Нож для пленницы

no images were found

О брошенном людьми поселке Новостройка, расположенном в живописном месте на побережье Ольского района, разные ходят слухи. То якобы видят там рыбаки и праздношатающиеся вроде меня какие-то тени, то слышат чьи-то голоса, то случается с ними и вовсе что-то потустороннее…

[singlepic id=9130 w= h= float=none]

Возможно, причиной возникновения этих слухов является печальный вид остатков поселкового кладбища, разрушенного в начале 90-х редким в наших краях цунами. Сам поселок тогда чудом уцелел, гигантская волна прошла слева и справа, слизнув, помимо кладбища, часть автодороги на Талон.

[singlepic id=9127 w= h= float=none]

Вняв предостережению стихии (а может, и просто оттого, что наступили трудные времена), через несколько лет поселок полностью расселили. Стоят на фоне бескрайнего моря, в обрамлении покосившихся деревянных лачуг и брошенных огородов, две трехэтажки, провожают долгим угрюмым взглядом пустых глазниц проезжающие мимо автомобили. На торце одной из них сохранилась мозаика с каким-то очень советским сюжетом, жизнелюбие и сочные краски которой еще больше оттеняют общую уныло-серую гамму некогда рукотворного пейзажа.

[singlepic id=9125 w= h= float=none]

Это не относится к морю. Здесь оно всегда, вне зависимости от погоды и времени года, такое… Море, в общем. Его многоликое величие словами не передается. Это надо видеть, чувствовать, впитывать в себя с солеными брызгами, капельками тумана, солнечными бликами, шипением гальки под уходящей волной.

Так вот, о слухах и призраках Новостройки. Сама я никого похожего на привидения в окрестностях поселка не видела, однако прошлым летом приключилась одна любопытная история.

Среди недели неожиданно выдалось несколько свободных часов, которые мы с другом решили посвятить прогулке по берегу. Основательными сборами себя не утруждали: кинули в сумку пару яблок, бутылку воды – вот и весь провиант.

Поэтому когда по высадке в районе Новостройки нас приветствовал местный пес довольно облезлой, но добродушной наружности, я расстроилась:

– А мне тебя и угостить нечем!

Предложенное яблоко пес вежливо обнюхал, и только. Не польстился он и на завалявшуюся в кармане полурастаявшую карамельку. Но интерес к залетным туристам не потерял, трусил рядом, загребая лапами звонкий плоский галечник и внимательно слушая наши предположения, чей он и как здесь оказался.

[singlepic id=9129 w= h= float=none]

На берегу, сколько хватало глаз, не было видно ни души, следовательно, версия о хозяине-рыбаке отпадала. Может, собака охраняет чьи-то частные дачные владения? Несколько огородов в поселке все-таки засажены картошкой. Или пса просто бросили злые люди, и он жмется теперь к человеческому жилью, пусть даже бывшему, в надежде отыскать нового хозяина? Довольный вид четвероногого попутчика выражал согласие со всеми вариантами сразу.
Устав брести, мы присели на выбеленное водой и ветром большое бревно. Пес доверчиво уткнулся влажным носом мне в колени.

Матовое, в дымке, солнце красиво подсвечивало высокие волны наката. Ветер усиливался, пригибая к земле налившиеся колосья прибрежной травы.

Пес встал и, нетерпеливо перебирая лапами, смотрел на нас, как бы приглашая продолжить прогулку.

– Ну, веди дальше, – сдались мы.

На этот раз проводник потрусил впереди. Добежал до намытой морем дюны и остановился наверху, пристально разглядывая что-то в не видной нам низинке. Мы поравнялись с собакой. Чайка! Внизу, на камнях, среди выброшенного морем хлама сидела чайка, уставив на нас недобрый желтый глаз и даже не думая улетать.

Пес сделал по направлению к ней несколько осторожных шажков. Птица предупреждающе раскрыла клюв, взмахнула крыльями, оторвалась от земли на полметра и тут же тяжело плюхнулась обратно. Вот оно что! Одна чаячья лапа накрепко запуталась в обрывке рыболовной сети, торчащем из-под месива камней, плавника и водорослей. Попалась птица давно, судя по тому, что толстая леска глубоко, до кости прорезала кожу на лапе, а кровь успела запечься. Чайка недовольно поквохтала, отковыляла, сильно хромая, в сторону, насколько позволяла длина лески, и замерла боком, продолжая сверлить нас желтым буравчиком. С другой стороны на нас выжидательно смотрел пес.

– Что делать-то будем? Надо вызволять пленницу.

– И как ты себе это представляешь? – задумчиво откликнулся Сергей. – Она же не подпустит, а получать клювом по темечку у меня большого желания нет.

Да, эта если уж долбанет, так от всей души. Ей терять нечего…

– Надо леску обрезать!

– Чем?! Нож мы с собой не брали. Не собирались же здесь засиживаться.

– А если острым камнем?

Попробуй его еще найди, камень с острым сколом, на морском берегу, где вся галька обкатана, как яичко.

– Вернусь в сторону поселка, поищу там что-нибудь подходящее, – решил Сергей, а я осталась караулить чайку. Ну, чтобы ей не так страшно и одиноко было. Собака побежала за мужчиной.

Их не было довольно долго. Наконец они вернулись. В руке Сергей сжимал черную пластмассовую рукоятку ржавого кухонного ножа. Ура! Есть инструмент! Медленно, очень медленно Сергей подошел к птице метра на полтора. Чайка опять забилась было, но, видно, запас сил иссяк окончательно. Она в изнеможении опустилась на камни и покорно сложила крылья.

Сергей приблизился к ней на расстояние вытянутой руки, сел на корточки и, приговаривая ей что-то успокаивающее, начал перерезать опутавшие птичью лапу прозрачные нити лески. Скорее, не перерезать, а перепиливать, так как нож был до безобразия тупой. Пес благоразумно наблюдал с безопасного расстояния. Я в великом переживании кусала пальцы и молила про себя чайку быть умницей, не дергаться и не покушаться на спасающего ее человека. Она как будто слышала, вела себя смирно, а в какой-то момент, чтобы Сергею было сподручней пилить, даже протянула ему поврежденную лапу.

[singlepic id=9124 w= h= float=none]

Как только под щербатым лезвием лопнула последняя нить, чайка замахала крыльями, взяла небольшой разгон, оттолкнулась здоровой лапой и тяжко взмыла в воздух. С поврежденной свисали обрывки лески. Украшение на память… Дотянув двадцать метров до моря, она села на воду, закачалась на волнах.

– Оклемается потихоньку, – прищурившись, проводил ее взглядом Сергей. – Чайки – они живучие.

Обратной дорогой мы молчали, находясь под впечатлением происшедшего.

– Странно, – нарушил вдруг тишину Сергей.

– Что?

– Бревно, на котором мы отдыхали… Ты ничего не заметила?

– Нет.

– Это, – показал он ржавый нож, – я нашел воткнутым в бревно, в том самом месте, где мы сидели. Готов поспорить, что раньше его там не было. Я бы увидел. А привел меня к нему вот этот линялый гражданин, – указал он на идущего чуть впереди с независимым видом пса.

У давешнего бревна он уселся и сосредоточенно принялся выкусывать блох из пегой свалянной шерсти.

– Да ты, парнище, оказывается, хитрован! – потрепала я его за уши. – Молодец! Спасибо за помощь!

Нож мы оставили там же, где и взяли, – в бревне. Мало ли, может, еще кому пригодится. Распрощались с проводником и отбыли восвояси. Но нет-нет, да задаемся опять вопросами: каким образом нож появился в бревне? И как собака узнала, что для освобождения пленницы нужен был именно он?

Автор статьи: Саша Осенева

Фото автора

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *