Вскрыша торфов экскаватором «Воткинец» № 214. 1940 год. Фото из газеты «Металл Родине».
Прииск имени Третьей пятилетки был создан согласно приказу № 1330 по ГУСДС от 31 декабря 1939 года.
Для обеспечения выполнения плана горно-подготовительных работ при ликвидации прииска имени Лазо в состав прииска имени Третьей пятилетки передали два паровых экскаватора «Воткинец» (№ 214 и № 217), которые проработали на полигонах вплоть до их передачи на другие объекты Дальстроя в 1942 году.
Экскаватор «Воткинец»
Паровой полууниверсальный полноповоротный гусеничный экскаватор МIIIП-1,5 (или М-III-п) был первым советским гусеничным экскаватором, серийно выпускавшимся с 1932 года до конца 1940-х Воткинским машиностроительным заводом по чертежам ВТКЭ, созданным на основе зарубежных образцов.
Машина была универсальной, оснащалась ковшом емкостью 1,5 м³, цельнометаллической стрелой, имела вес около 65 тонн и использовалась для карьерных работ. Рабочее оборудование экскаватора состояло из прямой лопаты, драглайна, крана и грейфера. Грузоподъемность при работе краном — 15 тонн.
Гусеничное ходовое устройство рамное, многоопорного типа, приводилось в действие зубчатой передачей.
1940 год
Март. Ремонт экскаваторного парка
В 1940 году выполнение плана по вскрыше торфов на прииске имени Третьей пятилетки во многом зависело от работы экскаваторного парка. Успех промывочного сезона решался в ремонтных мастерских: машины требовалось не просто «подлатать», а вывести на полигоны в идеальном техническом состоянии. Однако реальность оказалась далека от построенных планов.
Персональная ответственность за подготовку техники лежала на главном механике прииска Моторыгине. На деле же ремонт машин оказался пущен на самотёк. Главный механик не владел ситуацией в механическом цехе, где стояли на ремонте два мощных экскаватора «Воткинец», и, отвечая на вопросы журналистов о ходе работ, лишь пожимал плечами, заявляя, что «в последнее время работу не проверял».
Графики ремонта отсутствовали, а организация труда в мастерских была крайне низкой. Пока один слесарь в одиночку час пытался подвести тяжёлое бревно под машину, группа рабочих часами просиживала без дела возле электростанции. Моторыгин же оправдывал простои «нехваткой рабочих рук», не замечая очевидного организационного хаоса.
О том, как проходил ремонт экскаваторов, на своих страницах красноречиво писала газета «Металл Родине»: «Рядом с механическими мастерскими стоят два экскаватора, засыпанные снегом. Экскаватор № 214 ожидает серьезного ремонта. У него нужно капитально отремонтировать ходовую часть. Но Моторыгин только разводит руками. Он не знает, что и как надо делать. Оказывается, лучше осведомлен о ходе ремонта машинист экскаватора Загрудный. Ему в этом сезоне придется перевалить сотни тысяч кубометров грунта, и он один лишь беспокоится о судьбе своей машины.
— Работы еще очень много, — говорит Загрудный, — нужно наварить ведущие ходовые звездочки, заново отлить две втулки для ведомых колес. Особенно сложная работа по сбору ходовой тележки. Сейчас нужно торопиться с отливкой втулок для центрового станка. У ходовой тележки прошлый год лопнула правая сторона рамы, ее нужно сварить. Ремонт очень серьезный. Только у нас с ним не спешат.
Рядом с этим экскаватором стоит другой — № 217. Этой машине требуется произвести полный ремонт ходовой тележки. Необходимо заменить 28 втулок, поставить 4 пары вкладышей для ведущих полуосей. Сейчас работы приостановлены. Спокойно стоит машина, занесённая снегом».
Показательным примером бесхозяйственности стала история с головным роликом стрелы. Машинист Загрудный сдал его в ремонт ещё в декабре, но деталь просто забросили, а позже — и вовсе украли. На прииске ходили слухи, что деталь «увели» на рудник имени Чапаева для нужд бремсберга. Руководство прииска ограничилось «охами», так и не решив проблему, без которой пуск экскаватора был невозможен.
Паровой полноповоротный гусеничный экскаватор МIIIП-1,5 (или М-III-п) «Воткинец» с ковшом емкостью 1,5 куба. Фото из архивов МОКМ.
Тем временем между начальником прииска Плаховым и Левашовым уже не первый месяц продолжался спор, чем будут оснащены экскаваторы — «драглайном» или «лопатой».
(Это противостояние закончилось ничьей. В 1940 году один экскаватор в итоге работал с прямой лопатой, а другой — с драглайном. Это хорошо видно на одной из фотографий в газете «Металл Родине» — О.В.)
Катастрофически обстояли дела и с кадрами. Для бесперебойной круглосуточной работы двух тяжеловесных машин требовалось как минимум шесть квалифицированных машинистов, однако на всём прииске их числилось лишь двое. Остро не хватало помощников, кочегаров и слесарей. Взять готовых специалистов было негде, а руководство прииска имени Третьей пятилетки внимания подготовке кадров не уделяло.
К концу марта полигоны всё ещё не были готовы к приёму экскаваторов. Горький опыт промсезона 1939 года, когда из-за скверной планировки и отсутствия фронта работ машины приходилось вхолостую перегонять с места на место, так никого и не научил.
В довершение этой грустной картины надо сказать, что на прииске абсолютно ничего не сделали для заготовки топлива. Для нормальной работы паровых экскаваторов требовалось сжигать не менее 60 кубометров дров ежесуточно. Топливный вопрос следовало закрыть задолго до вывода машин в забой, но к апрелю он так и остался висеть в воздухе.
Апрель должен был стать месяцем вывода техники в забой, но прииск встречал его с разобранными машинами, отсутствием топлива и дефицитом людей. Отделу главного механика Юго-Запада (главный механик Надион) требовалось немедленно вмешаться, обеспечить прииск запчастями и установить повседневный контроль, чтобы спасти вскрышные работы 1940 года от неминуемого срыва.
Май. Работа экскаваторов. Первые итоги
Закончив с большим опозданием ремонт экскаваторов, в первой декаде мая машины наконец вывели в забой. Однако сделали это, даже не составив проекта организации работ. Никто не знал, какие линии следует отрабатывать в первую очередь и куда переводить технику по окончании выемки. В результате тяжеловесные машины почти ежедневно вхолостую «разгуливали» по линиям и забоям.
Экскаватор № 217 «Воткинец», начав работу 5 мая, уже через четыре дня был переведен в другой забой. Бессмысленная передвижка не только убивала едва отремонтированную ходовую часть, но и пожирала драгоценное время. Только с 5 по 27 мая машина потеряла на перегонах 52 часа.
Ничуть не лучше обстояли дела и с другим «Воткинцем» — № 214, который за 26 дней потратил на блуждания 68 часов. При разумном использовании за это время он мог бы выбросить за контур более 3 тысяч кубометров торфов.
На эту вопиющую бесхозяйственность сквозь пальцы смотрели партийная и профсоюзная организации, не говоря уже о руководителях прииска — начальнике Плахове и главном инженере Левашове.
Но самой злободневной проблемой экскаваторного парка стали чудовищные простои. Экскаватор № 214 работал в мае только по 9,5 часа в сутки (в среднем) вместо 22 по плану. Экскаватор № 217 работал в сутки и того меньше — по 9 часов. Таким образом, простои экскаваторов достигали 60% общего времени. Теперь стоит перейти к основным причинам, вызывавших простои машин.
Около трети всех простоев приходилось на банальную неподготовленность полигонов. Площади, подлежащие экскаваторной вскрыше, ежедневно обуривались и взрывались силами бригады из 70 человек. Такого количества рабочих с лихвой хватило бы для бесперебойного обеспечения машин разрыхлённой породой. Однако из-за скверной организации труда добросовестно работала лишь половина горняков, тогда как остальные систематически срывали плановые задания. В результате грунта постоянно не хватало, и тяжеловесные экскаваторы вынужденно замирали в забоях в ожидании фронта работ.
2 и 9 мая машина № 214 работала всего по 5 часов, а 11 мая простояла 8 часов. Казалось бы, что за эти дни можно было обеспечить экскаваторы грунтом, но 12 и 13 мая оба экскаватора простояли из-за отсутствия грунта.
Постоянно не хватало дров. Работая на голодном топливном пайке, паровые машины не могли развить полную мощность, а зачастую и вовсе замирали с остывшими котлами. Только за первые 25 дней мая экскаваторы потеряли из-за отсутствия топлива 74 машино-часа. Вопиющий случай произошёл 19 мая: «Воткинец» № 217 простоял в ожидании дров целых 20 часов, а соседний экскаватор № 214 в тот же день потерял 16 часов и на следующие сутки — ещё 10.
Руководители прииска, объясняя причины топливного паралича, привычно ссылались на нехватку транспорта. Между тем выход из положения лежал на поверхности. Между тем выход из положения не раз указывали работники участка № 4, предлагая сплавлять пиленые дрова по сплоткам, идущим вдоль долины, или пустить лес по течению самой речки Дюрас-Юрега.
Однако эта местная инициатива руководство прииска имени Третьей пятилетки почему-то не устроила. Вместо того чтобы наладить дешёвый и бесперебойный сплав, начальники предпочитали вести бумажную переписку и «выбивать» дефицитный автотранспорт для перевозки в кабинетах Юго-Западного управления. И пока шли конторские споры, многотонные машины продолжали бессмысленно простаивать в забоях.
Не лучше обстояли дела и со снабжением паровых машин водой. Изначально её черпали прямо здесь же, в забое, но от этой практики пришлось быстро отказаться: грязная вода могла быстро вывести из строя котлы. Руководство решило организовать подачу чистой воды из деревянных сплоток, однако наладить бесперебойный процесс так и не сумело.
В результате «водный голод» стал ещё одной причиной хронических простоев техники. Только 18 мая экскаватор № 214 простоял в ожидании воды 7 часов, а 27 мая ситуация в точности повторилась — снова 7 часов потерянного времени. Показательно, что на многих передовых приисках Дальстроя заправка машин давно производилась прямо на ходу, без отрыва от производства. Однако на прииске имени Третьей пятилетки для набора воды экскаваторы каждый раз приходилось останавливать.
Не была продумана и процедура передачи техники от одной смены к другой. В результате при каждой пересменке и текущем осмотре экскаваторы бессмысленно простаивали по 2–3 часа.
К тому времени на многих передовых приисках Дальстроя уже был заведён строгий порядок: вторая смена принимала машины от первой прямо на ходу, не останавливая машин. На ходу производились набор воды, загрузка дров в будку и смазка узлов механизма. Однако на прииске имени Третьей пятилетки до подобной организации труда не додумались — для выполнения любой из этих рутинных операций тяжеловесную технику каждый раз приходилось останавливать.
Помимо крупных проблем, производительность машин подтачивали десятки мелких, но фатальных недочётов. Из интервью прораба Жарова журналисту газеты «Металл Родине»: «Когда для подготовки экскаваторных полигонов выделили 70 рабочих, их почти не обеспечили инструментом. На всех дали только 3 кувалды, а они при бурении горячими ломами чрезвычайно нужны. У нас не хватает буров. Руководители прииска говорят — их нет. На самом же деле в забоях участка № 4 можно видеть немало валяющихся буров. Кузнецы четвертого участка с тех пор, как экскаваторы выделены на самостоятельный участок, перестали заправлять нам буры. Машинисты-экскаваторщики работают сдельно, а точных замеров, между тем, никто не делает. Когда машинист Загрудный спросил однажды у замерщика, сколько он выработал сегодня, тот ответил — 200 кубометров. Машинист настоял на вызове маркшейдера, который определил инструментальным замером, что взято 230 кубометров грунта».
Партийная организация прииска фактически закрывала глаза на катастрофическое положение дел. Секретарь парторганизации Игнатьев, специально прикреплённый к экскаваторному парку для контроля и помощи, на очередном собрании так и не смог внятно объяснить коммунистам, что же конкретно он сделал для улучшения ситуации.
Не отставала в своём равнодушии и профсоюзная организация. Приисковый комитет до самого конца мая так и не удосужился организовать среди механизаторов социалистическое соревнование.
Организация труда находилась на столь низком уровне, что машинисты экскаваторов не знали своих суточных заданий: механизаторы переваливали грунт вслепую, не зная плана.
Закономерным итогом этой круговой безответственности стало то, что экскаваторный парк оказался полностью дезорганизован и физически не смог обеспечить выполнение плана по вскрыше торфов.
Лишь под самый конец месяца, после экстренного совещания работников экскаваторного парка, состоявшегося 28 мая, ситуация начала сдвигаться с мёртвой точки. Стоило только грамотно подготовить полигон, как «Воткинец» № 214 за 15 часов непрерывной работы перебросил за контур 1 080 кубометров торфов, наглядно показав потенциал машин.
Однако общие итоги мая оказались удручающими. За весь месяц тяжеловесные экскаваторы отработали в сумме лишь 528 машино-часов, в то время как общие простои достигли катастрофической цифры — 790 часов. По самым скромным подсчетам, даже при той крайне низкой майской производительности, за эти потерянные вхолостую часы прииск упустил возможность вскрыть до 30 тысяч кубометров торфов. Это был суровый урок бесхозяйственности, поставивший под удар выполнение всего промывочного сезона 1940 года.
Июнь. Работа экскаваторов
Долгое время экскаваторный парк прииска имени Третьей пятилетки числился в безнадёжно отстающих. Учётчики едва успевали фиксировать бесконечные простои, а объёмы вынутого грунта оставались мизерными. Однако с наступлением лета ситуация кардинально изменилась.
Паровой экскаватор «Воткинец». Фото из свободных источников.
Начиная с 1 июня «Воткинец» № 217 наконец-то заработал в полную силу. В первый же день месяца он перебросил за контур 710 кубометров торфов, отработав 17 часов. В последующие дни его суточная выработка стабильно держалась на уровне 500 и более кубометров, а ко второй декаде июня коллектив экскаватора уверенно выдавал уже не менее 700 кубов.
Под стать ему заработала и вторая машина — «Воткинец» № 214, который к середине месяца также вышел на стабильный показатель в 700–750 кубометров в сутки.
Начиная с 11 июня, оба экскаватора начали систематически выполнять и перевыполнять плановые задания по вскрыше и перевалке торфов.
Такой резкий скачок стал результатом коренной организационной перестройки. Паралич парка был преодолён: машины больше не простаивали в ожидании взорванной породы, к паровым котлам бесперебойно подвозились дрова, а дефицитные смазочные материалы всегда находились под рукой. Как только прораб экскаваторных работ Жаров и механик парка Ерохин почувствовали личную ответственность за порученное дело и взяли ситуацию под жёсткий контроль, результаты вскрыши немедленно пошли вверх.
Впрочем, даже эти высокие показатели в 700–750 кубометров не были пределом возможностей машин. Ориентиром для горняков служил майский рекорд прииска, когда всё тот же экскаватор № 214, получив нормально подготовленный полигон, за 15 часов непрерывной работы выбросил за контур 1 080 кубометров грунта, наглядно продемонстрировав подлинную мощь «Воткинцев».
Июль. Бумажные резолюции и новый спад
Июньский триумф оказался недолгим. Уже в июле экскаваторный парк снова стал сдавать темпы. В первые недели месяца «Воткинец» № 214 занимался исключительно перевалкой торфов, при этом коэффициент использования машины упал до критических отметок: ежедневные простои составляли от 7 до 20 часов.
Главной бедой вновь стал топливный голод. О необходимости бесперебойного снабжения парка дровами громко говорили на партийных и профсоюзных собраниях, выносили десятки правильных решений, но все они так и остались пустыми бумажками. Из-за банального отсутствия дров экскаватор № 214 бездействовал пять суток подряд — с 8 по 12 июля. И лишь 13 июля, когда руководство прииска наконец-то соизволило организовать доставку топлива, ожившая машина с ходу перевалила 590 кубометров торфов, а на следующий день выдала блестящий результат — 1 000 кубометров, в очередной раз доказав, что проблема кроется не в технике, а в управлении.
Второй экскаватор, «Вотнинец» № 217, работал немногим лучше, систематически срывая суточные графики. Вместо плановых 700–720 кубометров машина выдавала лишь 400–600. Причины отставания были до боли знакомы: экскаватор постоянно лихорадило из-за отсутствия воды, дров и элементарных смазочных материалов.
Руководители прииска бездарно упустили июньские темпы и вновь оказались в прорыве. Имея угрожающе малое количество вскрытых площадей, управление обязано было обратить исключительно серьезное внимание на организацию экскаваторных работ, чтобы спасти промсезон.
Август. Хрупкая стабильность
Лишь к концу лета ситуацию удалось частично выправить. В течение первых двух декад августа экскаваторный парк наконец-то набрал уверенный темп. Показательно, что даже несмотря на вынужденный простой «Воткинца» № 214 (в начале месяца машина находилась в ремонте), механизаторы мобилизовали все силы и выполнили двадцатидневный план на 97,2%.
1941 год
Февраль. Битва за ремонт и стахановские рекорды
Весной механические мастерские прииска имени Третьей пятилетки должны были выпустить на полигоны оба тяжеловесных экскаватора. Капитальное восстановление таких машин обычно требовало нескольких месяцев упорного труда, однако коллектив ремонтников решил бросить вызов срокам. Было принято твердое решение максимально сократить время простоя и сдать технику приемной комиссии с отличной оценкой.
Тон в работе задавали стахановцы. Машинист экскаватора Давид Бескороваев, занятый пригонкой и сборкой деталей, ежесуточно выдавал по полторы нормы. Его достойный пример быстро вызвал волну социалистического соревнования. Вскоре товарищ Бескороваева, помощник машиниста Иван Архипов, перекрыл и эти показатели: ударно трудясь на сборке ходового механизма, Архипов за один только январь заработал два месячных оклада. Прекрасно зарекомендовал себя на ремонте и машинист Антон Михалев.
Набранные темпы вселяли уверенность, что свое слово механизаторы сдержат: 10 февраля, за пять дней до открытия XVIII Всесоюзной партконференции, из ремонта должен был выйти «Воткинец» № 217.
Гораздо сложнее обстояли дела со второй машиной — экскаватором № 214. Перед началом его капитального ремонта слесари долго раздумывали, смогут ли они в местных условиях сварить опорную станину ходовой тележки, несущую колоссальную нагрузку. По-хорошему, этот массивный узел следовало менять целиком, но запасной детали на прииске не было. Выход оставался один: восстановить лопнувшую станину путем газовой сварки. Подобная операция была посильна лишь хорошо оборудованным заводам, а в спартанских условиях приисковой мастерской казалась почти невыполнимой. Тем не менее горняки взялись отремонтировать и этот экскаватор досрочно — к 20 апреля.
Для спасения опорной станины рабочим пришлось проявить настоящие чудеса инженерной мысли. Вокруг площадки соорудили специальный тепляк. Массивную деталь нагревали на огромном костре до вишнево-красного каления и прямо в таком состоянии непрерывно сваривали автогеном. Большую техническую помощь ремонтникам оказал инженер-конструктор управления Бобров, который безотрывно следил за работой сварочного аппарата. Сложнейшую операцию завершили благополучно — во многом благодаря механику экскаваторного парка Ерохину, предусмотревшему весь процесс до мелочей.
Люди работали исключительно дружно, стараясь встретить партийную конференцию новыми производственными победами. Показательный пример: сложный поворотный механизм восстановили всего за 18 часов вместо плановых 36. Специалисты механического цеха прииска вытачивали втулки, подгоняли подшипники, отформовали около тонны бронзового литья, ювелирно реставрировали изношенные детали.
Отдельного упоминания заслуживает ударный труд молотобойцев Александра Ларина и Епифана Бокова, а также электросварщика Василия Полохова. Они не только качественно, но и досрочно справились с тяжелейшим заданием: надежно наварили ушки и гребни гусеничных башмаков, а также полностью восстановили зубья ковша механической лопаты.
Механик парка Ерохин решительно заявлял, что коллектив не сбавит темпов до тех пор, пока комиссия безоговорочно не примет работу с высшей оценкой. И слово свое горняки сдержали блестяще: ремонт экскаватора «Воткинец» № 217 механический цех завершил на 5 дней раньше намеченного срока, а сложнейшее восстановление экскаватора № 214 было закончено с опережением графика на целых 9 дней.
Май. И снова простои
Несмотря на блестяще проведенный зимний ремонт, пустить «Воткинец» № 217 на полную мощность так и не удалось. Машина была отлично подготовлена и укомплектована грамотными кадрами, однако руководство прииска в очередной раз не удосужилось создать нормальные условия для работы механизаторов.
Начальство совершенно не позаботилось о своевременной подготовке полигона. К моменту выхода тяжелой машины в забой было взорвано всего 13–18 шурфов. Как только этот скудный запас грунта был выбран, экскаватор ожидаемо встал. Вместо экстренной подготовки новых площадей с помощью взрывчатки, забои решили готовить методом неглубокого вертикального бурения. Это давало разрыхленный слой толщиной максимум в полметра, тогда как для эффективной работы тяжелого ковша требовалась мощность не менее метра. Из-за этого управленческого просчета экскаватор был вновь обречен на хронические простои.
Тяжеловесную технику приходилось непрерывно гонять по обширному полю в поисках подготовленной породы. На вертикальном бурении полигона было занято больше сотни рабочих, но даже эта армия людей физически не могла обеспечить прожорливую паровую машину достаточным объемом грунта.
Из рук вон плохо обстояли дела и с водоснабжением. Чтобы просто заправить котел, экскаватор каждый раз вынуждены были отгонять на 10–20 метров от забоя. Как с горечью отмечал в своих рапортах горный мастер экскаваторных работ И. Чеботько, коллектив напрямую обращался за помощью к начальнику прииска Бокареву и главному инженеру Левашову. Механизаторы просили выделить им элементарный водяной насос, чтобы не гонять тяжелую машину вхолостую, но получили от руководства категорический отказ.
Рабочие были готовы трудиться по-стахановски и горячо поддержали призыв экскаваторщиков соседней Чай-Урьи о развертывании социалистического соревнования. Но для выполнения взятых обязательств одного голого энтузиазма было мало — людям требовалась реальная, деловая помощь конторы, которой они так и не дождались.
1942 год
Судьба экскаваторного парка
Судя по всему, в 1942 году геологоразведка уже не могла обеспечить необходимый прирост новых площадей для добычи касситерита, и плановые показатели по вскрыше торфов сокращались. Создалась ситуация, когда работы для экскаваторов на прииске имени Третьей пятилетки уже не хватало.
Паровой экскаватор «Воткинец». Фото из свободных источников.
В связи с этим 1942 год стал финальным в жизни «Воткинцев» на прииске имени Третьей пятилетки — чтобы мощные машины не простаивали, было принято решение о передаче экскаваторов на другие предприятия. «Воткинец» № 217 вместе с верхними бригадами планировалось передать в ТГПУ, что нашло своё отражение в приказе № 71 по ГУСДС от 9 февраля 1942 года. Начальнику УАТ Маркову предписывалось обеспечить переброску экскаватора к 15 марта 1942 года.
В то же время Чаун-Чукотский ГПК отчаянно нуждался в экскаваторах для развёртывания добычи на открытых месторождениях. Оценив ситуацию, руководство Дальстроя приняло решение не передавать экскаватор с прииска имени Третьей пятилетки в ТГПУ, а отправить его в период навигации в ЧЧГПК.
25 февраля было подписано распоряжение № 75 по ГУСДС «О передаче экскаваторов из ЮЗГПУ в ЧЧГПК», где говорилось следующее:
«Начальнику ЮЗГПУ Груша: а) отремонтировать и передать Чаун-Чукотскому ГПК экскаватор Воткинец с прииска им. III-й Пятилетки и ЛК с Суксукана. б) обеспечить к 25 апреля доставку на берег реки Колымы экскаваторов в разобранном виде, с обязательной упаковкой отдельных деталей, для отправки в Певек. Начальнику КРУДС Ткаченко обеспечить переброску в Певек экскаваторов, не позже 15 июля с.г. Пункт 7 приказа № 71 о передаче экскаватора Воткинец ТГПУ отменить».
Приказом № 71 по ГУСДС от 9 февраля 1942 года также устанавливалось окончание срока ремонта «Воткинца» № 214 — работы планировалось закончить к 15 марта 1942 года.
Кстати, тенькинцы всё-таки своё взяли: экскаватор № 214 был передан с прииска имени Третьей пятилетки в экскаваторную станцию № 1 ТГПУ до декабря 1942 года. В приказе № 757 по ГУСДС «О подготовке экскаваторов к работе в 1943 году» от 12 декабря 1942 года говорится о том, что ремонт экскаватора «Воткинец» № 214, входившего в состав экскаваторной станции № 1 ТГПУ, должен быть закончен к 1 марта 1943 года.
(К сожалению, точной даты передачи экскаватора № 214 найдено не было — О.В.)
Таким образом, экскаваторный парк прииска имени Третьей пятилетки прекратил своё существование. Возродиться ему было суждено вместе с предприятием лишь в начале 50-х годов…
1950 год
По ряду архивных документов можно предположить, что в начале 1950 года экскаваторный парк прииска имени Третьей пятилетки состоял всего из одной машины.
На это, в частности, указывают формулировки из приказа № 0013 по ГУСДС «О плане добычи олова и кобальта в Юго-Западном управлении на 1950 год» от 10 января 1950 года: «
6. Форсировать качественный ремонт всех бульдозеров и экскаваторов с учётом ввода в эксплуатацию всех экскаваторов с 15 февраля и окончания ремонтов всех бульдозеров к 1-му мая, согласно установленных приказом № 0282 сроков.
8. Обеспечить качественную вскрышу каждым экскаватором, с безусловным выполнением суточного задания».
Ещё одно упоминание об экскаваторе прииска встречается в марте 1950 года в выступлении начальника ЮЗГПУ И. Жиленко на страницах газеты «Металл Родине»: «Задача приисков Днепровский и имени Третьей пятилетки — немедленно покончить с отставанием. Необходимо быстрее пустить здесь в эксплуатацию экскаваторы, полностью завезти на полигоны лесоматериалы, своевременно построить промывочные приборы, усилить горно-подготовительные работы, добиться полного использования всей техники, повседневно улучшать технологию производства».
Декабрь. Подготовка к промсезону
В декабре 1950 года руководство прииска отмечало ударную работу машиниста экскаватора Ершова. Несмотря на то что полигон долгое время был залит водой и работы начались значительно позже намеченного срока, стахановец сумел преодолеть вынужденное отставание. Он успешно вёл вскрышные работы, ежедневно выдавая по 800 и более кубометров горной массы на каждый кубический метр ёмкости ковша.
1951 год
Беды экскаватора
Весной 1951 года долгое время на полигоне стоял без действия экскаватор. После проведенного ремонта машину вывели в забой, но проработать ей было суждено недолго — быстро дало о себе знать низкое качество ремонтных работ. Экскаватор пришлось восстанавливать вторично, уже прямо на месте.
Однако и после повторного ремонта машина больше простаивала, чем работала: взрывные работы на полигоне были проведены некачественно, в чём львиная доля вины ложилась непосредственно на руководство прииска.
На этом «чёрная полоса» для экскаватора весной 1951 года не закончилась. Вскоре после возвращения машины в строй машинист Ершов порвал тяговый трос, чем спровоцировал очередной длительный простой агрегата.
Систематический вывод из строя тяжелой техники на столь длительное время крайне отрицательно сказался на выполнении всего плана горно-подготовительных работ.
Усиление экскаваторного парка
Судя по всему, начальнику прииска имени Третьей пятилетки удалось убедить руководство ЮЗГПУ, что старый экскаватор уже не в состоянии обеспечить выполнение плана горно-подготовительных работ, и без пополнения парка подготовка к промывочному сезону будет сорвана.
Весной на прииск прибыл новый экскаватор марки «Воронежец». Сборкой поступившей машины руководил машинист А.З. Ершов. После ввода агрегата в эксплуатацию Ершову удалось добиться его бесперебойной работы: ежедневная выработка достигала 500—600 кубометров.
В помощь себе опытный машинист взял двух учеников, приняв на себя обязательство в течение месяца обучить помощников самостоятельной работе на этом сложном механизме.
Немного о «Воронежцах» 50-х годов
После войны Воронежскому заводу поручили освоить выпуск двух типов экскаваторов: с ёмкостью ковша 1 и 2 кубических метра.
Экскаватор «Воронежец» Э-1003/Э1004. 50-60-е годы. Фото из архивов Госкаталога.
Вполне закономерно, что первым был создан более лёгкий, «кубовый» вариант. За основу заводские конструкторы взяли машину известной американской фирмы «Марион» (Marion), однако конкретные узлы были перепроектированы применительно к имеющимся технологическим возможностям предприятия. 25 мая 1947 года был изготовлен первый воронежский экскаватор «Коминтерновец-1», оборудованный прямой лопатой, а в декабре того же года — первый универсальный экскаватор ДГ-1/15.
В 1948 году начался серийный выпуск экскаваторов Э-1003 с электрическим приводом, а в следующем, 1949 году, появилась модификация Э-1004 с дизельным двигателем. В этих машинах была заложена конструктивная база для последующих типов воронежских экскаваторов данного класса более чем на три десятилетия вперед.
Основным видом рабочего оборудования машины служила прямая лопата. Масса экскаватора в такой комплектации составляла 39,14 тонны.
Высокая мощность этих экскаваторов в сочетании со значительным запасом прочности сделала их незаменимыми на всех важнейших стройках и горных предприятиях Советского Союза.
Октябрь. Высокими темпами
На полигонах прииска шла напряжённая работа. Взяв на себя обязательства в честь 34-й годовщины Октябрьской революции досрочно — еще в ноябре — выполнить годовой план по вскрыше торфов, механизаторы твердо держали свое слово.
Грамотная подготовка полигонов для отработки экскаваторами позволила поднять производительность и объёмы переработанных торфов. Экскаваторы работали на талых площадях, а шурфовка велась параллельно и заблаговременно, чтобы тяжелые машины всегда имели перед собой готовый фронт работ и не простаивали в ожидании взорванной породы.
Выдающейся выработки добились машинисты экскаваторов Фролков и Поддубный. Им выпало вести экскавацию на тяжелом, вязком илистом грунте. Но, несмотря на сложнейшие условия, стахановцы умудрялись перерабатывать за смену до 1 000 кубометров торфов в расчете на один кубометр емкости ковша. Отличные темпы показывали и другие экипажи.
Успешной работе механизаторов теперь во многом способствовало налаженное снабжение (машины бесперебойно обеспечивались качественным топливом, водой и смазочными материалами) и своевременное проведение профилактического и планово-предупредительного ремонтов.
Для нормальной работы экскаваторов на илистых площадях были сделаны специальные деревянные настилы, по которым передвигались машины.
1952 год
Март. В роли догоняющих
Весной 1952 года бригады экскаваторов оказались в рядах отстающих. Причина была банальной: на прииске своевременно не подготовили рыхлый грунт, из-за чего экскаваторы не могли работать бесперебойно, а бригады срывали задания. Ситуацию удалось выправить лишь в марте.
Темпы шурфовки и экскавации полигонов заметно возросли, и механизаторы дали слово в апреле закрыть образовавшуюся задолженность, перевыполнив четырёхмесячный план по вскрышным работам.
Передача экскаватора
В связи с сокращением объёмов вскрышных работ на прииске «Хета» руководство ЮЗГПУ приняло решение перебросить экскаватор для усиления парка прииска имени Третьей пятилетки и наращивания темпов вскрышных работ.
Экскаватор «ЛК-0,5» на погрузке. 1949 год. Фото из Госкаталога.
В системе Дальстроя было принято передавать мощные машины на новое место вместе с верхней бригадой. Так произошло и на этот раз: на прииск имени Третьей пятилетки был передан экскаватор марки «ЛК-АЗ» вместе с бригадой, возглавляемой машинистом Константиновым.
Стоит отметить, что данный агрегат работал на жидком топливе. Прибывшая машина стала третьим экскаватором в составе экскаваторно-бульдозерного парка прииска.
«ЛК-АЗ» — откуда родом?
Особый интерес вызывает марка экскаватора, указанная журналистом в статье — «ЛК-АЗ». Ковровским заводом выпускались две модификации экскаваторов: «ЛК-0,5» и «ЛК-0,5-А». Можно предположить, что данный экскаватор «ЛК-АЗ» был изготовлен на Авторемонтном заводе в городе Магадане — столице Дальстроя.
Выпуск экскаваторов типа «ЛК-0,5-А» был освоен на Колыме в 1943 году. Эти машины от начала и до конца строились на местных предприятиях: детали для них готовили Оротуканский завод горного оборудования и завод № 2, а на Авторемонтном заводе производилась сборка всех узлов, подгонка агрегатов и их испытание.
В связи с этим логично предположить, что буквы «АЗ» в маркировке экскаватора указывали на предприятие-изготовитель — Авторемонтный завод города Магадана. Подробнее об истории выпуска этих экскаваторов можно прочитать здесь.
Май. Злоключения «новичка»
8 марта, с опозданием на два месяца, экскаватор «ЛК-АЗ» был доставлен в экскаваторно-бульдозерный парк и разобран на узлы для ремонта. Нарушение графика было вызвано слишком медленной переброской экскаватора, переданного прииском «Хета» прииску имени Третьей пятилетки.
Гусеничные тележки, ходовую раму, платформу, кабину и рабочее оборудование, как было установлено отделом главного механика управления, должна была ремонтировать механическая служба прииска. Центральные ремонтно-механические мастерские управления получили задание: обеспечить ремонт этих узлов бронзовым литьем.
Главная лебедка и редуктор разобранного экскаватора с задержкой были доставлены для ремонта в центральные мастерские управления.
В управлении привыкли к тому, что заказы выполнялись мастерскими постоянно со значительным опозданием. Поэтому никого не удивило, что к ремонту экскаватора здесь приступили во второй декаде апреля — позже на месяц.
Нельзя сказать, что работники отдела главного механика забыли об этом экскаваторе. Нет. То главный механик Комиссаров, то инженер этого отдела Кононов интересовались по телефону его судьбой. Но заверения щедрого на обещания начальника центральных мастерских Федорова были настолько убедительны, что ему и на этот раз поверили.
Кстати, бронзовое литье экскаваторно-бульдозерный парк прииска имени Третьей пятилетки получил только спустя месяц после заявки.
Наконец, 6 мая ремонт узлов центральными мастерскими был окончен. Казалось бы, что основные трудности преодолены. Но, имея в полном комплекте запасные части и материалы, необходимые для ремонта, коллектив механической службы прииска имени Третьей пятилетки, руководимый Розенталем, так и не закончил ремонтные работы.
Если раньше причиной задержки служило отсутствие бронзового литья, то теперь появилась новая отговорка: «Нет специалистов».
Таким образом, экскаватор «ЛК-АЗ» находился в ремонте вместо 50 дней, положенных по графику, 62 дня. Это только в ремонте. Если учесть при этом время, которое необходимо было затратить на его сборку, монтаж и обкатку, то он мог появиться на полигоне в лучшем случае еще через полмесяца.
Недопустимую беспечность в ремонте тяжёлой техники проявили руководители прииска имени Третьей пятилетки Конев и Шевченко.
В целом график ремонта экскаваторно-бульдозерного парка прииска был сорван. Большая часть вины в этом лежала на механической службе прииска и центральных ремонтно-механических мастерских Юго-Западного управления.
Итогом срыва ремонта тяжелой техники стало невыполнение задания по вскрышным работам: за четыре месяца план был выполнен лишь на 50%.
Погрузка песков в вагонетки экскаватором «ЛК-0,5». Фото из фондов ГАМО.
Каждый день на прииске имени Третьей пятилетки при составлении оперативной сводки о работе предприятия руководители вздыхали и морщились над графой «Вскрыша торфов». Действительно, было над чем печалиться.
Апрель. Подготовка к промсезону
В 1952 году полигон прииска значительно расширился: горняки добавили к нему территорию, ранее регулярно затоплявшуюся рекой. Ситуация осложнялась тем, что этот участок находился на три метра ниже уровня воды. Оградить будущие забои от весеннего паводка должны были дренажная канава, прокладку которой начали ещё зимой, и специально возведённая высокая дамба.
Чтобы ликвидировать допущенное в марте отставание на вскрыше торфов, в помощь экскаваторам на полигоны готовились вывести бульдозеры. Приближалась «горняцкая страда», и шахтёры были твёрдо намерены встретить её во всеоружии.
Июнь. Работа и учёт
На полигоне в тандеме работали два бульдозера и экскаватор. По технологии бульдозеры срезали верхний слой грунта (торфа) и толкали его к борту полигона, собирая в кучи. Экскаватор выступал в роли перевалочной базы — он стоял у борта и забирал ту породу, которую ему «пододвинули» бульдозеры, перекидывая её далеко за контур выработки (в отвал).
Однако эта стройная технологическая цепочка рушилась из-за банальной недисциплинированности. Официально рабочий день начинался в восемь утра, но раньше десяти-одиннадцати часов бульдозеристы к вскрышным работам попросту не приступали. Почти 30% времени смены терялось совершенно непроизводительно.
Всё это время у борта полигона, уныло опустив ковш, часами простаивал экскаватор. Он ждал, когда бульдозеры подадут ему очередную порцию торфов для перевалки за контур. В результате передовая технология комбинированной вскрыши на участке Ивкина превращалась в банальный комбинированный простой.
Не всё благополучно обстояло и с подсчётом переработанных бульдозерами и экскаватором объёмов. В отчёте было сказано, что экскаватор перевалил 600 кубометров торфов. Элементарная логика подсказывала, что при равной работе каждый бульдозер вскрыл по 300 кубометров. Однако по официальным данным участка № 3 выходило всего по 200. Куда бесследно исчезли ещё двести кубов горной массы — оставалось загадкой.
Причина этой странной математики вскрылась на очередном производственном совещании, где возмущённые машинисты предъявили справедливые претензии маркшейдерской службе прииска, возглавляемой Ястребовым. Как выяснилось, маркшейдеры были на полигоне редкими гостями, а все так называемые «замеры» делались ими исключительно на глазок, не выходя из конторы.
Июнь. В борьбе за первенство
Заслуженным авторитетом среди горняков прииска имени Третьей пятилетки пользовался бригадир экскаваторщиков Константинов. Об этом мастере своего дела слава шла по всем предприятиям управления. В каких бы условиях ни приходилось трудиться, его бригада всегда перевыполняла задания. Сама тяжелая машина работала как точный часовой механизм, всегда находясь в отличном состоянии благодаря тщательному уходу и строгому соблюдению технологии отработки полигонов.
Летом 1952 года машинист экскаватора Чигридов, работавший на прииске «Хета», вызвал Константинова на социалистическое соревнование. Принимая вызов, Константинов со своей бригадой обязался ежемесячно выполнять производственное задание не менее чем на 135%, а также строго экономить смазочные материалы и стальной трос. Между экипажами развернулась упорная борьба за лучшие технико-экономические показатели.
Уже при подведении итогов за первые 15 дней июня стало ясно, что бригада Константинова настроена решительно: план по вскрыше торфов был выполнен более чем на 80%. А по итогам всего месяца стахановцы не просто сдержали слово, но и перевыполнили свои обязательства на 5%, продолжая и дальше наращивать темпы работ.
Многие экскаваторные и бульдозерные бригады прииска имени Третьей пятилетки были готовы оспаривать первенство в борьбе за переходящее знамя управления, политотдела и райкома профсоюза. Но чтобы завоевать эту почетную награду, им предстояло выйти победителями в напряженном соревновании с сильными соперниками — хетинцами.
Июль. По уши в грязи
К середине лета 1952 года критическая ситуация на прииске имени Третьей пятилетки сложилась не только с бульдозерами, но и с экскаваторным парком. На соседних полигонах вскрышу торфов вели три экскаватора. Работы развернулись на сильно обводненном грунте, из-за чего тяжелые ходовые части машин буквально тонули в глубокой грязи.
Несмотря на очевидную угрозу дорогостоящей технике, руководство прииска не предпринимало никаких превентивных мер по осушению забоев или подготовке надежных настилов. Настоящий «аврал» по спасению многотонных экскаваторов объявлялся лишь тогда, когда они вязли окончательно и продолжать работу становилось совершенно невозможно. Закономерным итогом такой варварской эксплуатации стал срыв производственного графика: за первую декаду июля экскаваторный парк выполнил план вскрыши лишь на 40%.
Главный механик управления П. Комиссаров прямо обвинил в сложившейся ситуации руководителей прииска Конева и Шевченко, а также начальника экскаваторно-бульдозерного парка Неймана и начальника участка Ивкина. По оценке проверяющих, управленцы жили одним днем и совершенно не заботились о сохранности механизмов. Их стратегия сводилась к тому, чтобы любой ценой «выжать» из машин максимум возможных кубометров, окончательно вывести их из строя, а затем просто потребовать от государства выделения новой техники.
Когда точку ставить рано…
На этом хронику можно завершить. После конца июля 1952 года упоминания о работе экскаваторов на прииске имени Третьей пятилетки в документах и прессе больше не встречаются.
Промывочный сезон 1952 года оказался для предприятия и его механизированного парка последним. К сожалению, точных архивных свидетельств с официальной датой закрытия прииска пока обнаружить не удалось. Дальнейшая судьба тяжелой техники, которая, вероятнее всего, была переброшена на другие объекты Дальстроя, также остается неизвестной.
Подводя итоги исследования, можно кратко восстановить историю развития экскаваторного парка предприятия:
Начало 1950 года: Парк состоял всего из одной машины, марку которой установить не удалось. Этому экскаватору было суждено проработать на прииске вплоть до его ликвидации.
Весна 1951 года: На прииск доставили новый экскаватор «Воронежец», работавший на жидком топливе. Механизированный парк расширился до двух единиц.
Весна 1952 года: Поступил экскаватор «ЛК-АЗ» (также на жидком топливе), переданный вместе с верхней бригадой. С этого момента и вплоть до июля 1952 года на балансе предприятия неизменно числились три тяжелые машины.
Вместо эпилога
При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», «Сеймчанская правда», «Горняк Севера», «Металл Родине», а также документы архивов МОКМ, ГАМО и МОГБУК «СК Музей».
Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина и Сеймчанского краеведческого музея.