Противостояние обогатителей

Загадки высоких процентов

Как правило, в сводках соревнований впереди оказывались именно обогатители рудника. Так с чем же были связаны столь впечатляющие производственные победы маломощных и технологически примитивных установок над современной по тем меркам фабрикой «Вакханка» (Бутугычагской обогатительной фабрикой № 1 ТГПУ, впоследствии — обогатительной фабрикой № 1 имени Чапаева)? Именно с поиска ответа на этот закономерный вопрос мы и начнём наши дальнейшие изыскания.

От борьбы с потерями к извращению производственного процесса

Разгадка феноменальной производительности примитивных обогатительных установок крылась в специфической организации труда на руднике «Бутугычаг». Здесь действовала особая категория рабочих, получивших ироничное, но прочно вошедшее в деловой лексикон прозвище «крохоборы». Изначально их задача сводилась к весьма полезной функции: выборочному сбору богатой руды на отвалах, сортировочных площадках и склонах сопок с целью минимизации производственных потерь. Вся собранная ими горная масса направлялась на переработку именно на малые обогатительные установки рудника, хотя официально эти установки должны были снабжаться сырьём исключительно из специально отведенных забоев, разрабатываемых путем ручного бурения.

Однако на практике эта инициатива быстро приобрела совсем другие формы. Вопреки всем инструкциям, сборщики беспрепятственно проникали непосредственно в действующие очистные забои (особенно свободно они чувствовали себя на открытых выработках второго участка) и извлекали из отбитой горной массы самые отборные куски — так называемую штуфную руду. В собранных ими мешках содержание полезного ископаемого в десятки раз превышало среднюю кондицию сырья, которое официально отгружалось на основную обогатительную фабрику имени Чапаева.

Разубоживание сырья и фиктивные показатели

Подобная практика приводила к серьезным технологическим диспропорциям и прямому ущербу для государственного плана. Систематическое изъятие лучшей части руды прямо в забоях вызывало разубоживание горной массы, поступающей на переработку на фабрику имени Чапаева. Возникала парадоксальная ситуация: малые обогатительные установки получали богатейшее штуфное сырье, но из-за крайнего несовершенства своего технологического процесса обеспечивали минимальный процент извлечения. Полноценная руда с высоким промышленным содержанием металла попросту уходила в хвосты.

Несмотря на колоссальные фактические потери продукции, в официальных отчетах картина выглядела блестяще. За счет постоянного притока сверхбогатой штуфной руды производственно-экономические показатели малых установок искусственно раздувались, создавая иллюзию перевыполнения плана и обеспечивая руднику высокую бумажную прибыль.

Административное покровительство и смена вывески

Тенькинское управление неоднократно пыталось пресечь эту порочную систему. В июле 1941 года был издан соответствующий запрещающий приказ, а в августе специальная проверяющая комиссия вновь указала на недопустимость подобных действий. Тем не менее, местное руководство, прямо заинтересованное в удержании высоких показателей любой ценой, продолжало покровительствовать сборщикам. Начальник рудника Сафронов лично выдавал им своеобразные пропуски в забои — сохранилась его резолюция начальнику второго участка: «С подошвы уступов пески брать разрешаю». Сафронов упорно оправдывал эту практику тем, что рабочие якобы приносят пользу, собирая обогащенный песок после взрывов. На деле же в мешках «крохоборов» не было ни щепотки песка — только отборная руда.

Сотрудники отдела технического контроля пытались бороться с хищениями. Так, днем 4 сентября в забое второго участка у нарушителей было отобрано шесть мешков богатой руды, однако под покровом темноты несанкционированный сбор приобретал еще больший размах.

К.А. Копытин — начальник участка № 6 рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».

После резкой критики в прессе осенью 1941 года заместитель начальника рудника по политической работе Андреев и начальник обогатительных установок Копытин, снискавший славу «короля крохоборов», формально отчитались о полном прекращении подобных работ.

На деле же ситуация не изменилась: сборщикам даже установили специальные нормы выработки, а чтобы обойти публичную критику, их просто переименовали из «крохоборов» в «рудоборов». Даже с наступлением зимы, когда объективная возможность сбора руды на отвалах исчезла, а план для малых установок был официально снижен втрое, местническая тенденция сохранения непроизводительного, но выгодного для бумажной отчетности труда продолжала преобладать над государственными интересами.

Удар по показателям «Вакханки»

Падение показателей извлечения металла на обогатительной фабрике имени Чапаева («Вакханке») стало прямым следствием этой порочной практики и хищнического отношения к сырьевой базе.

Систематическое изъятие штуфной руды прямо в очистных забоях приводило к разубоживанию горной массы. В результате по сложной транспортной системе на фабрику доставлялась бедная порода с минимальным содержанием касситерита.

Подобная бесхозяйственность грубо срывала выполнение государственного плана фабрикой, чьи нормативы рассчитывались исходя из средней геологической кондиции руды. Мощные промышленные агрегаты предприятия работали вхолостую, впустую расходуя электроэнергию и изнашивая механизмы на переработке пустой породы, из которой физически невозможно было извлечь требуемый металл.

Таким образом, в погоне за дутыми процентами для примитивных установок руководство рудника откровенно пренебрегало государственными интересами в угоду собственным показателям. Своими действиями оно перекладывало ответственность за сдачу металла на обогатителей «Вакханки», предварительно лишив фабрику качественного сырья и создавая ложную видимость неумения её руководства организовать производственный процесс.

Итоги противостояния: цена фиктивных рекордов

Подводя итоги производственного противостояния между примитивными обогатительными установками и современной фабрикой «Вакханка», можно с уверенностью констатировать, что феноменальные успехи обогатителей рудника носили исключительно бумажный характер. Мнимое лидерство в социалистическом соревновании обеспечивалось не за счёт внедрения передовых методов труда или рационализаторских предложений, а путём прямого искажения технологического процесса и административного попустительства.

На снимке пом. зав. горными работами В.В. Николаев, главный инженер рудника И.П. Мохов и зав. горными работами В.И. Макурин. 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».

Стремление местного руководства любой ценой выполнить и перевыполнить план для получения премий и избежания карательных санкций привело к подмене государственных интересов узковедомственными. Практика ручного сбора богатейшей штуфной руды, изначально задуманная как инструмент борьбы с производственными потерями, фактически превратилась в узаконенную систему изъятия лучшего сырья из действующих забоев. Это не только лишало фабрику имени Чапаева полноценного материала, вызывая критическое разубоживание руды, но и вело к безвозвратным потерям металла, уходившего в отвалы вместе с хвостами маломощных рудничных установок.

История «крохоборов», впоследствии административно замаскированных под «рудоборов», наглядно демонстрирует изнанку некоторых производственных рекордов того времени на руднике «Бутугычаг». Неэффективное использование рабочей силы, прямое игнорирование приказов руководства Тенькинского управления и манипуляции с отчётностью стали следствием ситуации, в которой формальный валовый показатель ставился выше реального процента извлечения металла, критически необходимого промышленности страны. Таким образом, локальные победы малых обогатительных установок оборачивались скрытым, но весьма ощутимым уроном для общего дела.