Начальник смены рудника «Бутугычаг» Костевский. 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Январь. Переподчинение и категорийность
Новая веха в истории рудника была заложена в самом начале 1940 года. Согласно приказу по ГУСДС № 20 от 7 января 1940 года, рудник «Бутугычаг» с 1 января был официально передан из состава Юго-Западного горнопромышленного управления во вновь организованное Тенькинское Горно-Промышленное Управление (ТГПУ).
В состав рудника «Бутугычаг» в то время входили: горный цех как основное производство по добыче касситерита со всеми вспомогательными и обслуживающими цехами; обогатительная фабрика «Вакханка» (как цех обогащения руды); авто- и гужтранспорт, животноводство, строительство, торговля и отделение СВИТЛа.
В 1940 году руднику «Бутугычаг» была присвоена первая категория, согласно приказу № 68 по ГУСДС от 17 января 1940 года.
Январь. Экономия взрывчатки
В 1941 году на руднике «Бутугычаг» фиксировался значительный перерасход взрывчатых материалов, достигавший в отдельных случаях критических показателей — от 12 до 18 кг на 1 кубометр горной массы. Взрывник Н.П. Филатов поставил перед собой задачу добиться максимальной экономии дефицитного сырья и снижения себестоимости добычи.
Оптимизация процесса началась с пересмотра схемы проходки. Филатов предложил перестроить структуру вруба в забое, увеличив число шпуров и перейдя к ведению траншейных работ уступами. Этот метод сразу доказал свою эффективность, однако административный аппарат сопротивлялся нововведениям
Заведующий горными работами Бухвалов выступил против новой методики, предложив ограничить количество шпуров в штольне до шести, что противоречило здравому смыслу и технологической целесообразности. Разрешить производственный конфликт удалось лишь после прямого вмешательства начальника участка Норда. В результате на объекте была утверждена предложенная Филатовым схема, что позволило привести расход взрывматериалов к установленным государственным нормам.
Автор инициативы подчеркивал, что опыт «Бутугычага» должен быть учтен руководителями всех приисков и рудников Тенькинского управления. Рациональный подход к буровзрывным работам позволял не только снизить затраты на кубометр породы, но и обеспечить общую экономию взрывчатых веществ.
Февраль. Переработка руды
Обогатительным фабрикам «Бутугычага» для начала работы приходилось дожидаться появления воды, в то время как на самом руднике добыча руды продолжалась непрерывно.
Тем временем руководство Дальстроя стремилось максимально увеличить переработку богатой руды Бутугычагского месторождения — план по добыче олова требовал не только неукоснительного выполнения, но и перевыполнения. Параллельно необходимо было решить острую проблему затоваривания рудных складов на самом предприятии.
Для реализации этих задач руководство Дальстроя воспользовалось опытом 1939 года, организовав переработку бутугычагской руды на Усть-Утинской обогатительной фабрике. На этот шаг пошли осознанно, несмотря на значительные расстояния и огромные трудности с транспортировкой, которые значительно повышали себестоимость готовой продукции.
Из приказа № 201 по ГУСДС «О горно-подготовительных работах на предприятиях оловодобычи от 27 февраля 1940 года»: «В целях планомерной добычи руды, работы фабрик и своевременного начала промывочного сезона 1940 года приказываю: начальникам ЮЗГПУ Ткачёву и ТГПУ Матвееву:
6. Организовать заброску руды на Устье-Утинскую обогатительную фабрику на период весенней распутицы в количестве 2 000 тонн и на 40-тонную обогатительную фабрику рудника Лазо по зимней дороге 4 000 тонн».
Февраль. О плане подготовке к промсезону в 1940 году
В том же приказе предусматривался ряд мер для обеспечения планомерной добычи руды и бесперебойной работы фабрик, в частности речь шла и о руднике «Бутугычаг». Начальнику Тенькинского горнопромышленного управления Матвееву предписывалось следующее.
Форсировать горно-капитальные и горно-подготовительные работы по проходке вертикальных и наклонных шахт, штолен, откаточных основных, подэтажных и вентиляционных штреков, квершлагов, восстающих (гезенков) выработок и слепых шахт для спуска и подъема руды, доставки крепежного материала и вентиляции. Работы вести с расчетом систематически нарастающего опережения проходки указанных выработок над очистной выемкой руды.
Обеспечить зимнюю заготовку крепежного лесоматериала и его доставку по зимнему санному пути к местам подземных работ. При наличии сплавных рек и ключей в лесосеках прибрежной полосы в зимний период заготовить крепежный лес для его последующего сплава в весенний паводок.
Обеспечить установку передвижных обогатительных фабрик производительностью десять тонн в сутки на «Бутугычаге»: одну единицу — к 1 марта, вторую — к 15 марта 1940 года.
Ремонт оборудования, включая транспортеры, двигатели, насосы, лебедки и вагонетки, полностью завершить к 1 апреля 1940 года, после чего провести обязательные технические испытания. Главному инженеру Тенькинского горнопромышленного управления Васюте обеспечить высокое качество ремонтных работ в установленный срок.
Для проверки готовности приисков к летнему промывочному сезону и передачи законченных сооружений в эксплуатацию создать при управлении комиссии в составе: главного инженера управления, механика, маркшейдера, геолога и инженера-обогатителя отдела оловодобычи Главного управления строительства Дальнего Севера.
Немедленно развернуть на приисках все горно-подготовительные работы по подготовке к промывочному сезону, а именно: прокладку канав (руслоотводных, водозаводных, капитальных, разрезных, нагорных и зумпфов), возведение сплоток, эстакад для желобов, промприборов и транспортеров. Работы производить строго по составленным графикам, установив окончательный срок завершения — 15 апреля 1940 года.
Принять два основных типа промывочных приборов:
а) «Кулибина» (двухшлюзовой с трехкратным отбором гали крупностью 75-50 и 25 мм) производительностью 100 и 50 кубометров в сутки.
б) «Кулибина» с отсадочной машиной типа «Денвера» и «Бенделяри» производительностью 50 и 100 кубометров в сутки.
Срок окончания строительства промывочных приборов и монтажа оборудования к ним — 15 апреля 1940 года. Непосредственно на руднике «Бутугычаг» предстояло построить и запустить в эксплуатацию восемь таких приборов.
Март. Переход на цикличный метод
В связи с внедрением цикличного метода на подземных выработках, предложенного стахановцами И. В. Толстым и А. Г. Стеблюком, на работу этим способом в числе других был переведен рудник «Бутугычаг», согласно приказу № 315 по ГУСДС от 26 марта 1940 года.
Апрель. Авиадоставка
7 апреля 1940 года авиаотряд Дальстроя получил экстренное задание на транспортировку материалов, необходимых для завершения строительных работ на Бутугычагском рудном комбинате. Выполнение рейса было поручено экипажу в составе летчика Кириллова и бортмеханика Шарапова.
Самолет с грузом на борту вылетел из Магадана в 13:30. Около 16-00 борт достиг района устья реки Вакханки. Поскольку взлетной полосы там не было, летчик Кириллов принял рискованное решение сажать машину прямо на строительную площадку.
Миссия была завершена успешно: доставленный груз немедленно передали в производство, что, по свидетельству администрации стройки, позволило избежать срыва установленных сроков завершения работ. В тот же день самолет вернулся на базу в Магадан. По итогам операции коллектив строителей комбината направил в адрес авиаотряда благодарственную телефонограмму, отметив высокое профессиональное мастерство экипажа в условиях отсутствия аэродромной инфраструктуры.
События апреля
В первом квартале 1940 года рудник «Бутугычаг» Тенькинского горного управления перевыполнил план по добыче концентрата, достигнув показателя в 130%. Однако этот результат сопровождался крайне низкой производительностью труда. Годовой план предприятия был рассчитан на ежемесячное увеличение объемов добычи руды, и, несмотря на то что в начале апреля объем добычи возрос в восемь раз по сравнению с первыми днями марта, плановые показатели апреля выполнялись лишь на 80–85%. В отличие от россыпных приисков, добыча на «Бутугычаге» велась не в мягких сланцах, а в твердой гранитной массе. Основным инструментом служили 28–30 пневматических отбойных молотков. Воздух к ним подавался от шести компрессоров марок «ЗИС» и «Мелитополец», установленных на сопке. Эффективность их работы критически снижалась из-за ошибок, допущенных при монтаже воздухопроводной сети в 1939 году: сечения труб не позволяли пропускать весь объем воздуха, радиусы закруглений были выбраны без инженерных расчетов, а в системе отсутствовали ресиверы для улавливания воды и масла. Это приводило к частым простоям молотков, образованию ледяных пробок зимой и общей нехватке мощности — до апреля давление в сети не превышало 3,5 атмосферы. Трубы необходимого диаметра начали поступать на рудник только весной после настойчивых требований начальника рудника Маркова.
Серьезной проблемой стал и износ бурового инструмента: победитовые головки были сточены почти до основания. Поступившая на рудник партия пластин весом 20 килограммов могла закрыть потребности лишь на месяц, а отсутствие запасов твердых сплавов грозило остановкой работ в мае, когда доставка грузов из Магадана традиционно прерывалась весенним паводком. Энергетическая база ограничивалась пятью передвижными маломощными электростанциями. Для растущего плана требовался запуск новых компрессоров марки «Борец», но он напрямую зависел от затянувшегося строительства дизельной электростанции.
Крайне тяжелыми оставались и условия труда. Рудник располагался в трех километрах от жилого поселка, при этом штольни находились на высоте около 600 метров. Ежедневно рабочие тратили более двух часов только на подъем в гору. Горячее питание в обеденный перерыв отсутствовало и было организовано для бурильщиков лишь с 9 апреля, а планы по переносу общежитий и строительству столовой у штолен начали реализовываться только весной. Механизация вспомогательных процессов отсутствовала — тяжелое оборудование поднимали вручную без простейших лебедок. При этом для бурильщиков, составлявших кадровый костяк, не ввели премиальную систему, из-за чего их заработок зачастую оказывался ниже, чем у подсобных рабочих. Ответственность за низкую организацию труда лежала на секретаре парторганизации Арестове и председателя рудкома Самарского, не сумевших наладить социалистическое соревнование, а также на главном инженере Васильеве, проявившем пассивность. Решать технические проблемы, включая поднятие давления воздуха до 6 атмосфер, пришлось главному инженеру Тенькинского управления Васюте, а вся тяжесть преодоления организационной косности легла на начальника рудника Маркова.
Пытаясь переломить ситуацию, в середине апреля стахановцы «Бутугычага» провели совещание, итогом которого стало официальное обращение к строителям, автотранспортникам и дорожным службам. Горняки констатировали, что выполнение плана напрямую зависит от подрядчиков. Они потребовали от Монтажно-строительного треста сдать обогатительную фабрику без отставания от графика, а дизельную электростанцию запустить в два этапа: к 1 и 15 мая. Ввиду скорой распутицы стахановцы обратились к автобазе № 1 с требованием заблаговременно завезти грузы для автономной работы, а дорожным службам поручили максимально сократить период закрытия трассы на время оттепели. Выполнение этих условий горняки рассматривали как ключ к реализации своего главного обязательства: завершить годовой план к 5 декабря — Дню Сталинской Конституции.
Накопившиеся проблемы обсуждались в конце апреля в поселке Усть-Омчуг на расширенном совещании актива Тенькинского горного управления. Около ста делегатов заслушали отчеты начальника управления Матвеева и начальника политотдела Корчагина. В ходе прений была сформирована комплексная картина: хотя рудник перевыполнил план по конечным показателям (добыча концентрата — 130%, условного металла — 170%), это произошло на фоне провала объемных показателей. На добыче горной массы делювия выработка составила лишь 23,6%, а рудной массы — 29%. Состояние геологической разведки признали запущенным: объем подземных выработок составил лишь 2,8% от годового задания. Для спасения ситуации районному геолого-разведочному управлению поручили форсировать поверхностные и подземные разведки, чтобы подготовить новые участки ко второму полугодию. Особой критике подверглась работа конторы Монтажно-строительного треста: сроки сдачи комплекса обогатительной фабрики истекали, но ни один объект не был завершен к передаче. Подчеркивалось, что срыв запуска фабрики в мае поставит под удар всю производственную программу рудника.
Несмотря на все эти организационные и технические барьеры, развернув первомайское социалистическое соревнование, коллектив рудника «Бутугычаг» 29 апреля 1940 года сумел досрочно выполнить месячный план по добыче металла на 100,1%.
Май. Начальник рудника Марков
Начальник рудника Марков поднимался к штольням ровным, размашистым шагом лыжника, легко опираясь на палку вместо альпенштока. В этой размеренной походке чувствовалась его главная черта — феноменальная выдержка и спокойствие. Еще в начале зимы, будучи главным инженером, он вместе с группой стахановцев совершил тяжелейший лыжный переход по колымской тайге до самого Магадана, чтобы лично рапортовать руководству о выполнении годового плана.
А на горе Кармен работа не останавливалась ни на минуту. Гора гудела. В глубоких штольнях сквозь густую каменную пыль тускло мерцали электрические лампочки. Пневматические буры с пулеметным треском вгрызались в гранит, под сводами галерей грохали взрывы. Шла руда. Но рудник задыхался, словно человек на большой высоте — катастрофически не хватало сжатого воздуха.
Чтобы решить проблему энергетического голода, горняки совершили невероятное: прямо в сплошной скале они вырубили огромную пещеру. Там все было готово к приему новых мощных компрессоров «Борец». Ожидалось, что как только они вступят в строй, график добычи резко пойдет вверх.
Однако запуск компрессоров упирался в дизельную электростанцию, а строители из Монтажного треста откровенно не справлялись. То одного не было, то другого. Для сухого бюрократа это стало бы идеальным оправданием: «Строители подвели, энергии нет, я тут ни при чем». Но Марков руководил иначе. Движимый настоящим хозяйским чутьем, он начал отрывать от собственных скудных фондов рудника дефицитные материалы. Он отдавал отстающим строителям цемент, песок, железо, продукты питания, выделял транспорт для вывозки леса — делал все, чтобы стройка сдвинулась с мертвой точки.
«Это же для плана», — говорил он, словно оправдываясь за свою инициативу.
Скромный, сдержанный и невероятно деловитый, он совершенно не боялся трудностей. Именно эта энергия толкнула его на еще один нестандартный шаг: чтобы гарантированно выполнить годовой план, он не стал ждать у моря погоды, а организовал постройку небольшой обогатительной фабрики собственными силами, хозяйственным способом. В этом был весь Марков — человек дела, для которого результат всегда стоял выше формальных препятствий.
Май. Вакханская обогатительная фабрика
С баланса рудника «Бутугычаг» с 1 мая 1940 года был выделен баланс Вакханской обогатительной фабрики, которая начала функционировать со второй половины мая 1940 года и по состоянию на 1 июля 1940 года была выделена в самостоятельную хозрасчетную единицу с непосредственным подчинением ТГПУ.
Июнь. Подводя итоги полугодия
Подробные итоги деятельности рудника «Бутугычаг» и фабрики «Вакханка» за первые шесть месяцев 1940 года сохранились в объяснительной записке к специфицированному отчету по оловодобыче ТГПУ. Отчёт подписали начальник ТГПУ Матвеев, главный инженер Васюта, начальник ПЭО Кочин и главный бухгалтер Гороновский.
Итоги работы рудника «Бутугычаг» и обогатительной фабрики «Вакханка» за первое полугодие 1940 года свидетельствовали о том, что предприятие подошло к выполнению увеличенной государственной программы совершенно неподготовленным. Рудник не был обеспечен необходимыми ресурсами ни для реализации плана 1940 года, ни для работы в условиях зимнего периода.
В первом квартале 1940 года коллективу рудника приходилось выполнять производственную программу в исключительно тяжелых условиях суровой ветреной и снежной зимы. Непогода крайне затрудняла решение вопросов по реконструкции строительства и организации производства.
В течение января и февраля месяцев руководство было вынуждено коренным образом перестроить пневматическое хозяйство рудника. Компрессорные установки были перенесены выше на сопку с целью исключения значительных потерь воздуха в магистралях. Была произведена замена части моторов, что радикально улучшило положение: бурильные молотки начали получать сжатый воздух необходимого давления, что позволило относительно нормально осуществлять процесс бурения.
Однако вследствие неблагоприятных климатических условий работы по реконструкции пневматического хозяйства затянулись. Длительный простой компрессоров стал основной причиной невыполнения плановых объемов добычи горнорудной массы. Кроме того, в течение всего отчетного периода взрывобуровое хозяйство испытывало острый дефицит буровой стали и твердых сплавов («победита»), что приводило к систематическим простоям бурильных молотков.
Установленный план по добыче горнорудной массы рудником «Бутугычаг» выполнен всего на 46,6%. Несмотря на значительный рост объемов добычи во втором квартале по сравнению с первым, план первого полугодия остался невыполненным.
На ходе и развитии горных работ продолжала сказываться критическая неподготовленность забоев к нормальной эксплуатации, допущенная еще в 1939 году. Практически полное отсутствие откаточных путей в первом квартале также негативно влияло на выполнение производственных показателей; качественные изменения в этом вопросе наметились лишь в начале второго полугодия 1940 года.
Согласно плану первого полугодия, обогатительная фабрика «Вакханка» должна была приступить к работе в апреле. Фактически же предприятие начало функционировать с большими перебоями только в конце мая, что отрицательно сказалось на всех показателях хозяйственной деятельности второго квартала.
Запроектированная схема сортировки руды на вакханской сортировочной станции («Кармен») претерпела значительные изменения. Бремсберговое хозяйство северного склона сопки не обеспечивало бесперебойный спуск необходимых объемов горнорудной массы. Вследствие этого рудник был вынужден организовать частичную сортировку руды непосредственно на поверхности (на сопке), что также повлияло на выполнение плана по переделу сортировки.
План по добыче горно-делювиальной массы выполнен лишь на 37,1%. На данные показатели в первом квартале повлияли снежные заносы (январь–февраль) и отсутствие необходимого количества инструмента.
Промывка касситерита на столе Вильфея. Рудник «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Итоговые показатели по промывке концентрата и получению металлического олова за первое полугодие составили 58,1% и 78,9% соответственно.
Таблица показателей работы рудника за I и II квартал 1940 года.
| Период | План (тонн) | Фактически (тонн) | % выполнения | |||
| Конц. | Металл | Конц. | Металл | Конц. | Металл | |
| I квартал | 75,0 | 30,0 | 97,5 | 57,3 | 130 | 191 |
| II квартал | 592.5 | 237.0 | 290,6 | 153,3 | 49 | 64,6 |
| Итого | 667,5 | 267,0 | 388,1 | 210,6 | 58 | 78,9 |
| Периоды | Един. измер. | План | Фактич. | % обесп. |
| I квартал | человек | 2509 | 2025 | 80,6 |
| II квартал | человек | 4452 | 2552 | 57,3 |
| Среднее за I-е полугодие | 3481 | 2293 | 66,0 |
Плохая организация работ как на руднике, так и на фабрике также в значительной степени повлияла на ход выполнения плана.
Абсолютная сумма затрат, падавшая на первое полугодие по конечному переделу основного производства (обогащению), по плану составляла 10 366 тысяч рублей против фактических 7 589 тысяч рублей. То есть было зафиксировано снижение на 2 777 тысяч рублей, или на 26,7 %.
Снижение по статьям калькуляции наблюдалось почти по всем элементам затрат, за исключением статей: «материалы», «содержание зимников» и «общезаводские расходы». Абсолютное превышение затрат по статье «материалы» объяснялось отнесением на данную статью стоимости вспомогательных материалов, связанных с технологическим процессом (в плане они были предусмотрены по цеховым расходам в виде оказания услуг).
Перерасход по статье «содержание зимников» объяснялся предъявлением авизо на соответствующую сумму фактических расходов.
Превышение общезаводских расходов являлось относительным перерасходом в связи с невыполнением плана, с одной стороны, и фактическим отнесением транспортных расходов в смету общезаводских (несмотря на отсутствие их в плане) — с другой.
Стоимость 1 килограмма олова в первом полугодии составляла:
| Наименование | Ед. изм | План | Факт |
| Россыпное | рубль | 121,91 | 180,98 |
| Рудное | рубль | 34, 22 | 33,52 |
| Общая стоимость | рубль | 33,31 | 36,04 |
Превышение плановой стоимости единицы продукции по россыпному олову объяснялось низким процентом содержания металла в песках, что было видно из следующего соотношения: стоимость одного кубического метра песков фактически равнялась 100,56 рубля против 121,21 рубля по плану. Означенное явление стало результатом промывки песков, добытых в зимних условиях с площадей с содержанием металла ниже планового.
Стоимость одной тонны сортированной руды фактически превысила плановую на 29,24 рубля, или на 13 %. В основном удорожание по данному переделу необходимо было отнести за счет стоимости рабочей силы, так как на сопке была введена частичная сортировка руды, а вследствие плохо организованного рудоспуска сортировочная фабрика была загружена не полностью.
Превышение стоимости добытого кубического метра горнорудной массы (198,53 рубля против 173,93 рубля по плану) шло за счет перерасхода сжатого воздуха и затрат на бурозаправочную станцию. Рост затрат на сжатый воздух сверх плана объяснялся значительными потерями вследствие несоответствия сечений воздухопроводов, а также сильной амортизацией большинства старых компрессоров. Перерасход по бурозаправочной возник вследствие огромного расхода стальных каленых буров, количество которых в 40–50 раз превышало использование победитовых.
Освоение плановых затрат на горно-подготовительные работы (ГПР) по россыпному месторождению составило всего лишь 12 %. Столь низкий процент освоения явился следствием переброски основного внимания и средств (в условиях острой нехватки рабочей силы и техники в первом полугодии) на рудные месторождения, так как россыпная добыча составляла всего 5 % от общего объема. Превышение же фактической стоимости одного человеко-дня (42,69 рубля против 21,73 рубля по плану) произошло за счет роста общезаводских и цеховых расходов в связи с невыполнением плана и общим удорожанием материалов.
Освоение затрат по ГПР рудного месторождения составило 49 %. Недоосвоение средств на горно-подготовительные работы объяснялось, с одной стороны, поздней заброской техники и рельсов, а с другой — экстренной актуальностью задач по выполнению плана отбойки горнорудной массы для обеспечения добычи металла.
Июль. Решения партийной комиссии и работа рудника
22 июля 1940 года Центральная партийная комиссия при Политуправлении Дальстроя провела расширенное заседание, посвященное критическому положению дел в Тенькинском горно-промышленном управлении. От стабильной работы горняков Теньки напрямую зависело выполнение годового плана металлодобычи всего Дальстроя, однако руководство управления в лице начальника Матвеева и начальника политотдела Корчагина не сумело мобилизовать коллектив. Это произошло несмотря на масштабную помощь техникой и кадрами, а также на большие затраты на строительство и оборудование новой обогатительной фабрики. Руководители, окончательно потерявшие чувство ответственности и свыкшиеся с постоянными простоями механизмов, пытались оправдать свою бездеятельность объективными причинами. Обстановка на руднике «Бутугычаг» к середине лета характеризовалась аварийным состоянием инженерных коммуникаций и горных выработок. Из-за отсутствия четкого технического руководства процветала неорганизованность: до июля не существовало даже территориального разграничения ответственности. Срыв горно-подготовительных работ привел к хищническому способу ведения добычи: на поверхности скопились огромные отвалы, где ценная руда была перемешана с пустой породой. В таком виде сырье подавалось на обогатительную фабрику, которая в результате получала некондиционный продукт и загружалась лишь на 50% мощности.
Инженерное хозяйство рудника переживало глубокий упадок: нормальное движение руды парализовало отсутствие откаточных путей, рудоспуски установили технически безграмотно, а компрессорное и электрическое хозяйства не привели в порядок. Итогом стали крайне низкие показатели первого полугодия: план по добыче горной массы выполнили на 53,3%, по сортировке руды — на 51%, а по выпуску концентрата — на 74,7%. В первой декаде июля суточная выработка колебалась в пределах 50–60% от плана. Критике подверглась и разведочная служба главного геолога Володина: руководство не располагало данными о перспективных участках, расходуя силы впустую. Рабочие не были закреплены за объектами, сквозные бригады отсутствовали. Политический отдел и парторганизация фактически самоустранились от контроля за экономикой. Выступавшие на заседании Никишов, Сидоров, Егоров, Драбкин, Прун и Васильев вскрыли причины провала и указали пути исправления ошибок. Комиссия объявила Матвееву строгий выговор с занесением в учетную карточку, а Корчагину поставила на вид, обязав их с 1 августа обеспечить безоговорочное выполнение государственного плана.
Н.М. Патрушев — начальник участка № 7 рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Признав решение комиссии справедливым, руководство управления перешло к экстренным мерам по спасению плана. Кадровая реорганизация началась с назначения нового начальника рудника Сафронова и оперативного переселения рабочих и инженерно-технического персонала ближе к объектам. Управление направило 15 специалистов непосредственно на рудник и еще 50 сотрудников на прииск «Дусканья». Техническое обновление затронуло ключевые узлы: расчистили траншеи для отработки богатых жил, а внедрение системы рассеивания песков мгновенно повысило кондицию руды. Инфраструктурные работы сосредоточились на прокладке путей от второго горизонта к бремсбергу. В механическом цеху отремонтировали оба дизеля, а компрессорное хозяйство наконец перестало вызывать опасения. На фабрике «Вакханка» пересмотрели технологическую схему обработки руды, что позволило выйти на суточные нормы августа и сократить расход электроэнергии.
На фоне этого затяжного управленческого кризиса настоящим примером для предприятия становились передовые коллективы, доказывавшие, что дисциплина и личная ответственность побеждают общую неразбериху. Особое место занимала бригада забойщиков под руководством Халимонова. Секрет их высокой производительности заключался в жестком регламенте: бригадир вместе со звеньевыми прибывал на участок за полчаса до смены для технической разведки. Трудовой распорядок исключал случайные простои, а первый перекур допускался только после вывоза 50 тачек горной массы. Такая самоорганизация обеспечила коллективу стабильные 150% нормы, а звено Рукавицына за первые пятнадцать дней июля показало рекордный результат в 276%.
Выдающиеся образцы работы демонстрировали и бурильщики Саллер и Настаченко, выполнившие план на 242% и 233% соответственно. Залогом их успеха было наличие твердого задания и скрупулезная подготовка инструмента: буры тщательно подбирались, а пневматические молотки осматривались на исправность. Опыт этих мастеров доказывал, что при грамотном расчете государственные задания можно перекрывать более чем в два раза.
В ответ на угрозу срыва годовой программы передовые рабочие выступили с коллективной инициативой к открытию седьмой сессии Верховного Совета СССР. Опираясь на стахановский опыт, группа бурильщиков и забойщиков официально закрепила за собой повышенные обязательства на август: довести показатели по бурению до уровня не ниже 150%, а добычу и откатку песков — до 200%. Эти сверхнормативные усилия были направлены на полное покрытие производственного долга за предыдущие месяцы. Горняки «Бутугычага» бросили официальный вызов на социалистическое соревнование коллегам с рудника имени Лазо. Под этим документом, ставшим программой выхода из прорыва, поставили подписи 14 человек, среди которых были инициаторы вызова: Саллер, Настаченко, Халимонов, Рукавицын, Говядин, Гриб и Агапов.
Август. Работа рудника
Наследие летних месяцев тяжким бременем легло на работу рудника «Бутугычаг» в августе 1940 года. К 1 августа 1940 года годовой план по добыче металла был выполнен всего на 30,7%.
В течение июня и июля, на фоне хронического невыполнения плана, на производстве постоянно находились руководители управления Матвеев, Васюта и Корчагин, а также представитель Главного управления Дальстроя Прун. Буквально до последних дней июля они лично пытались руководить процессами, раздавая на местах разрозненные указания без всякой связи друг с другом. Это окончательно лишило коллектив чувства ответственности за порученное дело. Типичным примером такой неразберихи стала история единственного промывочного прибора, строительство которого завершили 18 июля. Выяснить, кто распорядился его возводить, оказалось невозможно: приказ отсутствовал, а проект остался без подписей главного инженера управления Васюты и главного инженера рудника Маркова. Установку возвели на беднейших участках, а ее головку строили из расчета подачи песков на транспортер, который Прун обещал срочно выслать из Магадана. Транспортер так и не прибыл, поэтому прибор пустили с тройной ручной перекидкой песков, из-за чего он пропускал лишь 60–70 кубометров в сутки и ни разу не выполнил план. Только 31 июля новый начальник рудника Сафронов распорядился исправить конструктивный недостаток и перенести прибор на богатые запасы.
На самой сопке ситуация обстояла не лучше. В погоне за объемами отбитой породы начальник участка Титор под предлогом расширения траншеи завалил делювий у жилы номер десять на протяжении 250 метров и вывел из строя жилы номер восемь и двадцать, на восстановление которых ушла масса времени. Бывший заведующий горными работами Музыченко без предупреждения останавливал бремсберг на ремонт, который из-за плохой подготовки растягивался с одного часа до четырех. Партийно-массовая работа практически не велась: начальник смены Галляутдинов был озабочен лишь получением тридцатипроцентной надбавки, коммунист Седов не проявлял активности, новый секретарь парткома Шкляев еще не вник в дела, а помполит Смирнов оправдывал отсутствие агитации занятостью. До конца июля бригады даже не знали своих суточных норм. Итог этой дезорганизации ярко проявился в ночь на 1 августа, когда природа решила испытать горняков на прочность. Разразился настоящий снежный ураган с ливнем, скрывший сопку под белым покровом. Начальники участков растерялись и позволили малодушным саботажникам покинуть рабочие места. Этот инцидент доказал: при наличии сжатого воздуха и техники руднику не хватало лишь большевистского порядка, который Сафронов начал жестко наводить с первых дней своего назначения.
Несмотря на ночную стихию, дневная смена 1 августа стала точкой отсчета обещанного реванша. Первым отличился второй участок под началом Гуторова. Суточное задание по концентрату здесь закрыли на 101%, а по обработке руды план перевыполнили почти вдвое — на 194,5%. За счет феноменальной самоотдачи людей производительность труда на участке взлетела до 300%. Поддержала этот темп и десятитонная обогатительная фабрика Никитина, отработав смену без сбоев. Важным шагом к самостоятельности рудника стал и первый успешный обжиг на новом кирпичном заводе. Запуск местного производства был продиктован острой необходимостью: только для нужд обогатительной фабрики «Вакханка» требовалось не менее 100 000 штук кирпича, и теперь рудник мог покрыть эту потребность своими силами.
В эти же дни на помощь горнякам по собственной инициативе пришли женщины. Активистки Воронина, Хомякова и Смирнова начали приносить горячий чай и бутерброды лучшим бурильщикам прямо в забои, что вызвало огромную благодарность рабочих. Параллельно жены инженерно-технических работников взяли шефство над общежитиями, занявшись обустройством быта передовиков и пропадавших на горе прорабов.
Однако единичные рекорды и энтузиазм не могли скрыть того, что в середине августа суточный план по-прежнему систематически срывался. Хронометраж рабочего дня вскрыл паралич производства и низкую дисциплину. Утро горняков начиналось с четырехкилометрового перехода к цеху, после чего с восьми утра стартовали буровзрывные работы. Отсутствие четкого графика приводило к тому, что взрывы, вентиляция и последующая проверка участков занимали полтора часа. Когда к десяти утра люди добирались до забоев, регулярно выяснялось, что взрывами повреждена электросеть, и поиск монтера сдвигал работу еще дальше. После короткого периода интенсивной добычи, когда по шестому бремсбергу проходило до 84 вагонеток, темпы падали из-за неорганизованных обедов. Ближе к вечеру под давлением начальников участков Решетняка и Воронина начиналась штурмовщина. Взвинченные темпы откатки создавали заторы: принимающий бункер четвертого бремсберга не справлялся, строительство нового затягивалось по вине главного инженера Маркова, и поезда простаивали. К семи вечера часть рабочих самовольно покидала сопку, ориентируясь по солнцу. Особенно низкая дисциплина царила на участке сортировки Матвеева, где люди уходили первыми и безнаказанно сбрасывали пустую породу в бункер. Процесс тормозили и логистические абсурды: 13 августа компрессоры завода «Борец» простояли 45 минут из-за ложного звонка о повреждении линии, а из-за отсутствия штатных стрелочников откатчики теряли время на ручной перевод путей.
Критический сбой произошел 20 августа, когда вышел из строя 600-сильный дизель. Поломка вдвое сократила число работающих молотков, обрушив показатели отбойки. На общих собраниях инструктор Саллер открыто заявлял о неудовлетворительной организации труда, а бурильщик Настаченко подчеркивал, что рекорды невозможны, пока мастерам приходится часами ждать заточки единственного победитового бура или самим расчищать забои. Ситуацию усугубляли конфликты между начальниками участков и подразделениями управления исправительно-трудовых лагерей, из-за чего бригады порой спускались в шахты без нарядов и узнавали о результатах выработки лишь спустя полмесяца.
К.А. Копытин — начальник участка № 6 рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Итоги этого крайне противоречивого месяца официально подвели в начале сентября. Начальник рудника Сафронов признал работу неудовлетворительной, жестко раскритиковав ведение горных работ и дисциплину, вплоть до случаев сна на производстве. Тем не менее на фоне общего упадка чествовали героев: бригаду Халимонова, выполнившую план на 311%, и коллектив Рукавицына с результатом 371%. Образцовыми руководителями признали Копытина и Патрушева. Отвечая на правительственную телеграмму Алексея Стаханова, коллектив не опустил руки и взял официальное обязательство досрочно завершить годовой план по касситериту. Горняки бросили вызов руднику имени Лазо, обязавшись поднять производительность труда до 115%, а подачу руды на фабрику — до 105%. Под этим программным документом подписались Сафронов, Мохов, Решетняк, Саллер и Николаев. Их слова не разошлись с делом: несмотря на повышение плановых показателей на 30%, уже к 5 сентября суточное задание по металлу было выполнено на 104,5%, доказав готовность «Бутугычага» к решающему осеннему штурму.
Август. О вывозе касситерита
Летом 1940 года вывоз оловянного концентрата в Магадан с рудников и обогатительных фабрик Тенькинского и Юго-Западного горнопромышленных управлений производился крайне медленно. Значительное количество готовой продукции на продолжительное время оседало на складах предприятий, что признавалось недопустимым и срывало государственный план отгрузки концентрата на «материк».
Для исправления сложившейся ситуации 15 августа 1940 года был подписан приказ по Главному управлению строительства Дальнего Севера № 0025 «О форсировании вывоза оловянного концентрата из горнопромышленных управлений в Магадан». В документе, в частности, шла речь о руднике «Бутугычаг» и обогатительной фабрике «Вакханка»: «
§ 1.
Начальникам Тенькинского, Юго-Западного и Южного Горно-Промышленных Управлений принять все меры к немедленному вывозу имеющегося концентрата с рудников и обогатительных фабрик в Магадан, организовать систематический регулярный вывоз концентрата добытого вновь.
§ 2.
Начальнику ТГПУ своим транспортом немедленно доставить концентрат с Вакханки на перевал.
§ 7.
КОЛЫМСНАБу во избежание скапливания большого количества концентрата на спецскладе, организовать вывоз его из Магадана на материк каждым отходящим пароходом, партиями 100-150 тонн.
§ 10.
Начальнику ВОХР — батальонному комиссару Григорович обеспечить сопровождение автомашин следующих с концентратом, надежными, проверенными бойцами как при следовании машин из Горно-Промышленных Управлений в Магадан, так и со Спецсклада в Нагаевский порт.
§ 11.
Зам. Начальника спецотдела ГУСДС Галушко, для форсирования вывоза концентрата с рудников в Магадан и проверки выполнения настоящего приказа на местах, командировать в Горно-Промышленные Управления старшего инспектора спецотдела Панасенко».
Август. Участок № 4
14 августа 1940 года начальником участка № 4 горного цеха рудника «Бутугычаг» был назначен инженер Решетняк. Производство находилось в запущенном состоянии: прежний руководитель Титор не справился с возложенными на него задачами и не сумел добиться перелома в работе.
Новый начальник начал с базовой организации труда: пересмотрел расстановку бурильщиков в забоях и перевел участок на трехсменный режим работы. Эти меры дали быстрый результат. Уже 16 августа коллектив перевыполнил задания по всем показателям: отбойка горной массы составила 127%, откатка — 108%, также были значительно превышены нормы по бурению. В последующие дни участок продолжил стабильно удерживать рабочий ритм.
На ближайшем общем собрании инженерно-технических работников горного цеха Решетняк от имени коллектива заявил, что в дальнейшем участок берет на себя обязательство ежесуточно выполнять план по отбойке горной массы на 115%, а по откатке — на 125%.
Август. Бригада Халимонова
В начале августа 1940 года передовая забойная бригада Халимонова, работавшая на первом делювиальном участке рудника «Бутугычаг», приступила к выполнению месячного плана, зафиксировав в первые сутки рекордную выработку на уровне 301%.
Бригада забойщиков Халимова. Рудник «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
При подведении итогов 10 августа выяснилось, что коллектив значительно перевыполнил взятые на себя обязательства: вместо заявленных 200% среднее выполнение плана за первую декаду месяца составило 281%. Наивысший результат внутри бригады тогда продемонстрировало звено Рукавицына, закрывшее задание с показателем 344%.
Развернув внутреннее соревнование между рабочими, бригадир Халимонов сумел развить успех: по итогам второй декады августа среднее выполнение плана по бригаде возросло до 302%. Лидерство уверенно удержало звено Рукавицына (382%), второе место заняло звено Уколова (280%), а третье — звено Щепетова (235%).
Сам производственный участок располагался у подножия сопки, к горному цеху которой вела узкая крутая каменистая дорога. Водоснабжение 13 бутар (промывочных установок) осуществлялось за счет бьющего из-под камней горного ключа. Забои тянулись уступами по крутому склону, а на эстакаде самого верхнего из них, где трудились передовики, был установлен переходящий красный флаг.
Высокие показатели достигались в условиях тяжелого и опасного физического труда. Неудобный забой находился в разработке всего второй день, а транспортировка породы требовала предельной осторожности при ведении тачек по краю обрыва. Риск компенсировался жесткой производственной дисциплиной и строгим соблюдением очередности.
Бригадир Халимонов задавал бессменный ритм всему коллективу, демонстрируя физическую выносливость и отточенную технику перевалки груза на эстакаде. За четыре часа непрерывного хронометража темп работы забойщиков не снизился ни разу. Процесс был выстроен рационально: как только иссякали пески, тачки и лопаты по команде оперативно заменялись ломами и кирками для очистки забоя от камней, после чего вывозка руды возобновлялась.
Деревянные трапы на участке Халимонова объективно уступали по качеству оснащению других бригад, однако были надежно сшиты на подкладке, а на самых трудных отрезках усилены железными полосами. Учет непрерывной выработки вел рабочий, совмещавший обязанности траповщика, инструментальщика и водоноса: он фиксировал количество тачек карандашом на деревянной дощечке (каждый перечеркнутый квадрат обозначал 10 тачек).
По окончании смены, сигналом к которому служил удар по куску рельса, рабочие поднимали тачки наверх для продолжения проходки на следующий день. В состав этой передовой бригады входили лучшие забойщики рудника: Гриб, Присяжный, Говядин, Уколов, Щепетов, Юнин, Бек-Мухаметов, Гриша Агапов и Шакир Хадеев. Свое лидерство они подчеркивали тем, что бригадир ежедневно лично снимал и уносил с собой переходящее знамя, заявляя, что коллектив никому его не уступит.
Во время беседы с представителями политотдела и Политуправления Халимонов подчеркивал, что бригада готова выполнить любое производственное задание, так как рабочие четко осознают прямое влияние объемов добычи на укрепление оборонной мощи страны.
До Верхнего Бутугычага (Центрального), находившегося в четырех километрах от участка, рабочие добирались на попутном автотранспорте.
На фоне рекордной выработки особенно остро ощущалась бытовая неустроенность передовиков — прямое следствие бездействия партийных, профсоюзных и хозяйственных руководителей «Бутугычага». Несмотря на то что после смены рабочие тщательно приводили себя в порядок (так, забойщик Гриб переодевался в чистый костюм, выглядя почти франтом, а бригадир Халимонов проводил вечер за игрой в домино), их жилая палатка поражала убожеством. В помещении отсутствовали даже элементарные тумбочки, окна были занавешены старыми газетами, а доставку свежей прессы стахановский коллектив получал лишь один раз в пять дней.
Август. Бурильщик Лебедев
Среди рабочих рудника «Бутугычаг» бурильщики всегда выделялись внешне: их одежда, руки и лица были постоянно покрыты белой гранитной пылью. Одним из передовиков этой профессии на участке № 2 являлся Лебедев, работавший в 16-й штольне. Его подход к производству отличался строгой самоорганизацией. На смену он приходил заблаговременно: лично осматривал бурильный молоток, отправлял подсобных рабочих за подготовленным инструментом и заранее проверял состояние своего забоя. В случаях, когда рабочее место оказывалось не подготовлено, Лебедев самостоятельно приступал к забуриванию потолка, технологически грамотно располагая шпуры в шахматном порядке.
Рациональное отношение к рабочему времени проявлялось и в нештатных ситуациях. В то время как для многих рабочих частые перебои с подачей сжатого воздуха становились поводом для перекуров и отдыха, Лебедев предпочитал лично вмешиваться в процесс: он шел выяснять причины падения давления, торопя дежурных слесарей и механиков. Аналогичным образом он действовал при задержках с доставкой инструмента, самостоятельно отправляясь в бурозаправочную мастерскую, чтобы максимально сократить время простоя забоя.
Выстроенная таким образом система индивидуального труда позволяла бурильщику стабильно перевыполнять нормативы, обеспечивая ежедневную выработку на уровне 170% и выше.
Август. Степан Рукавицын
В сентябре 1940 года центром стахановских достижений на руднике «Бутугычаг» стал участок № 4, возглавляемый комсомольцем Решетняком. Первые рекордные показатели были зафиксированы в восьмой траншее благодаря тщательной системной подготовке: бурильщики вместе с руководителем заранее осмотрели очистной забой и детально продумали организацию работ. По распоряжению Решетняка траншею очистили от горной массы, заготовили запас инструмента и применили новую тактику, увеличив расстояние между шпурами в среднем до одного метра (более чем в полтора раза). Условия в забое были следующими: длина жилы до 20 метров, ширина 4 метра, с уступами до 1,5 метра по вертикали и до 2 метров по длине жилы. В такой обстановке за 9 часов работы четыре бурильщика выдали 70 шпурометров со средней глубиной шпура 1,5 метра. Всего было пробурено 48 шпуров (глубиной от 0,7 до 1,8 метра) при общем расходе взрывчатки 28,2 килограмма. Хорошее давление сжатого воздуха обеспечило нормальное забуривание. В результате расход бурения снизился до 0,9 шпурометра на кубометр отбитой породы, а суточное задание бурильщики дневной смены выполнили на 750%.
Несмотря на скептицизм отдельных специалистов, считавших первый рекорд случайным, Решетняк кардинально пересмотрел подход к организации труда. Вместо первоначального обязательства выдать 20 разовых рекордов, он поставил цель воспитать 20 рекордистов, способных стабильно давать не менее 500% нормы. Для этого начальник участка перешел к прямому контролю за расстановкой молотков, расположением шпуров, подбором буров и сокращением времени на откатку. Перед началом работы он лично беседовал с рабочими, продумывая ход смены. Эта методика дала результат: вскоре на участке Решетняка уже 15 человек выполняли план в среднем на 500%, а отдельные бурильщики при поддержке коллектива довели выработку до 800%. Успех четвертого участка быстро стал учебной базой для остальных. Начальник участка № 3 горного цеха Воронин, оценив показатели соседей, отправил своих бурильщиков в забои Решетняка перенимать опыт организации труда. Благодаря этой школе рекордистов на всех участках горного цеха начали рождаться новые передовики, а выполнение плана по бурению на 180–200% начало становиться для предприятия обычным явлением.
На фоне производственных побед предприятию приходилось бороться и со стихиями. 8 сентября в трех-четырех километрах от конебазы рудника вспыхнул лесной пожар. Огонь быстро охватил склон сопки и плотной полосой двинулся в сторону дороги. Получив сигнал о происшествии, начальник рудника Сафронов немедленно организовал тушение. Особую слаженность в борьбе с огнем проявили пожарная команда ВОХРа и инженерно-технические работники предприятия. Основные очаги возгорания удалось ликвидировать всего за три-четыре часа, сохранив инфраструктуру рудника, хотя точную причину пожара еще предстояло установить.
Всю первую половину сентября на Теньке стояла хорошая, солнечная погода, однако строители рудника не воспользовались ею для усиления темпов работы. В результате пурга, начавшаяся днем 17 сентября, застала их врасплох. Руководители рудника не обеспечили жесткого контроля за соблюдением сроков, указанных в приказе по Дальстрою № 772, который устанавливал конкретные даты окончания строительных работ для обеспечения нормальной эксплуатации механизмов. На деле к 18 сентября из десяти траншей была укрыта только одна, а к строительству типового бремсберга приступили лишь тогда, когда оно уже должно было завершиться. Крайне медленно шло устройство снегозащиты на бремсбергах: руководивший этой работой инженер Тирситский появлялся на объекте только к 11 часам, из-за чего смена начиналась с трехчасовым опозданием. Сам производитель работ откровенно признавался, что не знает, заготовлен ли с вечера материал, и не контролирует машины, подвозящие лес. Совершенно не подготовили к зиме и бытовые объекты: в пунктах «Горняк» и «Бутугычаг» не все палатки были утеплены, из-за чего в жилищах откатчиков и бурильщиков гулял ветер. Не была сделана лестница для подъема по южному склону, а на сопке не создали запаса топлива даже на одни сутки. Вышестоящее управление и его отдел капитального строительства участком серьезно не занимались. Последствия такой халатности оказались предсказуемыми: первая же осенняя пурга занесла пути, сортировочные площадки и недостроенные траншеи, полностью сорвав добычу и откатку руды 17 и 18 сентября.
Из-за подобных сбоев ситуация на руднике к началу октября обострилась: суточный план систематически не выполнялся как по объемам, так и по качеству руды. Конец рабочего дня для руководителей стал проходить в атмосфере взаимных обвинений между горняками и обогатительной фабрикой «Вакханка». Основной конфликт заключался в учете металла: руководство рудника утверждало, что поставляет качественное сырье, а потери происходят на фабрике, где металл уходит в отходы. Начальник фабрики Азриэль списывал остановки механизмов на отсутствие руды. Однако проверка показала иную картину: 22 сентября фабрика стояла четыре часа из-за аварии на бремсберге, а 23 сентября — семь часов из-за ремонта машины «Бенделяри», уловителей и желобов. Чтобы разобраться в учете, Тенькинское управление ввело должность независимого контролера — инженера-обогатителя Винникову. Ее сверка сводок с 10 по 18 сентября подтвердила, что на «Вакханке» ежедневно терялось минимум 6% металла. Азриэль признавал, что из-за неравномерной подачи сырья фабрике приходится «гнать» работу к концу смены, что неизбежно увеличивало потери.
В то же время серьезные проблемы вскрылись и на самом руднике: образовался значительный разрыв между объемом отбитой массы и количеством руды, пригодной для обогащения. Причиной стало отсутствие учета металла в забоях — от начальников участков требовали валовых показателей, в результате чего участок № 3, перевыполняя объемы добычи, выдавал не более 30% годной руды. Тенькинское управление потребовало перестроить работу: оценивать участки по фактически добытому металлу, бороться с засорением руды пустой породой и отдавать приоритет богатым жилам вместо погони за объемами в бедных зонах. Главным требованием к коллективам рудника и фабрики стало прекращение споров и поиск общего языка для выполнения государственного задания.
События октября
В середине октября 1940 года основной причиной срыва суточных заданий на руднике «Бутугычаг» стал недостаток сжатого воздуха. Об этой проблеме говорили на всех уровнях, однако настоящей борьбы за ее решение не велось. Показательным стал инцидент 9 октября: во время профилактического ремонта 400-сильного дизеля на ступице маховика обнаружили сквозную трещину. Поступило распоряжение немедленно заменить деталь, и механики обязались запустить агрегат к полуночи 10 октября. Однако демонтаж затянулся из-за того, что рабочие не смогли снять гайки с болтов. Присутствовавшие при аварии главный механик рудника Видзовский и начальник дизельной станции Демин существенной помощи не оказывали. Находясь в дежурной комнате, они лишь рассуждали о том, что подобная трещина — из ряда вон выходящее явление, и винили в задержке кого угодно, кроме своих подчиненных. При этом Демин нередко находился на рабочем месте в пьяном виде в самые ответственные моменты, что сходило ему с рук, а главный механик продолжал считать его хорошим специалистом.
Из-за безответственной работы механической службы подача воздуха резко упала: из трех мощных компрессоров завода «Борец» стабильно работал только один, максимум — два. Ситуацию усугубляли простои старых компрессоров «ЗИС». Безнаказанность приводила и к другим инцидентам: на шестом бремсберге из-за аварии разбило четыре вагонетки и снесло копер, но виновных вновь не оказалось. Это критическое положение должно было заставить главного инженера Комарова и заведующего горными работами Мохова усилить контроль за использованием пневматических молотков. Но несмотря на то, что эти руководители работали практически без сна, пользы от этого было мало, так как нарушители дисциплины не привлекались к ответственности. Начальники участков распределяли молотки по своему усмотрению, в результате чего техника использовалась лишь на треть своей мощности. Участковые геологи нашли общий язык с начальниками объектов и пошли на необоснованное расширение забоев, резко сократив добычу по богатым жилам. Из-за этого сентябрьский план по отбойке основных жил был выполнен всего на 25%, хотя на руднике сохранялась ничем не подкрепленная уверенность в общем успехе.
Во второй декаде октября суточный план по-прежнему срывался. Начальник участка № 2 Гуторов, а также руководители Видзовский и Демин продолжали безответственно относиться к работе: они легко брали на себя любые обязательства и так же легко их не выполняли, прикрываясь объективными причинами. Контроль со стороны партийной организации отсутствовал полностью. Заместитель начальника рудника по политработе Алексеев и секретарь парторганизации Смирнов не анализировали причины отставания и не принимали жестких мер к тем, кто срывал выполнение государственных заданий.
М.Е. Навроцкий — начальник компрессорных установок рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
На фоне общих проблем с подачей воздуха и управленческого бессилия позитивно выделялась работа заведующего компрессорной Навроцкого. Под его контролем компрессоры «Борец» работали бесперебойно при наличии электроэнергии. Еще в сентябре Навроцкого как лучшего производственника избрали секретарем комитета комсомола. На новом посту он взял под строгий контроль работу каждого члена организации, наладил политическую учебу и организовал шефство над отстающими участками, привлекая к делу как союзную, так и несоюзную молодежь. По поручению партийной организации он вместе с активом оборудовал специальную комнату для партийно-комсомольской работы. Главной задачей молодежи стала ликвидация долга по металлу, накопившегося за летние месяцы. В эти трудные дни к производственникам присоединились бойцы ВОХРа, а комсомольский актив начал стремительно расти: в труде и общественной жизни отлично проявили себя Поярков, Блясов, Малякин, Панфилова и другие.
Активное участие в спасении положения на руднике приняли и женщины. В преддверии октябрьских праздников они взяли под свой контроль утепление жилья и снабжение производственных цехов дровами. Показательным примером их эффективности стала работа над палаткой № 23: женщины организовали процесс так, что утепление было завершено всего за 14 часов, тогда как профессиональные строители запрашивали на эту задачу двое суток. Успех объяснялся строгим контролем: активистки сами следили за подготовкой материалов и грамотной расстановкой плотников по объектам. Помимо решения производственных и бытовых вопросов, женсовет взял на себя праздничное оформление рудничного клуба и столовой.
Октябрь. Стратегический завоз
Приближалась колымская зима, и для бесперебойной работы рудника «Бутугычаг» требовалось создать запас взрывчатых веществ и горюче-смазочных материалов на случай блокировки трассы во время снежных буранов и пург.
Для обеспечения, на период возможного бездорожья от снежных заносов, бесперебойной работы энергетических установок и транспорта рудника «Бутугычаг», 9 октября 1940 года выходит распоряжение по Главному управлению строительства Дальнего Севера № 979. В нем управляющему трестом «Колымснаб» Комарову с 13 октября предлагалось начать отгрузку руднику «Бутугычаг» Тенькинского горнопромышленного управления взрывчатых, горючих и смазочных веществ.
К третьей декаде октября необходимо было создать двухнедельный запас взрывчатых веществ с необходимым количеством средств детонации и двухнедельный запас ГСМ в количестве 180 тонн. Прилагаемая к распоряжению таблица наглядно демонстрировала структуру потребностей предприятия и его производственные «аппетиты».
| Категория груза | Наименование | Количество (в тоннах) | Примечание |
| Горючее | Бензин | 75 | |
| Керосин | 44 | ||
| Нефть | 44 | ||
| Лигроин | 5 | Топливо для двигателей | |
| Смазочные материалы | Автол | 7 | Моторное масло |
| Моторное масло | 3 | ||
| Вискозин | 2 | Цилиндровое масло для паровых машин | |
| Машинное масло | 1 | ||
| Солидол | 1 |
Ноябрь. Рудник: наращивая темпы
Во второй половине ноября 1940 года затяжной конфликт между горняками рудника «Бутугычаг» и коллективом обогатительной фабрики «Вакханка» перешел в фазу открытых публичных обращений. Обогатители выступили с официальным воззванием, прямо обвинив горняков в срыве социалистических обязательств. Несмотря на обещания, рудник продолжал недодавать сырье и не выдерживал плановую кондицию руды, что приводило к ежедневным простоям оборудования. Коллектив «Вакханки» подчеркивал, что родине нужен реальный металл для укрепления оборонной мощи, и взял на себя встречное обязательство: переработать весь объем спущенной руды с извлечением металла не ниже 110% годового плана. Под этим документом, составленным под руководством Азриэля, подписались двадцать человек, включая Виноградова, Бурдакова, Лукачева, Самарского, Саксина, Зверева и Маралова.
В.В. Николаев — начальник участка № 3 рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Ответ горняков последовал незамедлительно: коллектив рудника признал справедливость претензий. Руководство и стахановцы пообещали начать решительную борьбу с разгильдяйством и нарушениями дисциплины, поручившись, что отныне суточные задания будут выполняться полностью, а качество руды не упадет ниже нормы. Центральным пунктом ответа стало предложение продлить дни ударной работы до 5 декабря — Дня Сталинской Конституции. Под этим обещанием подписались начальник рудника Сафронов, замполит Алексеев, главный инженер Мохов, секретарь партийной организации Смирнов, председатель рудничного комитета Баранцев, а также передовики производства Николаев, Седов, Скибицкий, Рукавицын и Хмеленко.
К 23 ноября руководство Тенькинского горно-промышленного управления попыталось взять ситуацию под жесткий контроль. Начальник политотдела Корчагин заявил, что проблема нехватки сжатого воздуха решена, и теперь его «больше чем достаточно». Новым слабым звеном стала крайне низкая производительность труда из-за плохой организации процесса на местах: бурильщики слишком много времени тратили на подготовку рабочего места и уборку породы. Инженерно-технические работники предложили кардинально перестроить процесс, введя разделение труда: одни забои предназначались исключительно для бурения, другие — только для уборки. Эта система уже начала внедряться: на объекте Бобракова десять из четырнадцати бурильщиков начали стабильно перевыполнять задания. Одновременно с этим началось жесткое судебное преследование нарушителей дисциплины по указу от 26 июня 1940 года. Более пятидесяти человек были осуждены за прогулы; показательным стал случай коммуниста Фринклита, которого исключили из партии и приговорили к шести месяцам принудительных работ.
Для достижения перелома в работе руководство решило направить лучших производственников на самые ответственные участки. Участок № 4 разукрупнили на три объекта, внедрив аккордный метод. Один из них доверили Леониду Седову, который 19 ноября выполнил задание на 124%. Однако его методы не стали общим достоянием: направленный на аналогичный объект Гуторов в тот же день справился лишь на 65,2%, что указывало на отсутствие преемственности опыта. Ситуация оставалась на контроле высшего руководства. Народный комиссар внутренних дел Берия в своей телеграмме прямо потребовал обеспечить выполнение плана по добыче малого металла. Руководители Дальстроя Никишов, Егоров и Сидоров призвали коллективы к предельной мобилизации, указав, что в октябре и ноябре рудник поставлял на фабрику лишь немногим более половины необходимого сырья. Техническое состояние также вызывало опасения: 15 компрессоров «ВВК-200» работали с перебоями, а разведка срывала задания.
22 ноября на партийном собрании рудника главный инженер Мохов констатировал, что ни один из участков не справился с заданием второй декады. Собрание вскрыло факты управленческой медлительности и технической халатности: от не замеченной вовремя шпильки на компрессоре «Борец», приведшей к простою, до случаев, когда начальники просто забывали выводить смены на проходку. На этом фоне выделился метод Седова, который работал по 12–14 часов, обуривая забои именно тогда, когда соседи прекращали работу для уборки. Это позволяло ему всегда иметь запас воздуха. Было решено внедрить этот опыт повсеместно, а также использовать «скользящий график» выхода бурильщиков.
В производственную борьбу активно включились и женщины. Активистка Володина сформировала бригаду из пятнадцати человек, которая занялась исправлением просчетов в подготовке к зиме. Женщины своими силами сшили палатки и укрыли заснеженные траншеи, организовали дежурство для раздачи горячей пищи прямо в забоях и навели порядок в неотепленных общежитиях. На внеочередном совещании женский актив, в составе которого выделялись Валентина Сафронова, Екатерина Развиловская, Вера Петрова и Александра Терещенко, подтвердил готовность при необходимости лично руководить отстающими объектами.
Остро стоял вопрос транспорта: из девяти автомашин на ходу оставались только три, а тракторы работали с перебоями. Начальник парка Вартанян не выполнял обещаний исправить ситуацию, создавая постоянную угрозу снабжению рудника горючим и дровами.
Несмотря на провалы в работе транспорта, на самом производстве к концу ноября ситуация начала выправляться. Горняки взяли высокий темп: за работу в ударную декаду вторую премию получила смена Седова, а третью — Климчук и Горишний. 27 и 28 ноября рудник полностью выполнил план благодаря отличной работе Бобровского, Солодовникова и Селезнева. А 29 ноября, несмотря на полуторачасовой простой северного бремсберга из-за короткого замыкания, начальник смены Наумов сумел не только перекрыть долг, но и перевыполнить суточное задание на 136,6%.
На снимке И.В. Толстой , Г.П. Козлов и П.И. Денченко. Встреча стахановцев в Магадане. 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
28 ноября на помощь прибыли знаменитые бурильщики Колымы Толстой, Денченко и Стеблюк. После встречи с начальником Тенькинского управления Виноградовым и представителем Государственной безопасности Вишневецким они выехали на рудник. Стеблюк предложил создать сквозные бригады, объединяющие бурильщиков и откатчиков. Уже 30 ноября Стеблюк и Толстой за одну смену выполнили норму трех бурильщиков.
При подведении итогов ноября начальник рудника Сафронов указал на системные ошибки: на основном производстве было задействовано лишь 45% рабочей силы вместо плановых 51%. Резкая критика прозвучала в адрес Гуторова, который не заметил перемерзший воздухопровод, и Бобракова за медлительность в расширении фронта работ. Тем не менее за последнюю декаду месяца план по отбойке выполнили на 102%, а в последний день ноября на фабрику отправили 138,9% руды. Стабилизировалась работа дизельной станции и механизмов, за которыми следил Воронин. Большую роль сыграли комсомольцы Бердник и Файрушин, фактически жившие на производстве.
Тем не менее серьезной проблемой оставалась трудовая дисциплина. Вопреки суровому указу от 26 июня 1940 года, только за ноябрь на руднике было зафиксировано 14 прогулов. Рабочие самовольно уходили с рудника и днями не появлялись на сменах, что прямо указывало на провал воспитательной работы. Несмотря на все эти трудности, общее собрание завершилось на подъеме. Горняки взяли на себя амбициозное обязательство — полностью завершить годовой план к 20 декабря. Приглашенные стахановцы пообещали работать через смену, чтобы успевать обучать местных рабочих. Рудник вступил в финальную битву за металл.
Декабрь. Геологи и ВОХР в борьбе за план
В начале декабря 1940 года для выполнения годового плана на руднике «Бутугычаг» были мобилизованы все внутренние резервы: на помощь производству пришли бойцы военизированной охраны, геологи и даже руководство лагеря.
Так, на помощь горнякам из поселка Усть-Омчуг прибыли комсомольцы и бойцы ВОХР Бердник и Файрушин. Их направили на отстающий участок под руководством Копытина. Прибывшие круглые сутки находились на производстве, взяв на себя руководство бригадами. Благодаря их умелой организации участок быстро перестал числиться в отстающих, а задания по откатке породы начали выполняться в двойном размере.
Свое конкретное обязательство в эти решающие дни взяли и работники геолого-разведочного бюро, решившие дать максимум металла в общий фонд рудника. 30 ноября на совещании горняков выступила инженер-геолог Терещенко — лучшая активистка местного совета женщин-общественниц. Она заявила: «Мы ручным бурением на второстепенных участках дадим значительное количество металла. Нам нужна только небольшая помощь».
Поддержка пришла незамедлительно. Присутствовавший на совещании начальник местного отделения СВИТЛа Тараскин прямо на месте обязался от имени работников своего управления совместно с коллективом геолого-разведочного бюро дать в оставшиеся дни декабря 2% от всего годового плана. Горняки единодушно поддержали это предложение, и в тот же день Терещенко и Тараскин отправились на производство — формировать новые бригады и готовить забои.
Декабрь. Летопись победы
В начале декабря 1940 года на руднике «Бутугычаг» развернулось небывалое по своему размаху социалистическое соревнование за досрочное завершение годового плана. В эту борьбу включились все: от начальников участков до рядовых откатчиков и общественных деятелей. Огромный энтузиазм проявляли женщины-активистки рудника. Инженер-геолог Александра Ивановна Терещенко и Екатерина Борисовна Развиловская отдавали все свои знания делу увеличения фонда металла. По вечерам в клубе активистки регулярно обсуждали результаты своей работы и намечали новые мероприятия для помощи горнякам.
Начало ударному месяцу было положено 1 декабря — коллектив резко увеличил выдачу металла. Участок № 3 дал в полтора раза больше породы, чем накануне, а Седов в очередной раз перевыполнил суточное задание.
3 декабря начальник объекта Седов выполнил суточный план отбойки металла на 124%, а его начальники смен Долинин и Поярков дали по 133%. Неожиданно высоких результатов добился начальник смены участка № 6 Волынкин — долгое время не выполнявший заданий, он внезапно вырвался вперед, выдав 168% плана. Настоящие стахановские образцы труда показывали рядовые рабочие: в первых рядах шли откатчики Меньшиков, Константинов, Богданов и Терновский, бригадир откатчиков Агапов систематически перевыполнял нормы, а механик горных участков Воронин обеспечивал бесперебойную работу механизмов. Безупречно трудились бурильщики Косарецкий и Скибицкий, последний из которых был удостоен почетной грамоты Главного и Политического управлений.
Однако общее положение рудника оставалось сложным. 6 декабря состоялось производственное совещание, где подводились итоги пятнадцатидневной ударной работы с 20 ноября по 5 декабря. Главный инженер Мохов в своем докладе констатировал: горняки с задачей не справились, выполнив план по металлу за этот период лишь на 92%. Тем не менее, перелом уже наметился — за первые пять дней декабря отбойка составила ровно 100%. Показатели самого дня совещания, 6 декабря, вселяли оптимизм: рудник в целом дал 124% задания. Ранее самый отстающий участок № 6 под руководством Гумина выдал 154%, а начальник объекта жилы «Аида» Бобраков — 120%. Мохов заявил, что эти успехи гарантируют руднику выполнение годового плана к 20 декабря. Участок Седова в этот момент частично отстал из-за внезапного падения содержания металла в породе, но лидер соревнования твердо пообещал выполнить годовое задание еще раньше — к 15 декабря.
С 7 декабря темпы начали стремительно расти в ходе очного соревнования с обогатительной фабрикой «Вакханка». В этот день рудник дал 149%. Отлично сработал третий участок Николаева — 158%, его соперник Гумин выдал 137%, а участок Гуторова — 130%. Седов, работая ровно и без перебоев, показал 136%. Лишь начальник жилы «Аида» Бобраков, ранее стабильно наращивавший темпы, 7 декабря немного сдал позиции, выполнив задание на 96%.
Но уже на следующий день, 8 декабря, «Бутугычаг» одержал новую победу, закрыв сутки на 163%. Седов выдал впечатляющие 231%. Бобраков, во время проверки договоров обязавшийся систематически давать 120%, перекрыл свое обещание, выдав 147,5%. Впечатляющие цифры показали и другие командиры: Гуторов — 153%, Гумин — 144%, а участок № 3 Николаева, усиленный знаменитыми колымскими бурильщиками Стеблюком, Толстым и Денченко, дал 154%.
Бурщик-стахановец рудника «Бутугычаг» Стеблюк. 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
К 10 декабря соревнование переросло в настоящую битву рекордов. Недавний триумф начальника участка № 8 Седова, выдавшего феноменальные 360% по отбойке металла, не давал покоя руководителю жилы «Аида» Бобракову, который решил во что бы то ни стало вернуть себе лидерство. Он развернул борьбу за максимальную добычу и по итогам суток дал 260% плана, фактически в одиночку выполнив суточную норму всего рудника. Его начальник смены Гудожников в этот день установил личный рекорд — 380%. Этот успех имел колоссальное значение, так как жила «Аида» занимала одно из первых мест на руднике по удельному весу и давала руду с высоким содержанием касситерита. Вдохновленный победой, Бобраков взял обязательство перекрыть свой собственный рекорд в оставшиеся дни декабря. Благодаря таким мощным рывкам передовиков, суточный план всего «Бутугычага» 10 декабря был выполнен на 180%.
Вторая пятидневка месяца ознаменовалась значительным улучшением производственных показателей. Суточный план по количеству добытого металла стабильно выполнялся на 125–180%. Однако за этими впечатляющими цифрами скрывался серьезный разрыв между успехами горняков и конечными результатами обогатительной фабрики «Вакханка», которая в это же время едва перекрывала 100% задания.
Практика исчисления выполнения плана по отбойке металла без учета объема горной массы приводила к колоссальному разубоживанию руды и скрывала плохую работу горняков. Начальники участков узнавали о низком качестве добытого сырья лишь на следующий день из сводок фабрики. Сортировка на руднике была организована крайне примитивно: вдоль рельсового пути на железных листах рабочие ручным способом отбирали лишь крупные куски пустой породы, отправляя всё остальное на переработку. Отсутствие надзора и игнорирование метода грохочения привели к тому, что фабрика, ставя рекорды по производительности, получала крайне мало металла. Так, 5 декабря смена Зверева переработала 170,4% руды, но получила лишь 125,5% металла при содержании 75,3% от плана. 10 декабря та же смена при переработке 202,4% руды дала лишь 124% металла. В целом по фабрике 11 декабря качество руды упало до катастрофической отметки — 58,7% плана.
Несмотря на проблемы с качеством, гонка за объемами продолжалась. 12 декабря передовые участки выдали новые рекорды. Победителем дня стал начальник участка № 6 Гумин с показателем 260% суточного задания. Седов выполнил план на 215%, а Бобраков — на 181,5%. В то же время участки Николаева и Гуторова продолжали отставать, не превышая 80–90%. Особенно тревожная ситуация сложилась на решающем участке № 3 Николаева, где срочно потребовались организационные мероприятия. В целом по руднику 12 декабря план был выполнен на 161%. 13 декабря передовики закрепили успех: Леонид Седов вновь вышел на первое место с результатом 227%, Гумин дал 188%, а Бобраков на жиле «Аида» — 145,5%. Общий показатель рудника составил 143,5%.
15 декабря стал триумфальным днем для Леонида Седова. На переполненном собрании в столовой на сопке главный инженер Мохов подвел итоги пятнадцати дней решающего месяца: рудник выполнил месячный план по отбойке на 56,2% (116,3% от пятнадцатидневного задания). Седов сдержал свое слово и досрочно завершил годовое аккордное задание, тут же взяв на себя новое обязательство — дать до конца месяца еще 2% годового плана всего рудника.
Однако 18 декабря рудник внезапно не выполнил суточный план. Причиной стали перебои в работе дизельной электростанции: по вине механика агрегат простоял в ремонте 20 часов вместо положенных полутора. Несмотря на простои, передовые участки держались: Седов выдал 155%, Гумин — 124,5%, а Бобраков — 109,5%. Участки Николаева и Гуторова продолжали тянуть предприятие назад.
Ночью 19 декабря горняки выслушали обращение руководителей Дальстроя и обязались сделать завершающую декаду года образцовой, а 20 декабря на «Бутугычаге» начались стахановские вахты.
К 20 декабря долг участка Гуторова перед государством стал угрожающим — план был выполнен всего на 42,5%. Кроме того, 22 декабря вновь остро встал вопрос качества. Если Седов давал 131,5% по металлу и 139,6% по руде, то Гуторов выдал 213% объема руды при ничтожных 79% металла. Аналогичная ситуация сложилась и у Бобракова. Поскольку их объекты составляли более половины задания рудника, от них потребовали немедленной перестройки работы.
24 декабря на митинге в честь созыва XVIII Всесоюзной конференции Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) начальник рудника Сафронов сообщил, что осталось выполнить всего 3,6% годового плана. Леонид Седов предложил объявить оставшиеся дни «рекордными днями имени конференции». Гумин обязался давать 150% ежедневно, а Николаев — удвоить добычу. Финиш годового плана был назначен на 29 декабря.
Чтобы исправить ситуацию с резким падением качества руды, руководство пошло на решительный шаг: Леонида Седова срочно перебросили на новый, проблемный участок.
За две смены он навел там порядок, и уже 24 декабря его участок выдал 155% кондиционной руды, что сразу подняло содержание металла для фабрики «Вакханка» на 30%. В эти же дни новых высот достигли другие стахановцы. Участок № 6 Гумина 23 декабря выдал 134%, а начальник смены комсомолец Ельшаев — 181%. Гуторов на жиле № 8 наконец вошел в график, выдав 24 декабря 131% отбойки. Звено откатчиков Гриба показало результат 187%, а спарщики Кутузов и Рукавицын ставили исключительные рекорды на откатке — от 230 до 250% ежесменно.
26 декабря был объявлен Днем рекордов, и все участки перевыполнили задания. Впереди оказался участок Лыгина (бывший объект Седова) с результатом 342%. Участок Гуторова дал 183%, а на участке Седова отличился начальник смены Солодовников — 207%. Рудник в целом в День рекордов выполнил план по добыче руды на 174%. Качество сырья заметно улучшилось, хотя всё еще требовало внимания.
Чтобы закрепить успех, 29 и 30 декабря также были объявлены днями рекордных показателей. Горняки рудника «Бутугычаг» ознаменовали эти дни выдающимися показателями в 140–145%. На фабрику «Вакханка» поступала руда высокого качества, и в эти ударные дни металла было выдано больше, чем когда-либо.
Подводя итоги года
К 1 августа 1940 года ситуация на руднике «Бутугычаг» выглядела угрожающей: годовой план был выполнен всего на 30,7%. Основными причинами провала стали отсутствие формализм в проведении социалистического соревнования и полное игнорирование принципа единоначалия. В августе и сентябре Главное и Политическое управления Дальстроя пошли на радикальные меры, полностью сменив руководство рудника. Перед новыми кадрами была поставлена боевая задача: за оставшиеся пять месяцев выполнить весь годовой план по малому металлу.
Первоочередной задачей стала борьба с пораженческими настроениями, поскольку мысль о невыполнимости плана разделяли даже некоторые коммунисты и комсомольцы. Причина неудач крылась в чехарде управленцев: до сентября на руднике сменилось пять секретарей партийной и столько же секретарей комсомольской организаций. Лишь к концу сентября было сформировано дееспособное партбюро. В основу укрепления дисциплины легло доведение до каждого трудящегося Указа Верховного Совета от 26 июня. С октября агитаторами стали все руководители. Социалистические обязательства приобрели конкретный характер: например, механики сократили время профилактического ремонта на дизельной станции с четырех часов до полутора-двух.
Уже к 5 сентября выявились первые победители соревнования: за отличные показатели премировали забойщиков бригады Халимонова, а также бурщиков Скибицкого и Миленко. К годовщине Октябрьской революции на первое место вышел молодой инженер Леонид Иванович Седов. В авангарде также шли Бобровский, Поярков и Малякин. Партийное бюро установило повседневный контроль над производством, регулярно заслушивая отчеты главного инженера рудника Ивана Павловича Мохова. Благодаря его поддержке и участию главного инженера управления Комарова было принято стратегическое решение: форсировать отработку богатейших жил, выделив их в самостоятельные ударные объекты. Одной из «болевых точек» рудника оставалось компрессорное хозяйство, но после того как его начальником назначили секретаря комсомольского комитета Навроцкого, ситуацию удалось переломить в кратчайшие сроки: всего за пару дней количество работающих машин увеличилось с 9 до 19.
Однако зима 1940 года выдалась на Колыме исключительно суровой. К началу ноября на сопке ударили морозы свыше 40 градусов, ледяной ветер и пурга засыпали траншеи снегом. До конца года оставалось два месяца, а до выполнения государственного плана не хватало критических 30%. Над рудником «Бутугычаг», обогатительной фабрикой «Вакханка» и всем Тенькинским управлением нависла угроза срыва задания. Прежнее начальство управления — Матвеев и главный инженер Васюта — не справилось с ситуацией и было снято с должностей. Первого ноября управление принял Виноградов в тандеме с главным инженером Комаровым. Детально изучив положение на руднике, они обнаружили истинные причины отставания: бессистемную организацию труда и ошибочную расстановку людей.
Мохов Иван Павлович, работник Дальстроя с 1940 по 1951 годы. 1955 год. Фото из архивов МОКМ.
Огромную роль в наведении порядка сыграл Иван Павлович Мохов, чья колоссальная энергия стала примером для всего коллектива: он появлялся именно там, где возникала угроза остановки работ. На самый сложный участок поставили Леонида Седова, который на практике доказал, что правильная организация труда творит чудеса.
Производительность на его участке выросла до 300%, план перевыполнялся ежедневно, а за первые 15 дней декабря участок Седова закрыл полумесячное задание на 170,5%. Не менее блестяще проявил себя Малякин, переброшенный с конной базы на руководство сменой бремсбергов. Вместо плановых 31 рейса в день его смена выдавала от 40 до 52 рейсов, неукоснительно выполняя обязательство бесперебойно отправлять на фабрику всю добытую руду.
Настоящим испытанием на прочность стала пурга в ночь на 6 ноября, угрожавшая занести снегом самую богатую жилу «Аида». По предложению Виноградова восемнадцать женщин — жен горняков — проработали всю ночь и сшили из мешков две огромные палатки для перекрытия траншей. Женский коллектив фактически стал вторым фронтом битвы за металл: они доставляли горячее питание прямо в забои, утепляли общежития и вели агитацию. 5 декабря женщины своими силами открыли заброшенный забой, сформировав три бригады ручного бурения. Когда на объекте Бобракова внезапно исчезла жила, именно эта «женская» траншея спасла положение, выдав около 1% всего годового плана. Руководство особо отметило самоотверженный труд Панфиловой, Развиловской, Алексеевой, Яковлевой, Терещенко, Сафроновой, Петровой и Володиной.
Когда пурга отрезала дорогу и прекратился подвоз нефти, механики Пигарев, Горишний и Бутловский спасли дизельную электростанцию от остановки, заставив агрегаты работать на смеси отработанного масла с керосином. Для доставки горючего на сопку мобилизовали весь непартийный актив: бухгалтеров, экономистов и снабженцев под руководством начальника планового отдела Кучкова. Ярким примером преданности делу стал сменный механик Горишний, который в 35-градусный мороз несколько раз опускался в градирню для замены фильтра.
В период решающего штурма ключевой силой стала комсомольская организация, оперативно устранявшая прорывы на производстве. Начальник смены Поярков на своем объекте досрочно завершил годовой план уже 15 декабря. Когда шестой участок Гумина и Елышева начал систематически срывать графики, комсомольцы взяли его под жесткий контроль. Несмотря на попытки Елышева оправдаться объективными причинами, собрание наметило четкий план помощи, и уже 19 декабря участок триумфально выполнил годовой план по металлу, обязавшись в дальнейшем давать не менее 150% в сутки. Для защиты шестого бремсберга от снежных заносов был организован масштабный субботник с участием более 30 человек.
Остро стоял вопрос с откаткой руды: в ноябре там образовались завалы, из-за которых простаивала фабрика «Вакханка». Комсомольцы взяли шефство над участком, и за две недели транспортный коллапс был ликвидирован. Свою лепту внесли и бойцы ВОХР. Звено под руководством комсомольца Москвина не допускало ни минуты простоя вагонеток, выполняя норму на 150–180%. Другие бойцы обеспечивали фабрику и электростанцию дровами, садились за рули автомашин и боролись со снежными заносами на мотовозной дороге. Жестко пресекалась и любая дезорганизация: за прогул в напряженный период исключили из комсомола начальника смены Смирнова, а за формальное отношение к делу получил взыскание начальник смены Селезнев.
Как подчеркивало руководство, главная гордость «Бутугычага» — это была не техника, а люди. Инженеры, рабочие, служащие, бойцы охраны и женщины — именно их невероятные усилия позволили руднику победить. Пройдя через суровые боевые дни 1940 года, коллектив доказал свою абсолютную готовность к выполнению любых задач.
Итоги 1940 года. Оценка руководством ТГПУ
Выполнение государственного плана по добыче олова в 1940 году в Тенькинском горном управлении проходило в условиях предельного напряжения. Сложившаяся к концу года ситуация требовала от горняков совершить почти невозможное: в течение последних трех месяцев года необходимо было выдать 41,4% годового задания. Фактически за одну четверть года требовалось проделать объем работ, сопоставимый с тем, что был выполнен за предыдущие девять месяцев.
Такое положение стало прямым следствием неудовлетворительной организации планирования. В качестве доказательства несерьезного подхода планирующих органов приводилась разверстка заданий по кварталам. В первом квартале 1940 года было запланировано лишь 3% годового объема, во втором — 23,7%, в третьем — 52,8% и в четвертом — 20,5%. На практике же выполнение распределилось следующим образом:
- I квартал: 5,7%;
- II квартал: 15,3%;
- III квартал: 37,6%;
- IV квартал: 41,4%.
Такое планирование не мобилизовало людей, а, наоборот, деморализовывало коллектив. Основная тяжесть плана перекладывалась на самую неблагоприятную в метеорологическом отношении часть года. Сталкиваясь с внушительной цифрой в 41,4% в условиях суровой зимы, люди нередко терялись, что ставило под удар выполнение общей задачи.
Подготовку новых участков и нарезные работы на руднике забросили настолько, что процесс превратился в лихорадочную погоню за «богатыми» жилами. Из-за запущенной разведки и ориентации на заведомо невыгодные методы добычи люди были вынуждены постоянно переходить с одного объекта на другой. Вместо планомерного освоения месторождения работа превратилась в хаотичные поиски, что изматывало коллектив и лишало производство стабильности.
Ситуация с кадрами выглядела парадоксально. С одной стороны, с молодежью практически не работали: новичков не воспитывали и не обучали должным образом. С другой — руководство не умело правильно распределить имеющихся специалистов. В итоге на руднике сложилась нелепая картина: в то время как на основном производстве в забоях остро не хватало рабочих рук, десятки людей бродили по территории без дела, поскольку за ними никто не наблюдал и не ставил им четких задач.
Техническая мощь предприятия использовалась нерационально: важнейшие агрегаты и механизмы, от которых напрямую зависел успех плана, регулярно простаивали просто из-за отсутствия должного контроля. Эту бесхозяйственность дополнял идеологический вакуум — партийно-массовая и профсоюзная деятельность на руднике почти не велась. Только в самые последние месяцы года, когда ситуация стала критической, коммунисты и комсомольцы наконец «проснулись» и взяли на себя роль производственного авангарда.
В конечном счете стало очевидно: чтобы Бутугычаг вышел победителем, руководству пришлось проделать колоссальную работу по вытягиванию предприятия из «болота прорыва», в которое оно попало из-за этих системных ошибок.
Несмотря на все трудности, именно социалистическое соревнование, развернувшееся в решающий период, позволило горнякам ежедневно одерживать производственные победы.
Гумин Емельян Алекссевич — начальник участка № 6 рудника «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
В этой борьбе выросли новые стахановцы и вожаки масс, чьи имена стали известны всей Колыме: товарищи Седов, Гуторов, Гумин, Николаев, Поярков, Молякин, Навроцкий и другие. Эти люди, вопреки морозам и вьюгам, своим энтузиазмом подняли коллектив на борьбу за металл. Особо отмечалась роль главного инженера управления товарища Комарова, который стал подлинной душой коллектива, вложив в выполнение плана огромный труд и энергию.
Единственным подразделением, к которому не было предъявлено никаких претензий, стала фабрика «Вакханка». Здесь хозяйственная работа умело сочеталась с политической подготовкой. Коллектив фабрики в кратчайший срок освоил сложный технологический процесс и вывел предприятие на проектную производственную мощность, став примером эффективного освоения ресурсов.
Выполнение годового плана по олову Дальстроем
30 декабря 1940 года Дальстроем был выполнен годовой план по «малому» металлу — олову. Приказом по ГУСДС № 1776 отмечалась успешная работа коллективов прииска «Хета», фабрики «Кинжал» ЮГПУ, Тенькинского горнопромышленного управления (в частности, рудника «Бутугычаг»), а также фабрики «Вакханка» и рудника имени Лазо ЮЗГПУ.