассказывала на своих страницах «Советская Колыма»: «Шёл сентябрь 1937 года. Желтели ещё недавно ярко-зелёные вершины сопок. По утрам лужицы покрывались тонкой кромкой льда. Сентябрь на Колыме хмурился туманами, суровел буйно носящимися меж сопок ветрами.

Недружелюбный, опасный для полярного пилота месяц — сентябрь. Любую каверзу сулит он затерявшемуся в воздушных просторах самолёту. Впереди — туманная марь, внизу — волнистые склоны сопок, болота, узкие и быстрые горные речушки.

— Попросите зайти ко мне Маламужа, — сказал начальник экспедиции,— Немедленно.

Рослый, широкоплечий Терентий Трофимович, нагнувшись, вошёл в палатку. Вся его аккуратная, подтянутая фигура дышала удивительным спокойствием.

— Сегодня, сейчас, вам нужно будет вылететь в Неру, — сказал начальник экспедиции,— Задание специальное. Трудности полёта вам известны? — и начальник посмотрел Маламужу в лицо.

— Разрешите готовить машину? — спросил Маламуж.

Начальник экспедиции встал и пожал пилоту руку.

Вылет задерживала погода. Над долиной низко опустились густые, серые облака. Шёл дождь. На старте ревели моторы самолёта. Бортмеханики Фуфаев и Артамонов готовили машину. Как всегда перед полётом, Маламуж не отходил от неё. Жуя травинку, он смотрел в хмурое небо и говорил, неизвестно — собеседнику ли, себе ли, о деталях предстоящего перелёта.

— Дело нелёгкое! Главное, неважный прогноз погоды. Но проскочить можно, как говорится…

Задание было действительно сложным. Предстояло перелететь через Верхоянский хребет, закрытый дождевыми облаками. По сведениям рации, Маламуж знал: толщина облаков до 4,5 тыс. метров. Пробить невозможно. Придётся идти бреющим полётом.

У Маламужа была замечательная черта, выдвигавшая его на одно из первых мест среди полярных лётчиков. Облетая новую линию, Маламуж всегда, даже в самую ясную погоду, летел бреющим полётом.

— Поймите, — говорил он обычно,— Мне необходимо знать каждую возможную для полёта линию, как свою ладонь. Сегодня — яркое солнце, а завтра туман прижмёт меня к земле. Вот тут-то и пригодятся мне мои бреющие полёты.

И действительно, воздушные дороги Колымы Маламуж знал отлично. Маламужа отличало от многих пилотов и ещё одно качество — удивительное чутьё пилота, уменье «чувствовать» машину и мгновенно ориентироваться в любых метеорологических условиях.

В воздухе Маламуж принял решение — лететь бреющим полётом по реке Тампо. Самолёт летел в 75 метрах над землей. Река Тампо перерезает Верхоянский хребет. Она очень извилиста и местами круто поворачивает на 90 градусов. Полёт осложнялся ещё и тем, что в ущельях этой реки восходящим потокам воздуха свойственно различное направление. Много искусства требуется от лётчика, чтобы вести самолёт в таких условиях. Зазевался, и, того и гляди, самолёт прижало к горам. Но в туманную, дождливую погоду другого пути, кроме как по реке Тампо, не было, и Маламуж уверенно вёл машину в ущелья Верхоянского хребта.

Свыше двух часов самолёт шёл над рекой. Направляемый твёрдой рукой опытного лётчика, он легко брал крутые виражи, преодолевал воздушные течения, уверенно огибал далеко выступающие отроги скал. Маламуж отлично знал, что самое трудное впереди. Где-то — там, впереди, скрытое туманом и многочисленными изгибами реки, пилота — ожидало последнее испытание — река расходилась на несколько рукавов, и большинство из них готовило машине — смертельную каменную ловушку, из которой машину не выведешь. Необходимо было в какую-то десятую долю секунды определить правильное направление и, найдя основное русло Тампо, вырвать машину на простор реки Эльга.

Туман сгущался. Видимость не превышала трёх километров. Мы, сидевшие в машине — Фуфаев, Артамонов и я (Фомин), напряжённо молчали, не спуская глаз с широкой спины пилота. Неужели его, изумительное шестое чувство изменит? Нет, этого не может быть.

Как всегда, Маламуж принял решение мгновенно. Позже он говорил, что и на этот раз ему помогла его всегдашняя предусмотрительность — знание рельефа местности и отличная зрительная память.

Как вспугнутая птица, вырвался красавец «Х-111» в широкий простор долины Эльга. Маламуж обернулся к нам и торжествующе улыбнулся: — Видали?»

Передача в авиаотряд Дальстроя

Осенью 1937 года авиаотряду Дальстроя были переданы лётная часть и самолёты Индигирской геологоразведочной экспедиции, в том числе и самолёт Терентия Маламужа «Х-111».

Из материалов личного дела Маламужа можно говорить о том, что к новому месту базирования (бухту Нагаева) «Х-111» прибыл 30 сентября 1937 года.

1938 год

Магадан — Охотск — Николаевск-на-Амуре — Хабаровск

В начале января 1938 года экипаж «Х-111» получил задание доставить из Магадана в Хабаровск депутата Верховного Совета от Корякского национального округа Макара Михайловича Обухова, следовавшего в Москву, чтобы принять участие в работах открывающейся 12 января первой сессии Верховного Совета СССР.

4 января экипаж «Х-111» в составе пилота Маламужа, второго пилота Шаханова, бортмеханика Фуфаева и второго бортмеханика Артамонова, сделав круг над городом, взял курс на Охотск, куда прибыл через два часа.

5 января предполагалось лететь дальше, но вылет задержался из-за того, что из Николаевска-на-Амуре не сообщили о готовности принять самолёт. Приняв на борт самолёта ещё двух пассажиров, Маламуж ранним утром 6 января покинул Охотск и взял курс на Николаевск-на-Амуре, где благополучно совершил посадку.

7 января «Х-111» вылетел в конечную точку своего маршрута — Хабаровск, где совершил посадку в тот же день.

Из письма М.М. Обухова в газету «Советская Колыма»: «Я, депутат корякского народа в Верховный Совет СССР, горячо приветствую трудящихся Колымы.

От имени трудящихся Корякского национального округа благодарю организации Колымы за оказанную нам помощь в деле организации кампании по выборам в Верховный Совет СССР».

Хабаровск — Николаевск-на-Амуре — озеро Мухтель — Николаевск-на-Амуре — Охотск — Магадан

На обратном пути «Х-111», который вели пилоты Маламуж и Шаханов, сделал два рейса по маршруту Николаевск-на-Амуре — озеро Мухтель (южнее Шантар). Там находился вмёрзший в лёд самолёт авиации Дальстроя — «Х-97», пилот которого Новиков в октябре 1937 года на пути в Николаевск-на-Амуре совершил вынужденную посадку.

На озеро были доставлены шасси, лыжи, мелкие детали, а также различное оборудование, при помощи которого самолет планировали высвободить из ледового плена. Для оказания помощи Новикову на озере остался борттехник «Х-111» Артамонов.

Вечером 17 января 1938 года «Х-111» возвратился в Магадан и совершил посадку в бухте Нагаева. 

Магадан — Усть-Утиная — Зырянка — Усть-Утиная — Магадан

В состав экипажа самолёта «Х-111» входили командир корабля Маламуж, второй пилот Шаханов, бортмеханик Фуфаев, техник Федотов и моторист Южаков.

Вылетев из Магадана 24 января, «Х-111» через полтора часа после старта совершил посадку в Усть-Утиной, где его с нетерпением ожидали пассажиры, спешившие в Зырянку.

Однако отсутствие лётной погоды на двое суток задержало самолёт в Усть-Утиной. 27 января, приняв пассажиров и разные грузы, «Х-111» вылетел в Зырянку, куда прибыл спустя 1 час 40 мин.

В Зырянке погода резко ухудшилась. Три дня пришлось выжидать, пока стихнет пурга. После того, как установилась лётная погода, «Х-111» совершил три рейса по маршруту Зырянка — Усть-Утиная, доставив в эти пункты 41 пассажира и 3 тонны груза.

Самолёт авиаотряда Дальстроя МП-6 Х-111. Фото из свободных источников.

Самолёт авиаотряда Дальстроя МП-6 «Х-111». Фото из свободных источников.

Полёты приходилось совершать при крайне неблагоприятных условиях. Мороз достигал 57 градусов. Из интервью Маламужа журналисту «Советской Колымы»: «Основную тяжесть работы, — заявил нашему сотруднику т. Маламуж, — вынесли на себе тт. Фуфаев, Федотов и Южаков, работавшие самоотверженно. Для того, чтобы подготовить самолёт к полёту, они вставали ночью и шли на аэродром разогревать воду для подогрева моторов».

6 февраля «Х-111» вылетел из Зырянки в Усть-Утиную. Сократив путь примерно на 350 км, Маламуж и Шаханов вели машину напрямик, над горами. Переждав в Усть-Утиной пургу, они 9 февраля вылетели в Магадан. Из-за снегопада 200 километров экипажу «Х-111» пришлось лететь бреющим полётом.

Около двух часов дня 9 февраля «Х-111» совершил посадку в бухте Нагаево, доставив двух пассажиров.

Магадан — Хабаровск — Магадан

14 февраля с тем же экипажем самолёт авиаотряда Дальстроя «Х-111» вылетел из Магадана в Хабаровск. На борту «Х-111» находились пять пассажиров и срочный груз. В тот же день самолёт совершил первую посадку — в Николаевске-на-Амуре.

26 февраля в 1 час 45 минут дня, на аэродроме Нагаева приземлился самолёт авиаотряда Дальстроя «Х-111», было доставлено три пассажира и свыше тонны грузов, в том числе газеты и литература.

В полёте самолёт находился 22 летных часа.

На ледовой разведке

Помимо пассажирских и грузовых перевозок на значительные расстояния экипажу «Х-111» приходилось принимать участие и в других работах, в частности, в ледовой разведке.

Так, 15 марта 1938 экипаж самолёта «Х-111» в составе лётчика Терентия Маламужа, бортрадиста Николая Аксёнова и бортмеханика Фёдора Родионова, взяв на борт начальника гидрометеорологической станции В. Столярова, капитанов пароходов «Джурма» С. Ушакова и «Дальстрой» Н. Анфиногенова и сотрудника «Советской Колымы» взлетели со льда бухты Нагаева и направились по курсу мыс Чирикова — остров Завьялова.

Из репортажа в газете «Советская Колыма» от 17 марта 1938 года: «Самолёт долго бежит по аэродрому, затем легко отрывается ото льда и поднимается в воздух.

Вот уж под самолётом показались сопки. Магадан кажется игрушечным городом. Домики — будто деревянные вырезки на песчаном ящичном полигоне. Маленькими точками движутся люди. Река Магаданка узкой тесьмой тянется за городом, а высокая парашютная вышка с высоты тысячи метров кажется игрушечной.

Курс: мыс Чирикова — остров Завьялова. Почти рядом с самолётом плывут редкие дымчатые облака. Внизу у берегов мыса блестят иссине-серые льды. Дальше, к острову Завьялова, занесённые снегом льды. Синими жилками пролегают между ними редкие трещины.

Остров Завьялова. Из-под снега торчат скалистые вершины нелюдимого острова. Около острова несколько разводий. Больше появилось трещин, а затем пошли большие ледяные поля. Ещё дальше — сплошные льды. Начинаются торосы. Трещин почти не видно. Нет и разводий.

Но вот картина меняется. Видны широкие голубые разводья. Огромные трещины проходят на несколько километров. Лёд тут почти без снега и ярко блестит на солнце. Внизу, медленно скользя, по льдинам, несётся маленькая точка — тень нашего корабля.

От берегов Камчатки, которые скрылись за облаками, навстречу самолёту движется туман. Он сокращает видимость, заставляет пилота идти ближе к льдам.

Маламуж искусно ведёт свою оранжевую птицу. Без толчков, ровно идёт самолёт. Рядом — небольшие молочно-прозрачные облачка, под ними широкие разводья. Мелким серебряным блеском вспыхивает голубое озеро во льду. Сидящий рядом капитан «Дальстроя» Анфиногенов, улыбаясь, наклоняется к уху: «Кромка»!

В это время мы были примерно на 57 градусе северной широты и 154 градусе восточной долготы. Самолёт вздрогнул и наклонился левым крылом. Маламуж положил машину на обратный курс, чуть отдаляясь от прежнего пути к норду.

На самолёте развёртывается самая энергичная работа. Радист Николай Аксёнов выстукивает на ключе радиограммы в порт. Всю дорогу он беседует с морзистами земли. Небольшая электрическая лампочка, установленная перед глазами радиста, то вспыхивает, то гаснет, повторяя все удары ключа.

Бортмеханик Фёдор Родионов скучает. Ему надоело однообразие обстановки, но он приник к окошку и внимательно разглядывает льды.

Анфиногенов что-то наносит на карту. Столяров, быстро вынув лейку, фотографирует льды. Для него благоприятный случай — Маламуж снизил самолёт чуть ли не на 200 метров.

Дальше от кромки исчезают разводья. Обширные ледяные поля. Меньше трещин. Торосы. Только невдалеке от полуострова Копи начинаются молодые льды.

— Вот такие льды, как тут, мы могли бы раздавить своими пароходами, — вздыхает капитан «Дальстроя».

Маламуж набирает высоту. Забираемся за облака. Кудели их плывут над нами, поблёскивая серебром. Вот и земля! 

Вершины скал, пропасти, тайга, пикообразные макушки горбатых сопок, узкое ущелье, засыпанное снегом, — полуостров Кони. Минуя его, наблюдаем красивые, расцвеченные радугой, облака.

Вскоре показалась бухта Гертнера. На сопках отчётливо видны следы, проложенные лыжниками Магадана.

Маламуж делает несколько кругов над аэродромом, посадка.

Когда все покинули самолёт, Маламуж, лаконично доложив начальнику; что задание, выполнено, обернувшись к нам, сказал: «На сухопутном самолёте мы залетели на четыре сотни километров в море. А льды всё-таки ненадёжные. Моей машине пришлось бы выкупаться. А тут ещё, как повернули обратно — давление упало. Но, как видите, всё благополучно — улыбается пилот».

Магадан — Охотск — Николаевск-на-Амуре — озеро Мухтель — Николаевск-на-Амуре — Хабаровск — Николаевск-на-Амуре — Охотск — Магадан

В очередной рейс в Хабаровск «Х-111» отправился в 2 часа 45 минут 16 марта 1938 года. Кроме командира Маламужа, второго пилота Шаханова, бортмеханика Радионова и бортрадиста Аксёнова, на борту находилось несколько пассажиров. Вечером того же дня самолёт опустился в Охотске.

17 марта, в 16 часов 45 минут посадка на аэродроме в Николаевске-на-Амуре. Отсюда экипажу предстояло вылететь на озеро Мухтель к самолёту Дальстроя, потерпевшему в октябре 1937 года аварию.

В полученной редакцией радиограмме Маламуж сообщал: «Над Охотском, Аяном и островом Шантар летели бреющим полётом. Низкая облачность и мгла прижимали к земле. Над озером Мухтель бросили вымпел с предупреждением о подготовке посадочной площадки».

После нескольких полётов на озеро Мухтель для оказания помощи экипажу потерпевшего аварию самолёта, 22 марта «Х-111» прибыл в Хабаровск.

Возвращение в Магадан было задержано оттепелью. Температура в Хабаровске достигала плюс 10 градусов. Только 25 марта экипажу удалось вылететь в обратный путь. В этот же день «Х-111» приземлился на аэродроме Николаевска-на-Амуре. 

28 марта самолёт Дальстроя «Х-111» в 9 часов утра покинул Николаевск-на-Амуре. В 10 часов 30 минут утра с борта была получена радиограмма, в которой пилот Маламуж сообщал, что борт находится у Шантарских островов.

В Магадане самолёт приземлился 28 марта, в 17 часов 55 минут.

Магадан — Гижига — Магадан

Очередной рейс оранжевой птицы в Хабаровск был отложен после сообщения о том, что из-за оттепели Хабаровский аэродром не сможет принять самолёт. Необходимо было ждать, пока Хабаровский водный аэродром очистится ото льда.

Из-за отмены рейса в Хабаровск, экипажу «Х-111» был поручен рейс в Гижигу, куда он вылетел 2 апреля с пассажирами и грузом. В тот же день самолёт вернулся в Магадан.

Магадан — озеро Чувиткинское (Гижига) — Культбаза (Пенжино) — озеро Чувиткинское (Гижига) — Магадан

Самолёт «Х-111» вылетел из Магадана 3 апреля, взяв курс на пенжинскую Культбазу через Гижигу. Необходимо было доставить в Корякский национальный округ избирательные документы по выборам Верховного Совета РСФСР.

В состав экипажа входили командир корабля Маламуж, второй пилот Шаханов, борттехник Фуфаев и радист Аксёнов. 

Пробыв в полёте несколько часов, самолёт совершил посадку на лёд озера Чувиткинское, расположенного в 25 км от Гижиги. После заправки горючим «Х-111» вылетел в Культбазу, опустившись через несколько часов на реке Пенжино.

На совещании в райисполкоме выяснилось, что лететь в Анадырь и Олюторку нужды нет. С этими пунктами Культбаза держала надёжную связь с помощью хорошо налаженного собачьего и оленьего транспорта. На собаках до Анадыря было 10 суток пути, до Олюторки 3—5 суток. Избирательные материалы туда было решено направить с нарочными. 6 апреля несколько собачьих упряжек двинулись в Анадырь и Олюторку.

Разразившаяся пурга задержала «Х-111» в Культбазе на три дня. 7 апреля пурга стихла, и борт вылетел обратно на озеро Чувиткинское. Путь сначала лежал над рекой Пенжино. Когда самолёт пролетал над полуостровом Тайгонос, встретился густой туман, пришлось лететь в обход вдоль берега.

Вскоре «Х-111» попал в жестокий шторм с сильным снегопадом, абсолютно скрывшим видимость. Пилоты перешли на слепой полёт над чистым морем. Сила ветра была настолько велика, что тяжёлую машину бросало в воздухе, как игрушку. Сквозь завывания ветра слышно было, как трещали металлические консоли.

Полёт до Гижиги вместо двух часов продолжался четыре часа. Наконец, вечером «Х-111» благополучно приземлился на льду озера Чувиткинское.

8 и 9 апреля в Гижиге бушевала пурга, задержавшая самолёт Маламужа до 3 часов дня 10 апреля. На пути в Магадан «Х-111» пробился ещё через одну пургу со снегом, шёл над Охотским побережьем бреющим полётом, и только после Ямска полёт продолжался при благоприятной погоде.

Магадан — озеро Чувиткинское (Гижига) — Культбаза (Пенжино) — озеро Чувиткинское (Гижига) — Магадан

В очередной рейс по маршруту Магадан — Пенжино самолёт «Х-111» отправился 27 апреля с избирательными документами на борту. В состав экипажа входили командир корабля Маламуж, бортмеханик Бордовский, второй бортмеханик Федотов и бортрадист Аксёнов.

В этот же день самолёт приземлился в Гижиге. На следующий день вылет не состоялся из-за нелётной погоды и только 29 апреля «Х-111» прибыл в Пенжино. Здесь командир корабля вручил ценный груз представителям местных организаций и, получив метеосводки из Гижиги и Наяхана, собрался в обратный рейс.

В тот же день оранжевая птица Маламужа опустилась в Гижиге. Утром 30 апреля «Х-111» взял курс на Магадан. Невдалеке от Ямска самолёт попал в облачность, её высота достигала до 200 метров, видимость была всего 2 километра. Вести машину сквозь тучи было трудно, встал вопрос о возвращении в Гижигу или Пенжино. Однако это сделать было нельзя, могло не хватить горючего. Посадка в Ямске тоже была исключена. Площадка, на которой пылали костры и выложено посадочное «Т», слишком мала для тяжёлого самолёта.

Тогда Маламуж решил пробиваться в Магадан. Над рекой Олой встретился густой туман и снегопад. Лётчик перешёл на слепой полёт. В бухте Гертнера погода ещё более ухудшилась — над морем стоял сплошной туман, который закрывал также и Магадан.

Над городом Маламуж шёл бреющим полётом. В районе Нагаевской бухты «Х-111» летел в 25 метрах ото льда. Туман был настолько плотен, что лётчик не мог разглядеть даже костров и сигнальных ракет.

Только исключительное самообладание и опытность Маламужа помогли ему благополучно произвести посадку на лёд.

Обязательство экипажа «Х-111» во что бы то ни стало до 1 мая забросить на Камчатку избирательные документы было выполнено…

Экспедиция на Чукотку

Летом 1938 года М.И. Конычеву и М. В. Груша руководством Дальстроя было поручено ответственное задание — облететь на самолёте отдалённые районы северо-востока и произвести геологическое обследование имеющихся там месторождений полезных ископаемых, передаваемых по постановлению правительства из ведения Главсевморпути в Дальстрой.

Груша Михаил Васильевич, главный инженер, заместитель начальника ГУСДС НКВД СССР «Дальстрой». 1945-46 года. Фото из фондов МОКМ.

Груша Михаил Васильевич, главный инженер, заместитель начальника ГУСДС НКВД СССР «Дальстрой». Снимок 1945-46 годов. Фото из фондов МОКМ.

Маршрут полёта был намечен следующий: Магадан — Наяхан — Пенжино — Марково — Анадырь — залив Креста — устье Амгуэмы — мыс Шмидта — мыс Певек в Чаунской губе — Амбарчик — Верхне-Колымск — Таскан — Магадан. Маршрут представлял собой замкнутую эллипсовидную кривую общей длиной в 5 000—6 000 км.

Для осуществления этого рейса был выделен самолёт «Х-111» с командиром корабля Маламужем и бортмехаником Фуфаевым.

Вечером 23 июля самолёт вылетел из бухты Нагаева и взял курс на Наяхан, где приземлился через 4 часа.

Из статьи М.И. Конычева и М. В. Груша в газете «Советская Колыма» от 26 августа 1938 года: «Через два дня, оставив позади Охотское море, долину р. Пенжино и её водораздел с р. Анадырем, мы вступили в преддверье Арктики, что ознаменовалось исчезновением лесного покрова и появлением тундровой поверхности. Мы долго летели над большой Анадырской низменностью, изобилующей многочисленными озёрами, старицами, протоками.

Дальнейший полёт происходил некоторое время по берегу Берингова моря (Анадырский залив). Здесь на побережье мы наблюдали довольно высокие горы, изрезанные глубокими ущельями и причудливыми долинами. В заливе Креста ознакомились с бытом и работой геолого-разведочной экспедиции и тут же впервые увидели коренных жителей — кочевых чукчей.

Из залива Креста мы вылетели через Анадырский хребет, пересекли Чукотский полуостров и сели на воды Чукотского моря. Здесь уже настоящая Арктика с её озёрной тундрой, очень редкими ярангами (юртами) чукчей, стадами оленей и, наконец, пловучими льдами в море. Солнце сияет ярко, но часто закрывается туманом, нагоняемым с севера холодным ветром.

На мысе Шмидта мы увидели аэродром, посёлки полярной станции и аэропорт. На аэродроме несколько самолётов. Среди них огромный «ТБ-1».

Работники Дальстроя и Главсевморпути у самолёта Х-111. 15 августа 1938 года. Фото из фондов МОКМ.

Работники Дальстроя и Главсевморпути у самолёта «Х-111». 15 августа 1938 года. Фото из фондов МОКМ.

Здесь — центр Чукотской авиагруппы, обслуживающей эту область. Следует отметить значительный объём работ группы, хорошо обеспечивающей оживлённую связь различных уголков Чукотки с её полярными станциями, факториями и пр. В Арктике мы видели полнокровную культурную жизнь.

На мысе Шмидта для посещения объектов мы воспользовались сухопутными самолётами «У-2», смело летающими далеко в горы.

После работы на мысе Шмидта 8 августа мы ночью вылетели в Чаунскую губу. Во время полёта в течение 4 часов любовались яркими красками на небе и в море, обусловленными совмещением заката и восхода солнца. На этой широте ночи ещё не было, и закатившееся солнце, не погасив своих предзакатных красок, одновременно освещало горизонт красками зари. Богатство красок, отражённых в море и преломлённых на плавающих ледяных полях, было изумительным.

В Чаунской губе на мысе Певек сверх ожидания увидели довольно большой посёлок. Садились с трудностями, хорошо преодолёнными нашим опытным пилотом. Самолёт сильно бросало, закрадывалась тревога, и взор невольно обращался на спину сидящего впереди пилота; вид его неподвижной фигуры немедленно успокаивал.

На Певеке занялись работой, посещая разные объекты то на катере по морю, то на тракторе по тундре.

Погода ухудшилась: временами падал снег, дул сильный ветер, поэтому впечатление от Чаунской губы осталось неважным вопреки заверениям местных работников, утверждавших, что Чаун является «Чукотским Крымом».

С нетерпением ожидали вылета на свою Колыму. Она так близка от Чауна — всего 350 км. Мы их пролетели, не заметив: прошло менее 2 часов, и вот уже под нами большие склады и груды грузов Амбарчика, а вот и широкая, многоводная Колыма. 

На всём протяжении береговой линии от Чауна до Амбарчика поражались обилию «плавника» — скоплениям леса, выброшенным морским прибоем на берег. Весь этот лес доставлен Колымой в результате её разливов. Запасы плавника огромны.

Прилетев на Колыму, почувствовали себя совсем дома, хотя до Магадана ещё почти 2.000 км. Но этот путь прошёл быстро и легко.

Колыма в отличие от Чукотки с высоты предстала нам совсем иной — здесь мы часто видели селения, наблюдали медленно ползущие по реке пароходы, видели красивые, далеко уходящие линии автодорог, и всё это на фоне живописной гористой местности, озеленённой густыми лесами, прорезанной многочисленными долинами с красиво окрашенными склонами гор.

Почти за 100 км до Магадана увидели синеву Охотского моря, освещённую ярким солнцем. В Магадан прилетели в хороший солнечный день — 20 августа. Самолет мягко и плавно сел на слегка волнующуюся поверхность Нагаевской бухты. Он и его отличный лётный и технический экипаж с честью выполнили большое задание, вписав новую страницу в книгу достижений дальстроевской авиации».

Последний полёт оранжевой птицы

В свой последний полёт самолёт «Х-111» с парткомиссией на борту вылетел в начале сентября 1938 года из бухты Нагаева, взяв курс на Зырянку. В состав экипажа входили командир корабля Маламуж, техник Федотов и бортмеханик Фуфаев.

Для такого экипажа это был рутинный рейс, который вряд ли мог принести неожиданности… Но в бухту Нагаева оранжевой птице вернуться было не суждено.

13 сентября в газете «Советская Колыма» было опубликовано информационное сообщение о катастрофе самолёта «Х-111»: «12 сентября 1938 года, в 9 часов 30 минут, самолёт «Х-111» под управлением лётчика Т. Т. Маламужа, возвращаясь в Магадан, потерпел аварию.

При аварии погибли товарищи: лётчик Маламуж Терентий Трофимович, техник Федотов Григорий Николаевич, врио начальника Политотдела Дальстроя Новиков Павел Ильич, члены Партийной комиссии при Политотделе Дальстроя Давыдов Георгий Фёдорович и Кретов Филипп Степанович, пом. начальника Колымского речного управления Дальстроя Кепалас Казимир Осипович и секретарь-стенографистка Парткомиссии Апанащенко Мария Николаевна.

Бортмеханик, дважды орденоносец, тов. Фуфаев тяжело ранен и отправлен в Зырянку.

К месту аварии самолёта «Х-111» вылетела специальная комиссия.

Главное управление Дальстроя Политический отдел Дальстроя».

В том же номере газеты были опубликованы некрологи о каждом из погибших в этой катастрофе, включая экипаж. Думаю, будет справедливо привести часть из них.

«Авария самолёта «Х-111» унесла двух лучших членов нашего коллектива — пилота второго класса Маламужа Терентия Трофимовича и второго бортмеханика — комсомольца Федотова Григория Николаевича.

Они немало вложили трудов для завоевания широких пространств дальнего Севера. Они несли в тайгу культуру и правду большевиков.

Тов. Маламуж провёл самолёт-красавец «Х-111» через всю страну, из красной Москвы на Колыму, и до последних минут своей жизни работал на этой машине. В совершенстве овладев лётным искусством, он был отважным, замечательным пилотом. Здесь на дальнем Севере, работа лётчика особенно тяжела, где пилота ежеминутно подстерегает коварная погода, т. Маламуж, невзирая на трудности, показывал замечательные образцы труда советского лётчика.

Комсомолец Григорий Федотов, несмотря на молодость, был одним из авторитетнейших людей авиаотряда. Упорным трудом, беспрерывно и повседневно овладевая и совершенствуясь в своём любимом деле бортмеханика, т. Федотов, вместе с т. Маламужем и под руководством дважды орденоносца первого бортмеханика т. Фуфаева также был примерным и образцовым работником. Дисциплинированность, скромность, любовь к своему делу — вот отличительные черты т. Федотова».

Некрологи о погибших в авиакатастрофе подписали 15 человек. В их числе были начальник Дальстроя К.А. Павлов, его заместитель А.А. Ходырев, начальник УНКВД по Дальстрою В.М. Сперанский, начальник Севвостлага С.Н. Гаранин, начальник авиаотряда С.Д. Добрынин, начальник Управления снабжения Ф.А. Ионкин и другие. 

Ещё один некролог погибшим членам экипажа «Х-111» от старшего инженера авиаотряда Дальстроя А. Фомина был опубликован в газете «Советская Колыма» в номере от 18 сентября 1938 года: 

«В семье пилотов Дальстроя Маламуж славился смелостью, мужеством и изумительным лётным чутьём. Он, как говорили о нём товарищи, «чувствовал» воздух. Маламуж не любил «обычных» полётов. Он всегда загорался, когда предстоял сложный, ответственный перелёт. И не было случая, чтобы Маламуж такого задания не выполнил.

Колымчане знают Маламужа по его блестящим перелётам в сложных метеорологических условиях, на сухопутной машине, через Охотское море на Камчатку. Его последний перелёт Магадан — Чукотка — Магадан лишний раз засвидетельствовал высокое мастерство пилота. Отличный пилот, дисциплинированный на работе и товарищ в быту,

Маламуж заслуженно пользовался любовью всех близко его знавших. Его смерть — тяжёлая утрата для советской полярной авиации.

Вместе с Маламужем погиб и его чудесный товарищ, ласковый, застенчивый Гриша Федотов. Скромный труженник, бортмеханик самолёта «Х-111», Гриша, казалось, жил от рейса до рейса. Где бы вы ни встретили Гришу — в театре ли, на улице, на прогулке, из его обширных карманов всегда виднелись ключи, плоскогубцы и пр. Милый Гриша! Он страстно любил свою машину, любил доверенное ему дело, отдавая ему всего себя. Мы не забудем про Гришу Федотова. Чтя его память, мы обязуемся также горячо относиться к порученному нам нашей родиной делу, как это делал он».

Путь в Магадан

По сообщению газеты «Советская Колыма» тела погибших были доставлены в Таскан 14 сентября, дальше их путь лежал в Магадан. 

В последний путь

Прощание с погибшими в авиакатастрофе проходило 18 сентября 1938 года в зале театра имени Горького. Здесь были установлены семь обитых красным и чёрным крепом гробов с телами погибших при аварии самолёта «Х-111»: Новикова И.И., Кретова Ф.С., Давыдова Г.Ф., Маламужа Т.Т., Федотова Г. И., Кепаласа К.О., Апанащенко М.Н.

Прощание с погибшими в театре имени Горького. Фото из газеты «Советская Колыма».

Прощание с погибшими в театре имени Горького. Фото из газеты «Советская Колыма».

Руководители Дальстроя, командиры, политработники и бойцы воинской части, представители от трудящихся Колымы сменяли друг друга в почётном карауле. В 2 часа дня доступ в зал был прекращён — с покойными прощались родные и друзья.

О том, как провожали в последний путь погибших, писала «Советская Колыма» в номере от 20 сентября 1938 года: «Под звуки траурного марша руководители Дальстроя, сотрудники Политотдела, представители от командования, политработников и бойцов Н-ской части, работники авиаотряда, УСВИТЛа, УАТа, ближайшие друзья и товарищи покойных выносят гробы с телами погибших. Представители от трудящихся предприятий и учреждений Дальстроя несут множество венков.

Гроб с прахом тов. Кретова устанавливается на походный лафет. На шести траурно обрамленных автомобилях устанавливаются гробы с телами покойных П. И. Новикова, Г. Ф. Давыдова, Т. Т. Маламужа, Г. Н. Федотова, К. О. Кепаласа и М. Н. Апанащенко. Траурная процессия движется по направлению к кладбищу.

Похоронная процессия в Магадане. В последний путь провожают погибших в авиакатастрофе «Х-111». Фото из газеты «Советская Колыма».

Похоронная процессия в Магадане. В последний путь провожают погибших в авиакатастрофе «Х-111». Фото из газеты «Советская Колыма».

На кладбище состоялся траурный митинг. С речами, посвящёнными памяти покойных, выступили: начальник Главного управления Дальстроя старший майор Государственной безопасности тов. Павлов, председатель райкома союза золота и платины т. Кустовский, т. Горский (от Управления автотранспорта), т. Кучин (от бойцов, командиров и политработников Н-ской части), т. Стеблюк (от авиаотряда) и боец т. Кузнецов (от Н-ской части). Врио начальника Политотдела Дальстроя тов. Никанчиков объявляет траурный митинг закрытым. Оркестр исполняет траурный марш. Медленно опускаются в могилу гробы с телами покойных, над ней скорбно приспущены знамёна. Гремит троекратный ружейный салют. Траурный марш сменяется звуками «Интернационала»».

Памятник погибшим в катастрофе «Х-111»

Идея установки памятника погибшим при катастрофе самолёта родилась ещё до того, как погибших проводили в последний путь. В номере от 15 сентября 1938 года в «Советской Колыме» говорилось о том, что на траурном собрании сотрудников ОКС Дальстроя по предложению стройгруппы проектно-сметного бюро было принято решение составить проект памятнику на могилу Новикова, Давыдова, Маламужа, Кретова, Федотова, Кепаласа и Апанащенко, погибших при аварии самолёта «Х-111».

Проект памятника погибшим в катастрофе «Х-111».

Проект памятника погибшим в катастрофе «Х-111». Фото из газеты «Советская Колыма».

Проект памятника был составлен Межибовским и утверждён руководством Главного управления Дальстроя. Внешний вид будущего памятника был опубликован в газете Советская Колыма от 17 сентября 1938 года. Планировалось, что памятник будет изготовлен на АРЗ.

В начале января 1939 года на АРЗ были отшлифованы образцы гранитов разных оттенков, которые планировалось использовать при изготовлении памятника.

По генеральному плану Магадана памятник, который проектировался в виде огромного обелиска, планировали возвести на Центральной площади города. Инженер Межибовский заканчивал работу над эскизами.

Однако этот памятник так и не был воздвигнут. Из статьи Александра Козлова можно узнать, что на старом магаданском кладбище было установлено небольшое деревянное сооружение, четырёхгранное основание которого заканчивалось ступенчатой верхушкой, похожей на пирамиду. На одной из сторон памятника были прикреплены пятиконечная звезда и латунная табличка с именами погибших при аварии самолёта «Х-111». 

Памятник погибшим в катастрофе «Х-111» на Марчеканском кладбище. Фото из газеты «Советская Колыма».

Памятник погибшим в катастрофе «Х-111» на Марчеканском кладбище. Фото из газеты «Советская Колыма».

Сохранилось ли что-то от него в наши дни сказать трудно. В поисках мест захоронений лётчиков авиаотряда Дальстроя мне довелось несколько раз посещать старое Марчеканское кладбище, но следы этого памятника мне не встречались…

Судьба оранжевой птицы

Самолёт «Х-111», потерпевший аварию 12 сентября, был разобран на части и погружен на баржу, которую во второй половине сентября планировалось отправить на Зырянку.

Ввиду прекращения навигации, в 1938 году доставить в Магадан останки самолёта возможности не было.

А в начале 1939 года МП-6 СССР-Х111 был списан и вычеркнут из списков авиаотряда Дальстроя.

Расследование катастрофы

Оставался один вопрос: что или кто послужило причиной гибели самолёта «Х-111» и его пассажиров?

Приказом комбрига т. Ходырева от 14 сентября для расследования и установления причин аварии самолёта «Х-111» была создана комиссия в составе: начальник авиаотряда Дальстроя С.Д. Добрынин (председатель) и членов тт. Козичева, Клубникина и Кириленко. 15 сентября члены комиссии должны были вылететь к месту катастрофы.

Расследованием причин этой авиакатастрофы в своё время занимался Александр Козлов, результаты его работы были опубликованы в статье «Последний полёт Маламужа». Процитирую ту часть, которая касается материалов расследования: «Созданная для выяснения причин аварии самолёта КР-6А (МП-6) «Х-111» специальная комиссия состояла из четырёх человек и возглавлялась начальником авиаотряда Дальстроя С.Д. Добрыниным. Она уточнила ряд существенных деталей того, что произошло 12 сентября 1938 года во время последнего полёта Т.Т. Маламужа. Входивший в эту комиссию сотрудник УНКВД по Дальстрою пытался найти в происшедшем злой умысел и спланированную диверсию, однако С.Д. Добрынину удалось доказать, что это не так.

Поэтому в своём докладе он писал: «Пилот Маламуж получил от меня задание вылететь с парткомиссией в Зырянку, где парткомиссию оставить и вылететь обратно в Нагаево. Без моего ведома Новиков отдал распоряжение пилоту лететь с парткомиссией в затон Лабуя. В Лабуе Новиков, изменяя своё решение, высаживает одного члена комиссии, приказывает пилоту лететь в Амбарчик.

Гидроаэродром «Амбарчик». Фото из фондов МОКМ.

Гидроаэродром «Амбарчик». Фото из фондов МОКМ.

Пилот, не выключая мотора, высаживает пассажира, летит в Амбарчик, где комиссия провела ночь, и утром по приказанию Новикова пилот вылетел обратно в затон Лабуя. Погода была ясная. Пилот сделал два круга, осмотрев водную акваторию, пошёл на посадку. При посадке потерпел катастрофу. Посадка, как видно из материалов и свидетельских показаний, происходила с увеличенным углом и на один поплавок, который не выдержал удара, разорвался на три части. Пилот, очевидно, хотел исправить создавшееся положение, дал полный газ, для того чтобы вырвать самолёт, но этим усугубил положение. Самолёт нырнул, в результате экипаж и пассажиры утонули, спасся один бортмеханик тов. Фуфаев».

На первый взгляд налицо либо техническая неисправность самолёта из-за усталости металла или дефекта поплавка, либо ошибка пилота, допустившего перекос во время посадки на один поплавок.

Эта авария не была единичной с разрушением поплавков при посадке, менялось только количество жертв катастрофы и последствия.

15 августа 1936 года самолёт МКР-6 СССР-Ж1 при посадке на реке Оленёк коснулся поверхности воды пятками поплавков, что при недостаточной посадочной скорости и боковом сносе создало энергичное торможение «вызвавшее» резкий разворот самолёта вправо и удар левым поплавком, что привело к его разрушению (перелому). Самолёт затонул, экипаж не пострадал.

6 июня 1938 года самолёт МП-6 СССР-Н164 при посадке на реке Лена с небольшим левым креном произошло разрушение левого поплавка, самолёт скапотировал и затонул. Погибло 8 человек.

Стоит напомнить и тот факт, что в процессе испытаний последовательно были разбиты три машины…

Можно говорить о том, что при посадке самолёт МП-6 не прощал грубых ошибок пилота, не простила оранжевая птица этого и Терентию Трофимовичу.

Но стоит упомянуть ещё об одном факторе, который косвенно стал причиной катастрофы. Изначально планировался рейс Магадан — Зырянка — Магадан. Но, в результате, если судить по материалам Козлова, рейс превратился в череду взлётов и посадок. Магадан — Лабуя — Амбарчик и последняя точка — Лабуя.

Из статьи А. Козлова: «Как выявила специальная комиссия под председательством С.Д. Добрынина, в основе аварии самолёта КР-6А (МП-6) «Х-111» лежало волевое решение врио начальника Политотдела Дальстроя П.И. Новикова».

Если бы самолёт следовал согласно полётному заданию, всё могло быть иначе.

Вместо эпилога

Судьбы Т.Т. Маламужа и самолёта «Х-111» оказались неразрывно связанными всю свою короткую жизнь на Колыме. Им было суждено вместе прибыть на Колыму и вместе уйти в свой последний полёт.

За свою недолгую жизнь этот дуэт оставил в истории авиаотряда Дальстроя и Колымы не одну яркую и запоминающуюся страницу, совершив труднейшие и по меркам того времени немыслимые полёты по территории Дальстроя.

И думаю, что их было бы гораздо больше, если бы не трагическая случайность в затоне Лабуя утром 12 сентября 1938 года.

И если с историей жизни и смерти Терентия Трофимовича Маламужа вопросов не так много, то вот с увековечиванием и сохранением памяти о легендарном лётчике авиаотряда Дальстроя в самом стольном граде Магадане и области куда больше. Не «повезло» легендарному лётчику в этом отношении. Нет его имени в названиях улиц и объектах Магадана, даже памятной таблички не досталось… Не заслужил?

Источники и благодарности

В статье были использованы  материалы форума «Полярная почта», газеты «Советская Колыма», документы МОКМ и ГАМО и статья Александра Козлова «Последний полёт Маламужа».

Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области и Магаданской областной универсальной научной библиотеке имени А. С. Пушкина.

Неудобные вопросы к «‎РГО ЭКСПО»

МП-1 авиаотряда Дальстроя.

МП-1 авиаотряда Дальстроя. Фото  из архива ГАМО.

Очень надеялся на то, что более не придётся возвращаться к истории летающей лодки, лежащей на дне озера Майорыч, и группы «‎РГО ЭКСПО». Но прислали добрые люди материал по планам компании Богдана Булычёва и пришлось возвращаться к пройденному.

После малоубедительной попытки получить финансирование в Магаданской области, «‎РГО ЭКСПО» подала заявку на финансирование в «Фонд президентских грантов» и, судя по странице, считается победителем конкурса с получением гранта в 2,3 миллиона на свою деятельность. С подробностями может ознакомиться каждый, перейдя на страницу проекта. Я же остановлюсь на более интересных деталях.

Скриншот заявки на сайте Фонда президентских грантов.

Скриншот заявки на сайте «‎Фонда президентских грантов». При нажатии на фото произойдёт переход на саму заявку.

Хочу процитировать наиболее интересные утверждения из заявки.

«Проект «Победа ковалась в тылу: историческое наследие Магаданской области» нацелен на увековечивание памяти тружеников тыла Магаданской области, обслуживавших аэродромы Алсиба».

«Для увековечения памяти тружеников тыла будут перемещены в Магадан останки гидросамолета МБР-2, использовавшегося в годы Великой Отечественной войны для обслуживания аэродромов Алсиба».

«Эта уникальная экспедиция будет задокументирована, а материалы впоследствии использованы при изготовлении серии видеороликов, посвященных истории гидросамолета и его роли в обслуживании Алсиба». 

Теперь уйдем из области предположений к фактам.

1. На данное время группой «‎РГО ЭКСПО» не озвучено в той или иной форме широкой общественности документы и свидетельства о том, что на дне озера Майорыч лежит именно МБР-2.

Однако, хватает упоминаний в воспоминаниях, периодической литературе и документах авиаотряда Дальстроя об эксплуатации летающей лодки МП-1. Довольно продолжительное время, начиная с 1939 года, на озере Майорыч располагалась гидробаза, обслуживавшая, в частности, и летающие лодки МП-1.

МП-1 авиаотряда Дальстроя на Индигирке. 1937 год.

МП-1 авиаотряда Дальстроя на Индигирке. 1937 год. Фото из свободных источников.

Под маркировкой МП-1 могли скрываться модификации МП-1, МП-1Т, МП-1бис. Точную модель летающей лодки  возможно  указать только после тщательного исследования самолета, находящегося на дне озера, либо по его заводским номерам.

Летающая лодка МБР-2 (Морской Ближний Разведчик Второй).

Летающая лодка МБР-2 (Морской Ближний Разведчик Второй). Фото из свободных источников.

Чем отличаются между собой МБР-2 и МП-1?

На фотографиях выше визуально видно, что МБР-2 отличался от своей гражданской модификации МП-1 наличием передней и задней стрелковых установок с пулеметами калибра 7,62 мм. 

МБР-2. Подвеска бомб под центроплан.

МБР-2. Подвеска бомб под центроплан. Фото из свободных источников.

Также у МБР-2 присутствует системы подвеса и сброса авиабомб на правой и левой стороне центроплана.

Тому, кто не особо знаком с историей авиации это может быть и одинаковые самолёты, но вот для тех, кто занимается подъёмом и восстановлением самолётов, такие ошибки непростительны. 

Как мне сказал один мой добрый коллега: «Может не стоит так требовательно относиться к людям?» Ответ на это я дал уже давно — что позволено простому человеку, то не позволено профессионалу.

2. На данное время группой «‎РГО ЭКСПО» не озвучено в той или иной форме широкой общественности документы и свидетельства о том, что гидросамолёт, лежащий на дне озера Майорыч, привлекался для обслуживания аэродромов Алсиба.

Также автору статьи не встречалось сведений в опубликованных источниках об обслуживании гидросамолётами авиаотряда Дальстроя аэродромов Алсиба.

Есть ещё один интересный нюанс. На момент написания статьи группой «‎РГО ЭКСПО» широкой общественности не предоставлены документы о дате крушения или списания данного самолёта. Естественно, что может возникнуть вопрос: «А что, если самолёт уже не мог физически подняться в небо позже октября 1942 года? Как он тогда мог принимать участие в обслуживании аэродромов Алсиба»? К сожалению, ни один из представителей региональных СМИ не озвучил этот вопрос на пресс-конференции в Магадане в октябре 2022 года.

В таком случае возникает резонный вопрос — какая цель преследуется в попытках любым способом связать между собой останки летающей лодки, лежащей на дне озера Майорыч, с перегоночной воздушной трассой «Аляска-Сибирь»? Возможные ответы на этот вопрос предоставлю читателю сделать самому.

Но в заявке на грант эти бездоказательные утверждения могут быть неоднозначно расценены как общественностью, так и  и наблюдательным советом «Фонда президентских грантов».

Продолжим обсуждение пресс-конференции группы Булычёва, которая проходила в городе Магадане в октябре 2022 года, по итогам очередного вояжа на озеро Майорыч.

Полную аудиозапись  пресс-конференции в статье публиковать не стал, хостинг имеет свои ограничения. Если возникнут вопросы — запись в наличии есть, для подтверждения слов могу выслать. Если будет необходимо.

Про взаимоотношение Алсиба и МП-1, покоящегося на дне озера Майорыч уже написано выше, даже не буду останавливаться на этом.

К моему великому сожалению, во время пресс-конференции, представители региональных СМИ постеснялись задать гостям неудобные вопросы.

Никого не заинтересовали вопросы о наличии разрешительных документов (белого листа) для проведения организованной поисковой деятельности такого рода, разрешения и согласования с Министерством культуры и туризма Магаданской области. Очевидно, что подобные нюансы не интересуют не только группу «РГО ЭКСПО» и чиновников Министерства культуры и туризма Магаданской области, но и журналистов.

По какой-то причине, также все стесняются задать вопрос об отсутствии в поисковой группе «РГО ЭКСПО» научных сотрудников (историков и краеведов) Магадана, которые обязаны входить в состав группы по принятым правилам. В этом можно легко убедиться, просматривая ролики команды Булычёва, выложенные на YouTube, где присутствуют только участники экспедиции…

3. Где экспонаты?

Единственный щекотливый вопрос из зала прозвучал по поводу поднятых элементов конструкции МП-1.  Что именно было найдено за период поисков на момент пресс-конференции? Цитирую: «Часть элерона, полностью крыло, стыковочный узел, лючок, багор, деревянные элементы».

Ну и сам вопрос: «А вот сейчас, части, которые вы подняли, они где хранятся и как? Там, какие то особые условия?»

Ответ меня, любителя, просто обескуражил: «К сожалению, нет, деревянные и металлические части мы сложили рядом с озером, потому что вывезти физически их просто невозможно. Мы их сложили там, сделали небольшой могильник, до лета они там спокойно доживут».

К сожалению, ни у кого не возникло никаких вопросов по такому ответу. По принятым нормам и постановлениям для такой деятельности фотофиксация и сдача на временное хранение найденных экспонатов — это обязательный этап по окончании поисковой экспедиции. 

Хочу добавить, что за время проведения нескольких экспедиций на временное хранение в Магаданский областной краеведческий музей (директор —  Орехов А.А.) от группы Булычёва экспонатов не поступало, также ничего не знают об этом и в муниципальном бюджетном учреждении культуры города Магадана «Музейный комплекс города Магадана» (руководитель — Смирнова В.И.).

От себя хочу отметить, что самые ценные экспонаты на это время, а именно — заводская бирка, выломанная из части элерона (об этом шла речь в статье года назад, ссылка на неё в конце статьи) и лючок с номером — на ответственное хранение в Магадане сданы не были. Могу предположить, что они благополучно покинули Колыму вместе с экспедицией «РГО ЭКСПО».

Прошу прощения за лирическое отступление. В своём видеоконтенте Богдан Булычёв очень был огорчён моим сравнением экспедиции «РГО ЭКСПО» с чёрными копателями.

Даже если не принимать во внимание всех нюансов до пресс-конференции, то отношение к своим находкам группы «РГО ЭКСПО» очень похоже на действие именно черных копателей, а не серьёзной поисковой экспедиции. Причем этот факт озвучили сами визитёры и говорить о том, что их оболгали или неправильно поняли, будет очень сложно.

Таким образом, на протяжении нескольких лет на территории Магаданской области создан опасный прецедент, когда любой человек или группа блогеров могут, не соблюдая принятых правил и постановлений, осуществлять поисковую деятельность, раскопки, подъём со дна водоёмов любой техники, используя для своих целей любые инструменты и методы работ, ведущих к частичному разрушению техники, имеющей, по словам «РГО ЭКСПО», историческое значение.

При этом эти работы производятся и широко освещаются как в интернет, так и на пресс-конференциях.

Больше всего удивляет тот факт, что Правительство Магаданской области, в лице Министерства культуры и туризма Магаданской области не пытается пресечь подобную деятельность и вместо того, чтобы прекратить эти деяния или заставить выполнять поиски, согласно принятым нормам, оказывает группе Булычёва всяческую поддержку.

Если кому то интересна история «исследований» и «открытий» группы «РГО ЭКСПО» на колымской земле, ниже ссылки на предыдущие статьи об этих деяниях.

Аэродром «Усть-Утиная»

Схема авиалиний треста Дальстрой. 1935-1937 года.

Схема авиалиний треста Дальстрой. 1935-1937 года. Один из узловых аэродромов — «Усть-Утиная».

Если говорить об особенностях воздушного сообщения 30-х годов ХХ-го века и инфраструктуре аэродромов, то стоит сказать, что большая часть аэродромов и посадочных площадок тех лет была располагалась на реках и озёрах. Больших стационарных аэродромов на твёрдой поверхности не существовало. Это было вызвано тем, что Дальстрою было необходимо в кратчайшие сроки охватить воздушным сообщением огромную территорию Дальстроя, а строительство стационарных аэродромов занимало значительное время и большие как материальные, так и людские ресурсы.

13 мая 1934 года в Усть-Утиной был открыт пункт метеонаблюдений, для обеспечения сводками погоды авиаторов Дальстроя и будущего аэродрома «Усть-Утиная». Станция проработала всего полтора года и закрылась 31 декабря 1936 года.

Участок реки Колыма вблизи посёлка был выбран авиаотрядом Дальстроя сперва в качестве площадки для посадок самолётов, обслуживавших экспедиции геологоразведочных партий, а затем в 1935—1936 годах в качестве постоянного аэродрома.

С 1936 года этому аэродрому было суждено стать одним из узловых аэродромов для значительной территории Дальстроя и Индигирки. Через Усть-Утиную проходили авиалинии на Якутию, Индигирку и Магадан.

Наличие рядом базисных складов, доставка до них грузов по Колыме, а затем и по Колымской трассе до Усть-Утиной позволяло быстро реагировать на потребности удалённых посёлков, рудников и приисков и на самолётах перебрасывать необходимые запчасти и материалы.

Рядом располагался и посёлок Усть-Утиная, где можно было разместить личный состав аэродрома, имелось электроснабжение, телефонная связь и гидрометеопункт.

Несмотря на свою значимость аэродром (гидробаза) «Усть-Утиная» был закрыт в 1940 году и по вполне объективным причинам.

К концу 30-х годов ХХ-го века Дальстроем было принято решение о строительстве базовых стационарных аэродромов, с последующим отказом от использования в качестве узловых аэродромов базирующихся на реках и озёрах.

Решение о строительстве аэродрома Сеймчан трестом Дальстрой было принято в 1939 году. Оно пору­чалось Юго-Западному горно­промышленному управлению (ЮЗГПУ). Изыскательские работы, смет­ная документация на сооружение аэродрома разработаны в 1940 году проектно-изыскательским от­делом Дальстроя.

В распоряжении №13 от 23 марта 1940 г. по ГУСДС отмечалось: «В связи с оторванностью предприятий ЮЗГПУ от основной трассы и наступающей распутицей. Предлагаю:

  1. Начальнику ЮЗГПУ т. Ткачеву оборудовать аэродром на Нижнем Сеймчане для посадки самолётов к 01. 05. 1940 года;
  2. Начальнику Авиаотряда т. Шимичу командировать в ЮЗГПУ своего работника для выбора места аэродрома и руководства строительством;
  3. Срок ввода в эксплуатацию 10. 05. 1940 года».

Первый самолёт на аэродроме планировалось принять в конце сентября 1940 года.

8 октября 1940 года, в 12 часов дня, на посадочную площадку, устроенную возле посёлка Нижний Сеймчан, совершил первую пробную посадку самолёт авиаотряда Дальстроя «Х-178», которым управлял лётчик Шарков.

Регулярные воздушные рейсы по маршрутам Нижний Сеймчан — Магадан и Нижний Сеймчан — Стрелка были запланированы с 11–12 октября 1940 года.

Схема маршрутов авиаотряда на 1941 год.

Схема маршрутов авиаотряда на 1941 год. На схеме маршрутов место аэродрома «Усть-Утиная» занял аэродром «Нижний Сеймчан».

Немаловажную роль в жизни аэродрома «Усть-Утиная» сыграл переезд на новое место базирования центра ЮЗГПУ из Усть-Утиной в строящийся посёлок Нижний Сеймчан.

Из заметки в газете «Советская Колыма», 1940 год: «Центр Юго-Западного управления посёлок Усть-Утиная отдалён от производственных объектов. Это затрудняло оперативное руководство и контроль над работой рудников и приисков.

По решению Главного управления центром Юго-Западного управления теперь будет посёлок Верхний Сеймчан. В первую очередь сюда переведут отделы и группы сотрудников, непосредственно руководящих работой рудников и приисков по добыче металла, строительству и снабжению. Переезд должен быть закончен к 1 апреля».

С этого времени судьба аэродрома «Усть-Утиная» была решена. Содержание и эксплуатация двух узловых аэродрома на небольшом расстоянии друг от друга, причём приём и отправление самолётов аэродромом «Усть-Утиная» круглогодично не велось, смысла не имела — аэродром «Усть-Утиная» был закрыт. 

Из хроники жизни аэродрома Усть-Утиная. По следам газетных заметок

1935

В марте 1935 года лётчик М. С. Сергеев по маршруту Магадан — Усть-Утиная — Зырянка доставил на место работ участников геологической экспедиции В. А. Цареградского.

1936

ноябрь 1936 года

Начиная с 30 ноября вступила в строй зимняя воздушная линия Усть-Утиная — Раек — Столбовая — Зырянка протяжением свыше 600 километров.

Новая линия обслуживалась двумя пассажирскими самолётами, которые курсировали два раза в шесть дней. Пилотировали самолёты лётчики Сергеев и Шарков.

В начале декабря открылась новая воздушная линия Усть-Утиная — Раек — устье Алоя, длиною 1100 километров.

На этой линии курсировал один самолёт, на котором летали пилоты Тарасов и Шарков. В декабре намечалось сделать пять рейсов.

1938

январь 1938

Самолёт «Х-111» (ПС-7) с 24 января 1938 года по 6 февраля осуществлял пассажирские и грузовые перевозки по маршруту Усть-Утиная — Зырянка, несмотря на пятидесятиградусные морозы и пургу. За три рейса по маршруту Зырянка — Усть-Утиная, самолёт доставив в эти пункты 41 пассажира и 3 тонны груза.

В состав экипажа самолёта «Х-111» входили: командира корабля Маламуж, второй пилот Шаханов, бортмеханик Фуфаев, техника Федотов и моторист Южаков. 

Переждав в Устьь-Утиной пургу, 9 февраля в 11 часов утра самолёт вылетел в Магадан. Вследствие снегопада 200 км летели бреющим полетом. Около двух часов дня «Х-111» совершил посадку в бухте Нагаево.

апрель 1938 года

В апреле 1938 года из Магадана в Усть-Утиную вылетел самолёт «Х-123» под управлением лётчика Тужилина для осуществления регулярных рейсов по маршруту Усть-Утиная —Столбовая — Устье — Алоя — Зырянка, для перевозки грузов и людей.

Весной 1938 года на должности начальника Усть-Утинского аэропорта работал Умрихин.

июль 1938 года

Для нормальной и безаварийной работы любого аэродрома необходима стабильная и непрерывная связь с другими аэродромами и гидробазами. Однако на 1938 года со связью на аэродроме Усть-Утиная были большие проблемы. Об этом в своём письме в газету Советская Колыма писал начальник Усть-Утинского аэродрома: «В процессе работы нам, наземным авиаработникам, обслуживающим авиацию Дальстроя, приходится повседневно пользоваться услугами связи.

В частности, мне, как начальнику аэродрома, ежедневно нужно разговаривать до десятка раз с Магаданом и другими важнейшими пунктами Колымы: брать сводки авиапогоды, сообщать о вылете и прилёте самолётов.

Однако все эти разговоры и запросы по телеграфу при нынешнем состоянии проволочной связи являются чем-то вроде пытки. Связаться с Магаданом из Устья-Утиной зачастую бывает невозможно.

Бывают случаи, когда самолёт прилетит к месту посадки, а работники аэродрома не ожидают его. Так, 14 апреля мне пришлось звонить по телефону из Ягодного в продолжение 33 минут по случаю вылета самолёта, который через 30 минут неожиданно опустился в Ягодном.
Другой случай. 7 июля из Нагаева вылетел самолёт прямым рейсом в Устье-Утиную. Этот путь им был покрыт быстро. Работники аэродрома, принимающие самолёт, получили сообщение по телефону о вылете его лишь спустя 50 минут после посадки машины.

В Воздушном кодексе СССР совершенно чётко и ясно говорится о том, что телеграммы и междугородные телефонные переговоры о состоянии погоды, сообщения о вылете и прилёте самолетов, авариях или вынужденных посадках гражданских воздушных машин передаются органами связи вне всякой очереди.

Однако телефонные и телеграфные станции Управления связи Дальстроя зачастую не выполняют указаний Воздушного кодекса СССР и тем самым срывают работу авиации. С этим безобразием нужно покончить раз и навсегда».

Самолёт под управлением пилота Сариева совершал полёты по маршруту Магадан — Усть-Утиная — Устье Неры.

Эту страницу я хочу посвятить своему читателю, советчику, корректору, другу и хорошему человеку — Виталию Сорокину, ушедшему от нас в сентябре 2022 года. Мои искренние соболезнования родным и близким Виталия.

В пункт назначения не прибыл…

МП-1 авиаотряда Дальстроя на Индигирке. 1937 год.

Однотипный МП-1 «Х-99» авиаотряда Дальстроя на Индигирке. 1937 год.

В конце июля 1938 года самолёт МП-1 (летающая лодка) авиаотряда Дальстроя «Х-93» был отправлен в командировку на Индигирку. На борту находился экипаж в составе пилота Е.Н. Зинченко и бортмеханика Н.С. Ямщикова. Самолёту предстояло побывать в районе Неры и Момы. Работая в тяжёлых условиях, экипаж «Х-93» выполнил задание и должен был возвратиться в Нагаево через Устье-Таскана.

В пункт назначения не прибыл…

Из Неры «Х-93» вылетел 30 августа, держа курс на Таскан. По пути была сделана посадка на озере Малык,  для дозаправки горючим. В этот же день самолёт вновь поднялся в воздух. Начиная с этого момента, сведений о нём не поступало, в Таскан он не прибыл.

Поиски экипажа

Авиаотрядом Дальстроя были организованы поиски экипажа «Х-93». Самолёт «Х-39» в составе пилота Чернова и штурмана авиаотряда Меньшикова тщательно исследовал с воздуха трассу, по которой должен был лететь «Х-93». Однако поиски не увенчались успехом.

О пропаже было немедленно сообщено в Главное управление Дальстроя. С помощью коренного населения были организованы поиски в районе предполагаемой посадки. В тайгу вышло около 20 партий — на лыжах, нартах, лошадях, оленях, и на этот раз самолёт обнаружить не удалось.

Найти крылатую машину удалось экспедиции, которая состояла из работников Колымского речного управления, вышедшей из Зырянки под руководством комсомольца Шоно. Пропавший «Х-93» был найден на реке Омулевке, возле Омчекана (Омчикчан), у подножья гор Кар-Га-Гатас.

Как впоследствии оказалось, самолёт на 90 градусов отклонился от своего курса, очутившись в районе Зырянки. По всей видимости, вынужденная посадка прошла благополучно, но членов экипажа возле «Х-93» не оказалось.

Найденные в районе посадки самолёта две записки свидетельствовали о том, что экипаж решил добраться до жилого пункта и, соорудив ножами плот, отправился вниз по течению реки.

Насколько верным было решение экипажа покинуть самолёт и добираться к людям? Об этом я поинтересовался у инструктора курса выживания для пилотов авиации общего назначения Михаила Ярина и вот как он прокомментировал этот случай: «Во всех инструкциях написано — оставайтесь рядом с самолётом. Во всех и всегда. 

Почему оставайтесь? Потому что поиск осуществляется воздушными средствами. А вертикальная проекция человека — это точка. В отличие от самолёта, который — самолёт в вертикальной проекции. Да ещё и след на земле, оставленный при вынужденной посадке.

Это касается и тех времён, когда летали по картам, компасу и наитию. Но, даже при этом, район поиска было можно определить. А вот определить куда пошёл пилот после — было практически невозможно».

Партии Шоно дальнейшие поиски продолжить не удалось, по причине отсутствия продовольствия., экспедиция была вынуждена была вернуться в Зырянку.

Вторая экспедиция, возглавляемая комсомольцем Курбатовым А.М., вышла из Зырянки на поиски Е.Н. Зинченко и Н.С. Ямщикова 14 ноября 1938 года. В её составе было 14 человек.

В подготовке этой экспедиции принимал участие Николай Алексеевич Шило, будущий академик и Герой Социалистического Труда.  В своей книге Записки геолога том 1 он писал: «В ноябре из Магадана нас известили о том, что на Омолоне пропал самолет с двумя пилотами. вылетевшими из Средне-Колымска на Сеймчан. и попросили организовать экспедицию для их поисков. Для того времени выполнение такой задачи, пожалуй, равносильно снаряжению в наше время экспедиции на Луну. Омолон — это центр неизведанного пятна, край недоступности, а если учесть, что в это время морозы уже набирали силу и столбик термометра опускался до -40 градусов, то даже неискушенный романтик поймет, какую неимоверно сложную задачу поставил перед нами Магадан. Для организации такой экспедиции мы решили поехать на Эсчан — в сельсовет, представлявший советскую власть в этом беспредельном пространстве Там стояло несколько яранг, в которых жили семьи якутов, была яранга-школа Стойбище находилось в устье Негояха. что справа впадает в Мылгу в среднем ее течении На какую территорию распространялась власть Эсчанскск сельсовета? Мы не знали, но были убеждены, что без этого административного органа нам не обойтись. Туда и отправились втроем — В.Н. Березкин. А.Н. Байчурин и я. Три нарты, четвертая — каюрская. В.Н. Березкин — опытный таежник, родился в Средне-Колымске. его отец — казачий урядник Именно Виктору Николаевичу мы намеревались поручить организацию экспедиции на Омолон и попросили его возглавить поиски пропавших пилотов.

Они нашли потерпевший аварию самолет, судя по всем данным, пилоты не пострадали. Они забрали с собой все необходимое и прошли, как показали следы, к берегу реки Здесь смастерили плавательное средство и, так как река еще не была покрыта льдом уплыли в неизвестном направлении. Навыка путешествия в приполярной тайге, да ещё накануне зимы, у них не было, поэтому они уплыли в никуда… И бесследно исчезли».

(В воспоминаниях Н.А. Шило опущены строки, конфликтующие с официальными приказами и документами — О.В.)

Поисковая партия была снабжена продовольствием на полтора месяца. Уходя в тайгу, участники экспедиции захватили транспортные средства, палатки и специальную розыскную собаку. 

Первоначальные сведения от поисковиков свидетельствовали о необычайно трудном пути. Морозы, доходившие до 50 градусов, и глубокий, непроторённый снежный покров замедляли движение. 

Экспедиция вела поиск вдали от населённых пунктов с 14 ноября по 15 февраля 1939 года. К сожалению, следы экипажа так и не были найдены. С завершением работ экспедиции Курбатова дальнейшие поиски были прекращены.

Спустя 8 месяцев после пропажи экипажа самолёта «Х-93» Приказом № 372 начальника Дальстроя Павлова от 9 апреля 1939 года пилот Е.Н. Зинченко и бортмеханик Н.С. Ямщиков были исключены из списков авиаотряда, как погибшие. Семьям погибшего экипажа были назначены пособия и пенсии.

Этим же приказом всему составу экспедиции Курбатова была объявлена благодарность в трудовые книжки и выплачены денежные премии.

Хождение по мукам

И если в истории с пропавшим экипажем самолёта руководством Дальстроя была поставлена точка, то для членов семей погибших всё только начиналось.

Жену погибшего лётчика Зинченко Е. Дрягалову в течение восьми месяцев в авиаотряде обнадеживали, заявляли, что мужа ищут, что его найдут, а зарплату мужа между тем ст. бухгалтер Помогаев выдавать не торопился.

В апреле 1939 года Дрягалова зашла в авиаотряд и случайно прочла вывешенный на стене приказ об исключении из состава авиаотряда её мужа как погибшего. 

При расчете чиновники ряда учреждений Дальстроя не преминули проявить свою власть над убитой горем женщиной. В расчётной конторе Дальстроя, куда авиаотряд переслал расчёт, некто Бурмистров предложил Дрягаловой пойти в Главное управление к ст. бухгалтеру Найоку. Этот мудрствующий чиновник, вместо того чтобы сразу произвести расчёт, завёл с супругой погибшего лётчика разговор о каком-то следствии, ссылаясь на законы, и послал расстроенную женщину к нотариусу.

Глубокомысленный блюститель законов о наследстве Белый произнёс следующее: 

— Вам, гражданка, надлежит дать в 4 московские газеты извещение о смерти вашего мужа, и, когда мы на Колыме получим эти газеты, я буду хлопотать о выдаче вам расчёта. Я опрошу местные власти о гибели вашего мужа.

Когда же Дрягалова спросила, к чему все эти ненужные формальности, когда есть приказ о гибели мужа, то получила такой ответ:

— Может быть, вы дадите мне справку о том, что ваш муж не погиб, а жив?

Удивлённая этим заявлением, женщина смогла только ответить, что если бы её муж был жив, ей незачем было бы приходить к нотариусу.

Отсюда Дрягалова пошла в ЗАГС, чтобы взять справку о смерти мужа. Заведующая бюро ЗАГСа Пацевич потребовала, чтобы Дрягалова предварительно развелась с покойным (?!). Дрягалова заявила, что она не собирается разводиться с погибшим мужем, что он ей дорог, что она чтит его память. Только после долгих дебатов со своей делопроизводительницей Пацевич решила всё-таки выдать справку.

Но на этом точку ставить было рано… Главная бухгалтерия Дальстроя в лице зам. главбуха Скворцова дала указание авиаотряду об удержании из сумм, причитающихся семьям погибших лётчиков, всю задолженность погибших, включая и спецодежду…

Только вмешательство прокуратуры расставило всё на свои места…

Моя искренняя благодарность за помощь и материалы Максиму Третьякову.

Дуглас для губернатора

Douglas DC-3.Douglas DC-3.

После неожиданной для всех находки ЛаГГ-3 в озере Майорыч, экспедиция «РГО Экспо» на этом не остановилась и сделала ещё одно сенсационное открытие — а именно находку ленд-лизовского Douglas DC-3, обломки которого лежат в районе посёлка Тахтоямск.

Впрочем, чтобы не быть голословным, процитирую статью «Сергей Носов поддержал идею РГО оставить найденный самолёт на Колыме» в «Магаданмедиа»:

«DC-3 нужно однозначно поднимать и забирать в музей. Это музейный экспонат. По подъему два варианта: либо разбирать, либо приподнимать его, делать под ним раму со стропильной системой и спокойно вывозить, — сказал Богдан Булычев.

Напомним, ранее во время экспедиции был обнаружен фрагмент крыла воздушного судна в озере Майорыч Ягоднинского района, а также подтвердилось местоположение воздушного судна Дуглас DC-3 программы ЛендЛиз — оно полностью сохранилось и находится на побережье Охотского моря».

Правда, после триумфальной находки якобы ЛаГГ-3, особой веры у меня, в отличии от губернатора Магаданской области, уже не было и я решил посвятить пару часов для того, чтобы понять, что же там за зверь такой лежит на побережье.

Место крушения этого самолёта известно давно, в интернете можно встретить как видео с этого места, так и приличные фотографии обломков самолёта.

Не буду вдаваться в подробности — перечислим только основные внешние различия Douglas DC-3 от ПС-84 и Ли-2. Обратимся к статье о Ли-2 на Википедии. Тем, для кого Википедия не аксиома, рекомендую могут полистать справочники, чертежи и сравнить ТТХ. Так что говорит Свободная энциклопедия? Основные внешние отличия ПС-84 от DC-3 — уменьшенный размах крыла, боковая дверь по правому борту. От себя могу добавить, что различие было и в остеклении кабин самолётов.

Теперь перейдём к фотографиям самолёта, которые могут помочь в опознании самолёта.

Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.

По самому фюзеляжу можно сказать — что это родственник семейства Douglas DC-3, Douglas C-47 Skytrain, ПС-48 или Ли-2.

На фото хорошо видна дверь по левому борту и дополнительное окно у кабины пилотов над дверью в носовой части самолёта.

Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.

Кабина сбоку крупным планом — здесь представляет интерес дополнительное окно у кабины пилотов.

Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.

Самолёт потерпевший крушение в районе Тахтоямска.

Кабина (вид спереди), с дополнительным окном кабины пилотов. Также видна дверь по правому борту самолёта.

Первым кандидатом на опознание будет Douglas DC-3, так как именно этот самолёт был опознан экспедицией «РГО Экспо».

Douglas_DC-3.Douglas DC-3.

Кабина крупным планом — в сравнении с нашим самолётом отсутствует дополнительное окно кабины пилотов.

Douglas_DC-3.Douglas_DC-3.

Вид на кабину с другого борта. Отсутствует дополнительное окно над дверью.

Douglas_DC-3.Douglas DC-3.

Вид по левому борту самолёта. Отсутствует дополнительное окно у кабины пилотов. Расположение двери идентично нашему самолёту.

Douglas_DC-3.Douglas DC-3.

Вид по правому борту самолёта. Отсутствует дверь и дополнительное окно у кабины пилотов.

В принципе на этом можно ставить точку и говорить о том, что самолёта Douglas DC-3, поставленного по программе ленд-лиза в СССР во время войны, здесь никогда и не было.

Также отпадает и другой заморский ленд-лизовский гость Douglas C-47 Skytrain — различное остекление кабины и совершенно другая форма и размеры грузовой двери по левому борту.

Таким образом, заявление про ленд-лизовское происхождение Douglas DC-3 или Douglas C-47 Skytrain лишено каких-либо доказательств и не может восприниматься всерьёз.

Ну вроде с ленд-лизом разобрались, но все-таки что это за самолёт? Остаются два кандидата:

  • ПС-84 пассажирский самолет  с 14-28 сидячими местами, выпускался с 1939 по 1942 год.
  • Ли-2 (Т либо П). С 1946 года началось производство унифицированных вариантов самолёта — это пассажирский Ли-2П  и транспортный Ли-2Т. Их производство велось на Ташкентском авиазаводе и на авиационном заводе № 126 в Комсомольске-на-Амуре (с 1947 по 1950 год на этом заводе было выпущено 355 самолётов Ли-2).

Схематическое сравнение Ли-2 и ПС-84.Схематическое сравнение Ли-2 и ПС-84.

На схеме видно, что у самолёта ПС-84 двери на левом борту не было, в отличие от остатков самолёта у Тахтоямска, значит, это тоже не он.

А вот Ли-2П или Ли-2Т очень даже подходят. Можно также предположить, что это воздушное судно было построено в послевоенные годы, и родом из Комсомольска на Амуре.

Трудяга Ли-2 и его пассажиры.Трудяга Ли-2 и его пассажиры.

К сожалению по снимкам, которые были в моём распоряжении, невозможно определить пассажирский или транспортный Ли-2 лежит на побережье Охотского моря. Чтобы поставить точку в этом вопросе, нужны снимки внутри фюзеляжа самолёта. Но то, что это именно Ли-2 — в этом сомнений у меня не возникает.

Определить номер борта, год и причины катастрофы самолёта также пока не представляется возможным.

На сайте «Авиационные происшествия, инциденты и авиакатастрофы в СССР и России» удалось найти сведения только об одной авикатастрофе в этом районе. Авария Ли-2 Магаданской ОАГ ГВФ 4 февраля 1959 года  близ а/п Северо-Эвенск  (30 км западнее Северо-Эвенска). Из отчёта: «Продолжая дальнейшее снижение в облаках, он ударился правым мотором о гребень сопки, после чего, пролетев ещё 800 м, приземлился на склоне сопки на высоте 760 м над уровнем моря, продвинувшись вверх по склону на 20-30 м. В результате столкновения самолёт и двигатели значительно повреждены, экипаж и пассажир получили легкие ранения и ушибы, груз уцелел».

Но в данном случае говориться о авиакатастрофе рядом с Северо-Эвенском, а не Тахтоямском.

На одном из форумов мне встретился комментарий участника обсуждения: «Этот самолёт, совершил аварийную посадку (без жертв), севернее села Тахтоямск, между речками Угулан и Булун, по сегодняшний день, находится на том же месте».

Другой информацией я не располагаю, так что точку ставить рано…

А поводу ценности этого самолёта, а также вопросов его вывоза и восстановления — это уже к людям заинтересованным.

Так откуда же взялся Douglas DC-3? По моему предположению, дурную шутку с членами экспедиции сыграла заметка в интернете (и не одна) о крушении Douglas DC-3 рядом с Тахтоямском. Приняв сообщения за чистую монету, решили выдать желаемое за действительное.

Хочу добавить пару слов для губернатора Магаданской области. Сергей Константинович, не будет у нас в Сеймчане самолётов-памятников ЛаГГ-3 и Douglas DC-3, ввели в заблуждение вас члены экспедиции «РГО Экспо» во главе с Богданом Булычёвым.

А по поводу дальнейшего сотрудничества с этой бригадой — я бы вас предостерёг от поспешных шагов и порекомендовал обратиться к квалифицированным специалистам для такого серьёзного дела, как подъём и реставрация самолёта.

Тайна озера Майорыч. По следам экспедиции «РГО Экспо»

Предположительное расположение гидробазы и посёлка Майорыч.

Предположительное расположение гидробазы и посёлка Майорыч.

О самолёте, который нашёл своё последнее пристанище в озере Майорыч известно давно, есть рассказы старожилов, описания очевидцев. Но о том, что это за самолёт, его марка, принадлежность, год катастрофы — никто поведать не мог.

Пытался самостоятельно заниматься идентификацией самолёта, мои сотоварищи пытались его найти, чтобы хоть что-то прояснить, но всё было тщетно — Майорыч надёжно хранил тайну. 

Может быть, когда-нибудь у меня дошли бы до этой головоломки руки, но в 2021 году, пока я охотился за историей в других местах, экспедиция «РГО Экспо» всё сделала за меня. 

Думаю многие уже успели ознакомиться со статьёй «Участники экспедиции «РГО Экспо» нашли пропавший самолёт авиатрассы АлСиб на Колыме»  и в других изданиях и на телевидении, поэтому не вижу смысла перепечатывать полностью статью и остановлюсь только на заинтересовавших меня деталях.

«Мы искали Дуглас DC, а нашли ЛаГГ-3 — другой самолёт. На следующий год запланирована вторая часть экспедиции, более сложная — подъем останков советского самолета с озёра Майорыч. Также мы хотим долететь до места на побережье Охотского моря, где находится Дуглас, поднять и доставить его в музей АлСиба в Сеймчане, — подытожил Богдан Булычев.

В озере Майорыч был обнаружен фрагмент крыла самолета с информационной табличкой.

Вернувшись в Магадан, команда идентифицировала найденный фрагмент — он принадлежит боевому истребителю ЛаГГ-3 времён СССР, которые выпускались в 1939-1942 годах и обслуживали аэродромы трассы «Аляска-Сибирь».

Находка экспедиции «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.

Находка экспедиции «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.

В статье на сайте Колыма.RU можно прочитать следующее:

«В итоге члены экспедиции нашли не американский, а советский самолет времен войны. ЛаГГ-3 предположительно собирал золото в артелях региона, металл шел как раз на оплату американцам за поставки по ленд лизу. ЛаГГ-3 – это одноместный фронтовой истребитель, корпус которого состоит из алюминия и дерева. Теперь члены экспедиции планируют достать его из-под воды, но уже в холодное время года».

Казалось, можно только аплодировать таким находкам, молниеносным исследованиям и выводам, радоваться жизни, но что-то меня смущало… Впрочем, начнём.

Первая увесистая клюква прилетела откуда не ждали… Согласно выводам, ЛаГГ-3 собирал золото в артелях региона, металл шёл как раз на оплату в США за поставки по ленд-лизу…

  1. Ребята вы хоть немного изучали историю региона, прежде чем озвучивать такие выводы? Очень рекомендую ознакомиться с тем, когда в Дальстрое появились артели, какие предприятия вели добычу первого металла.
  2. Тема сбора золота с приисков Дальстроя и его дальнейшая переправка на материк и в США уже не раз озвучена — каким образом и каким транспортом это делалось можно найти в книгах и статьях.

И всё же вернемся к самому самолёту. 

Что же за зверь такой ЛаГГ-3? Не буду сильно утомлять деталями, для тех кто интересуется историей авиации материалы и документацию по этому самолёту можно найти в библиотеках и интернете. Озвучу только самые интересные детали.

Истребитель ЛаГГ-3. 1941-9142 годы.

Истребитель ЛаГГ-3. 1941-9142 годы.

Немного информации из Википедии:

«ЛаГГ-3 — одноместный одномоторный поршневой истребитель-моноплан, стоявший на вооружении ВВС РККА во время Великой Отечественной войны. Использовался в качестве истребителя, истребителя-перехватчика, истребителя-бомбардировщика, самолёта-разведчика, производился в 1941—1944 гг.

Выпуск начали на четырёх Государственных авиационных заводах(ГАЗ), ГАЗ-21 в Горьком, ГАЗ-23 в Ленинграде, ГАЗ-31 в Таганроге (в августе-сентябре 1941 года эвакуирован в Тбилиси) и ГАЗ-153 в Новосибирске.

Выпускался с двигателем водяного охлаждения М-105П (пушечный),  ёмкость водосистемы 90 л. Сотовый водорадиатор установлен в туннеле под кабиной пилота и охлаждался воздухом, поступавшим из воздухозаборников, расположенных в передней кромке центроплана и в подфюзеляжном совке. Регулирование температуры воды осуществляется заслонкой, изменяющим площадь сечения входного отверстия туннеля водорадиатора. Выхлопной коллектор — общий на каждый борт.

В сентябре 1941 года ОКБ-301 под руководством Гудкова М. И. впервые оснастило ЛаГГ-3 звездообразным двигателем воздушного охлаждения АШ-82 и успешно его испытало (Гу-82), но по странной позиции НКАП он не был запущен в серийное производство.

Попытка установить на ЛаГГ-3 этот двигатель была предпринята и ОКБ-31 под руководством Горбунова В. П. (г. Таганрог), однако не была завершена, ввиду срочной эвакуации. Позже, уже в Тбилиси, Горбунову удалось установить двигатель на ЛаГГ-3, однако его вариант (Г-1) по скоростным характеристикам уступал другим модификациям ЛаГГ-3 с АШ-82.

Спустя полгода после ОКБ-301, ОКБ-21 под руководством С. А. Лавочкина (город Горький) после аналогичной операции — установки двигателя воздушного охлаждения АШ-82 на ЛаГГ-3, удалось запустить в производство свой самолёт под наименованием Ла-5, ставшим основой для семейства истребителей Ла-5Ф, Ла-5ФН, Ла-7».

Ла-5 и ЛА-7 с двигателем воздушного охлаждения нас не интересует, наша цель  ЛаГГ-3 с двигателем водяного охлаждения М-105П.

Ознакомившись с доступными материалами экспедиции у меня возникло сразу несколько вопросов:

  1. Какой был смысл гнать истребитель через полстраны для обслуживания АЛСИБа и перевозки золота? Самолёты, которые шли по трассе с боеприпасами на борту могли и сами дать отпор.
  2. Перевозкой золота занимались самолёты Дальстроя — в частности ПО-2 и Р-5 и другие. Зачем для этой цели привлекать истребители, если для них самое лучшее предназначение — небо над линией фронта?
  3. Если подумать хорошо, то как вы себе представляете эксплуатацию истребителя с двигателем водяного охлаждения в колымские морозы? На земле совсем не глушить и не задумываться, как будет вести себя вода в системе охлаждения при -50-60 градусов?
  4. Немного углубившись в последнее десятилетие в историю авиации Дальстроя и Алсиба мне не довелось ни разу услышать упоминание о ЛаГГ-3 ни в каких исторических документах, воспоминаниях перегонщиках и других источниках. Я не претендую на аксиому, но если такие данные есть, то может стоить их озвучить.

Откуда же взялся в отчётах и публикациях злополучный ЛаГГ-3? Ведь самого самолёта целиком так никто и не видел? Злую шутку с участниками экспедицию сыграли две вещи. Наличие деревянных остатков и шильдик на одном из элементов крыла…

Шилд на элементе крыла, найденного экспедицией «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.Шилд на элементе крыла, найденного экспедицией «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.

Исходные данные — при постройке самолёта использовались древесина и неизвестный металл (я так думаю, анализ никто не делал, следовательно, марка стали и материал неизвестен), изготовлен на заводе № 31 (завод имени Димитрова) в городе Таганроге. Один из вариантов — в Таганроге во время войны производился истребитель ЛаГГ-3, ну а в детали никто не стал углубляться.

Бинго! Самолёт, бьём в фанфары, интервью, передачи — все счастливы и довольны. 

А теперь давайте отбросим в сторону желание выставить желаемое за действительное и призовём на помощь факты и мнение специалистов.

Что располагалось на озере Майорыч во время войны? А была здесь гидробаза, где приземлялись, обслуживались и улетали по своим маршрутам самолёты авиаотряда Дальстроя. Об этом более подробно можно почитать здесь. Кстати, документов о передаче этой гидробазы в распоряжения АЛСИБа мне не встречалось. Может и самолёт-то в озере не алсибовский, а дальстроевский? Хотя при аварийной посадке вряд ли будешь выбирать, чей принадлежности аэродром находится ближе всего…

Шилд на элементе крыла, найденного экспедицией «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.Шильд на элементе крыла, найденного экспедицией «РГО Экспо» на озере Майорыч. 2021 год.

Небольшое отступление. Всё же хочу сказать членам экспедиции огромное спасибо за найденный злополучный шильд, именно он дал мне шанс продолжить поиски безымянного самолёта. Отдельное спасибо за публикации — именно они познакомили меня с архитектором-авиареставратором Закурдаевым Сергеем Алексеевичем, который оказал неоценимую помощь в попытках докопаться до истины.

На том же заводе № 31 (завод имени Димитрова) в городе Таганроге выпускались не только истребители ЛаГГ-3, но и другие самолёты, которые в разное время трудились в Дальстрое:

  • Р-5. Строился серийно с 1930 по 1931 год.
  • ТБ-1П. Строился серийно с 1929 по 1932 год. Было построено 66 самолётов.
  • Ш-2 (АШ-2). Строился серийно с 1932 по 1934 год. Было построено 298 самолёта, в том числе 16 в санитарном варианте.
  • ПС-9 (АНТ-9). Строился с 1931 по 1933 год. Было построено 75 самолётов совместно с заводом № 22 и заводом № 89.
  • МБР-2. Строился серийно с 1934 по 1940 год. Было построено 1365 самолётов.

Надо отметить, что экспедиция «РГО Экспо» не первая, кого озеро Майорыч вознаградило за поиски. Несколько десятилетий на этом же озере, местными жителями, был поднята часть крыла самолёта. Эта фотография появилась в поле моего зрения во время написания статьи о гидробазе «Майорыч». Правда, искатели оказались скромными и в газеты и на телевидение не попали…

Найденная на Майорыче плоскость от самолёта. На снимке Филимонов, Лысенко, Толокнов.Найденная на Майорыче плоскость от самолёта. На снимке Филимонов, Лысенко, Толокнов.

Эту фотографию я переслал Сергею Алексеевичу Закурдаеву, с просьбой сказать, что это за элемент и от какого самолёта. Сергей Алексеевич любезно пояснил, что на снимке закрылок от крыла гидросамолёта МБР-2.

Также он высказал своё мнение о найденной части крыла якобы ЛаГГ-3 и предоставил свои доказательства по этому вопросу. Ниже фотографии с подъема остатков летающей лодки МБР-2 на озере Одеж-Ярв в 1989 году и сравнение с находкой экспедиции «РГО Экспо» на озере Майорыч.

Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.

Если внимательно приглядеться, то можно увидеть, что обломки с места крушения МБР-2 очень подозрительно похожи на останки ЛаГГ-3, чего быть, естественно, не может…

Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.

Фотографий таких несколько, с разных ракурсов, и вывод напрашивается сам собой: в 2021 году на озере Майорыч был найден не самолёт ЛаГГ-3, а первый отсек крыла летающей лодки МБР-2 авиаотряда Дальстроя.

Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.

Исходя из вышеперечисленного с большой долей вероятности можно предположить, что на дне озера Майорыч лежит именно МБР-2 авиаотряда Дальстроя.

Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.Первый отсек крыла МБР-2. Фото предоставлено Сергеем Алексеевичем Закурдаевым.

Насколько ценна такая находка? Далее хочу передать слово специалисту в этом вопросе — авиареставратору Закурдаеву Сергею Алексеевичу:

«Я увидел телевизионный репортаж по России-1 о находке экспедицией «РГО Экспо» на озере Майорыч фрагмента крыла самолёта. Долгое время работаю над восстановлением летающей лодки МБР-2, поэтому для меня не составило труда опознать, какому самолёту принадлежит продемонстрированная деталь конструкции.

В настоящее время найдено всего три потерпевших крушение МБР-2, из которых мы пока никак не можем построить хотя бы один экземпляр этой летающей лодки.

Я хотел бы предложить губернатору Магаданской области Носову Сергею Константиновичу свои услуги в организации подъёма МБР-2 со дна озёра Майорыч с его последующим восстановлением.

Отдельно хочу отметить, что вариант подъёма самолёта методом вымораживания, предложенный членами экспедиции «РГО Экспо» может привести к фатальным последствиям. В качестве примера могу привести попытку подъёма самолёта таким способом под Мурманском, в результате которого самолёт начал разрушаться и попытки по его подъёму были прекращены.

Для начала необходимо исследовать местонахождение самолёта сонарами, сделать 3D модель залегания на дне озера, произвести расчёты по грунтам и только потом прорабатывать методы и технологию подъёма самолёта».

И ещё одна крамольная мысль… Если принять во внимание, что на озере работала и авиаремонтная мастерская, то вполне вероятно, что на берегах и в самом озере могли остаться не подлежащие ремонту или утилизированные узлы и агрегаты МБР-2 и других самолётов… А что если найденные на берегу вообще не имеют никакого отношения к самолёту, находящемуся на дне озера Майорыч?

Летающая лодка МБР-2 авиаотряда Дальстроя на Индигирке.

Летающая лодка МБР-2 авиаотряда Дальстроя на Индигирке.

Окончательную точку в этом споре может поставить только подъём самолёта на сушу и его детальный осмотр. А до этого времени вряд ли стоило делать скоропалительные выводы и озвучивать их во всех средствах массовой информации и вводить в заблуждение других…

P.S. Наверное накипело. Очень хочется задать вопрос руководству Магаданской области, почему внимание и помощь так легко выделяется прибывшим варягам, готовым совершать немыслимые и фантастические молниеносные открытия во имя славы и известности? Почему бы не помочь своим местным туристам и краеведам, которые годами по крупицам пытаются восстановить, сохранить и рассказать об истории Дальстроя и Магаданской области? Хотелось бы верить, что эта ситуация изменится в лучшую сторону.

Аэродром «Майорыч»

Предположительное расположение гидробазы и посёлка Майорыч.

Предположительное расположение гидробазы и посёлка Майорыч.

Своему появлению в жизни Дальстроя аэродром (гидробаза) на озере Майорыч обязана катастрофическому наводнению на Колыме в 1939 году.

Впрочем — всё по порядку… 1 января 1939 года на базе Магаданской аэрогеодезической экспедиции Московского АГП было образовано Колымо-Охотское аэрогеодезическое предприятие ГУГК НКВД СССР (КОАГП) для выполнения комплекса топографо-геодезических работ в районе будущей столицы Колымы. База предприятия в августе 1939 года находилась на острове Таскан. Аэрофотосъёмку выполняли 4 гидросамолёта МП-1, имелась фотолаборатория и фотограмметрическое хозяйство.

После катастрофического наводнения и его последствий база КОАГП была перенесена в посёлок Майорыч (база прииска «Майорыч»). Акваторией для гидросамолётов стало озеро Майорыч.

В 1940 году большую часть аэросъёмочного отряда перевели в посёлок Берелёх, другая осталась на Майорыче и продолжала свою работу.

В конце 1941 года основная рабочая сила (з.к) и вольнонаёмные прииска «Майорыч» были переброшены на ручей Бюченнах. Официально прииск ликвидировали позже: «Приказом по ГУСДС № 379 с 10 июля 1942 года ликвидируется прииск «Майорыч» СГПУ». Посёлок Майорыч полностью перешёл во владение КОАГП.

Приказом № 36 по ГУСДС от 17 января 1942 года Колымо-Охотское аэрогеодезическое предприятие ГУГК НКВД СССР было включено в состав Геолого-Разведочного управления Дальстроя. Согласно приказу, авиаотряду дальстроя предписывалось принять от КОАГП по состоянию на 1 января 1942 года аэродром на озере Майорыч со всеми строениями и оборудованием, непроизводственный самолётный парк, запасные части самолётов и моторы.

Следующим Приказом № 525 по ГУСДС от 16 сентября 1942 года из Аэрогеодезического Управления ГУСДС авиаотряду Дальстроя передавался весь самолётно-моторный парк, личный состав, материально-техническая база и сооружения. В докладной записке начальника Аэрогеодезического управления Швецова более предметно говоритьсяо передаче аэропорта «Майорыч» с 3 самолётами МП-1 (бис) и запасными частями к ним.

Из приказов по авиаотряду Дальстроя за 1942 год: «на основании приказа № 525 по ГУСДС от 16 сентября 1942 года «О передаче лётной части Аэрогеодезического Управления ГУСДС» авиаотряду Дальстроя с 25 сентября 1942 года самолёт П-5 опознавательный знак Ф-99 экипаж в составе пилота 2-го класса Липнука Якова Ефимовича и бортмеханика Никитинского Ивана Севостьяновича переходят в распоряжение авиаотряда».

Командиру авиаотряда Дальстроя Шимичу предписывалось обеспечить выполнение программы Аэрогеодезии по аэрофотосъемке в 1943 году и выделить для этого специальное аэрофотосъёмочное звено в составе 5 самолётов П-5 и одного самолёта МП-1 (бис).

На принятом от  КОАГП было решено организовать гидрозабу авиаотряда Дальстроя. Приказом № 111/а по авиаотряду ГУСДС от 6 октября 1942 года «Об организации гидробазы авиаотряда ДС», в соответствии с приказом по ГУСДС от 16 сентября 1942 года № 525 о передаче авиаотряду ДС самолётного парка АГУ ДС и перестройке структуры авиаотряда, организовать на озере Майорыч гидробазу авиаотряда ДС и назначить с 1 октября 1942 года начальником аэропорта гидробазы «Майорыч» Продан А.И.. В штат новой гидробазы входили:

  • старший авиатехник — Медведчиков Н.Н
  • авиатехники — Буланов Н.В. и Демидов Л.П.
  • мотористы — Кулинич Н.П., Феоктистов В.Л., Арыков Е.А., Блинов И.Н.
  • зав. бензоскладом — Муссонов С.И.
  • начальник техсклада — Любимов Н.П.

В зиму 1942-43 годов для обеспечения заброски максимального количества оборудования и материалов в Янское ГПУ (ЯГПУ) и Чаун-Чукотское ГПУ (ЧЧГПУ) согласно распоряжения № 535 по ГУСДС от 14 ноября 1942 года командиру авиаотряда Дальстроя Фуфаеву предписывалось организовать на озере Майорыч зимний аэропорт, способный принимать тяжелые самолёты. Таким образом аэропорт «Майорыч» становился одним из стратегических и узловых для авиаотряда на 1943 год.

Для исполнения этого распоряжения авиаотряду Дальстроя в посёлке Майорыч из ведения Аэрогеодезического управления передавалось 2 квартиры во вновь отстроенном доме ИТР, для размещения экипажей на 25 человек.

Колымснабу предписывалось обеспечить аэродром продовольствием для питания экипажей и работников аэропорта. УАТ должен был завезти бензина Б-95 — 20 тонн, автобензина Б-60 — 40 тонн, смазочного — 1 тонну.

Зимой 1943 года из-за отсутствия кокса под угрозой оказался план по литью у АРЗ (Магадан) и РЗГОО (Оротукан). Было принято решения о переброске кокса из Зырянки авиаотрядом Дальстроя. Согласно распоряжению № 17 по ГУСДС от 9 января 1943 года начальнику авиаотряда Дальстроя Фуфаеву предписывалось перебросить с аэродрома Зырянка на аэродром «Майорыч» не менее 12 тонн кокса в январе 1943 года и 18 тонн в феврале 1943 года, с возвращением тары на Зырянку.

В зиму 1943 года аэродром «Майорыч» был способен принимать практически все типы самолётов авиаотряда Дальстроя. Из приказа Дальстроя: «8 января 1943 с аэропорта Майорыч вылетел начальник аэропорта Майорыч товарищ Продан самолётом Х-348 (Г-2 (ТБ-3, АНТ-6)) в аэропорт Дружина».

В 1944-1945 годах Майорыч мог быть использован в качестве запасного аэродрома, в случае неблагоприятных погодных условий в Магадане в рамках проекта «Зебра».

Летающая лодка «Каталина».

Проект «Зебра» — кодовое название соглашения, достигнутого лидерами. США и СССР о передаче военной техники. По этому проекту в СССР из США в 1944-1945 годах поставлялись гидросамолеты «Каталина». Для того чтобы перегонять лодки в Советский Союз, были разработаны три маршрута: северный — через Рейкьявик до Мурманска, восточный — до Владивостока и южный — над Северной Африкой, через Баку до Севастополя.

Из воспоминаний Николая Федоровича Пискарева: «Приблизительно за два часа до Магадана мы вышли из облаков и оказались в зоне низко стелющегося над водой тумана. Запросили обстановку в Магадане в надежде на лучшее. И вдруг радиограмма: Магадан не принимает, предлагает нам садиться в районе озера Майоричи в 200 км от Магадана. На наших синоптических картах этого озера не оказалось. Лететь обратно в Анадырь ночью не имело смысла, да и горючего не хватает. Сообщили на КП (в Магадане) свое решение попытаться все же сесть в районе Магадана.

Ответил сам генерал А.А.Кузнецов: «Посадку категорически запрещаю, садиться на озере Майоричи». Но ведь мы не знаем, где оно, какая там погода и будет ли там нас встречать кто-нибудь?»

До какого времени проработал аэродром «Майорыч» сказать сложно — документов о его закрытии найдено не было и судить можно только по косвенным источникам. Из документов Дальстроя: «1 февраля 1949 года в составе Северного ГПУ создан старательский прииск «Майорыч» с расположением на Левом берегу реки Колыма в посёлке бывшего аэропорта с правом производства старательских работ на ключах: Бюченах, Майорыч, Три медведя, Хатыннах, Колымский. Начальником назначен т. Кузин». Можно предположить, что до начала 50-х годов ХХ-го века аэродрому дожить было не суждено.

От бывшего аэродрома остались развалины посёлка на ручье Майорыч, где в наше время и по сей день базируется старательская артель. На самом озере ничего уже не напоминает о том, что там когда-то был аэродром и гидробаза — от построек и зданий не осталось и следа.

Была у озера Майорыч своя персональная тайна. Много раз слышал от старожилов и читал в интернете о том, что на озере потерпел крушение самолёт. В то время поднять из озера его не смогли (или не стали), так он остался лежать на дне и по сей день. Причём версий, кому мог принадлежать самолёт было несколько — кто-то рассказывал о том, что это был американский самолёт, следующий по маршруту Алсиба. Кто-то говорил, что он принадлежал Дальстрою. О марке самолёта, к сожалению, никто не говорил…

Найденная на Майорыче плоскость от самолёта. На снимке Филимонов, Лысенко, Толокнов.

Найденная на Майорыче плоскость от самолёта. На снимке Филимонов, Лысенко, Толокнов.

Спустя какое-то время один из старожилов рассказал о том, что они были возле самолёта и поделился фото, на котором компания позируют с частью фюзеляжа самолёта.

Документов и свидетельств о катастрофе и аварии на озере Майорыч самолётов Алсиба найдено не было. Что касается аварий авиаотряда Дальстроя — то большей частью известны катастрофы после начала 50-х годов, до этого времени — таких документов считаные единицы. 

В настоящее время существует версия о том, что остатки принадлежат списанной в своё время летающей лодке, с которой были сняты все необходимые узлы и агрегаты, а остатки затоплены в озере.

На 2023 год уже нет сомнений, что на дне озера лежали остатки МП-1 (бис), принадлежащего авиаотряду Дальстроя.

В статье использованы материалы периодических изданий, выходивших на территории Колымы с 1940 по 1954 года.

За неоценимую помощь в работе над историей Дальстроя моя признательность и благодарность коллективу ГАМО и лично Зеленской Галине Юрьевне.

Моя признательность А. Глущенко и его «Колымскому хронографу».

За неоценимую помощь в работе над историей авиаотряда Дальстроя огромное спасибо Максиму Третьякову.