Был июнь 1952 года. Встав с постели, Анатолий Сорокин приподнял занавеску и посмотрел в окно. Солнце только начало подниматься, розовели макушки сопок, еще покрытых снегом. По дороге, огибающей полигон, гуськом шли самосвалы. Наступал новый трудовой день.
Выйдя на улицу, Анатолий сразу же почувствовал холод. Подумав, что эти утренние заморозки были совсем некстати, он застегнул ватник и быстро зашагал в сторону своего промывочного прибора.
На место он пришёл, как обычно, раньше своей смены. Предыдущая смена горного мастера Григория Емко производила съем металла с колоды. Григорий со своим бригадиром просушивал металл. Поздоровавшись, начальник прибора поинтересовался результатами. Григорий ответил, что дела плохи: задание он не выполнил из-за большого количества мерзлых песков, из-за чего прибор приходилось часто останавливать.
Сорокин нахмурился. Весна в том году выдалась уж очень капризной. Сперва она обещала быть ранней, но потом неожиданно похолодало. В день начала массовой промывки удалось только испытать прибор: воду прихватило морозом. Теперь вода была, но пески в отвалах не оттаяли, и металл вместе с мерзлотой уходил в хвосты.
Всю зиму Анатолий, работая горным мастером шахты, добывал пески. Теперь рядом с прибором высились их отвалы. Комсомольская организация рекомендовала молодого специалиста на должность начальника промывочного прибора, и это новое назначение комсомолец встретил с большим внутренним подъемом. Его бригада возводила эстакаду, устанавливала транспортер, скруббер и все остальные механизмы. Промывочный прибор Сорокина был готов к эксплуатации одним из первых на предприятии. Нарядно убранный зеленой хвоей стланика и красочными лозунгами, он ждал дня, когда в его колоде зашумит вода. С нетерпением и волнением ждал этого дня и Анатолий — дня, когда пески, добытые его руками, будут промываться на приборе, построенном им же. И вот теперь процессу мешала погода.
Впрочем, эти первые неудачи никого в бригаде не расхолодили. Они лишь вызвали чувство тревоги, заставив людей еще больше подтянуться и работать еще настойчивее.
К прибору подошли парторг Долгов, прораб и машинист бульдозера Попов. Вскоре собралась вся смена. Еще со времени строительства у них был установлен твердый порядок — перед началом работ собираться всем коллективом. Анатолий сообщил товарищам, что ночные заморозки помешали смене Григория Ивановича выполнить задание, так как много металла сносило в хвосты. Он подчеркнул, что им необходимо выполнить свою норму и наверстать упущенное, для чего требовалось внимательно следить за транспортерной лентой и откладывать мерзлые куски в сторону, чтобы они оттаивали на площадке.
Парторг Долгов поддержал начальника, напомнив, что они обязались закончить годовой план досрочно. Срок у них был очень короткий, и чтобы в него уложиться, нужно было считать не только дни, но и часы. И не просто считать, а экономить, ведь каждый час простоя неминуемо отразился бы на выполнении их обязательств.
Сорокин поднялся по трапу на площадку прибора. Резкий ветер трепал волосы и перехватывал дыхание, но Анатолий не замечал этого. Всякий раз перед тем, как включить рубильник, он на секунду медлил: его охватывало волнение. Это была радостная минута.
К Сорокину подошел начальник участка Терновской. Как опытный горняк, он пользовался большим уважением Анатолия. Увидев Терновского, Сорокин вспомнил их недавний разговор в день испытания прибора. Рано утром, когда солнце еще не поднималось, они уже были на месте, желая перед пуском еще раз осмотреть все механизмы. Волнуясь, Анатолий признался Василию Ивановичу, что ему было немного страшновато браться за такую ответственную работу, ведь опыта у него было мало, только теоретическая подготовка. Начальник участка ободряюще положил руку на плечо молодого коллеги и ответил, что опыт — дело наживное, было бы желание работать. Он напомнил, что бригада обязалась сэкономить во время промывки 50 тысяч рублей, поэтому профилактический и мелкий ремонт им предстояло производить самим. Терновской выразил уверенность, что Анатолий справится, хотя ему и придется работать и учиться одновременно.
Как-то так получилось, что эти два человека разного возраста и разного жизненного опыта с первого дня нашли общий язык, сдружились, и дело у обоих пошло на лад. Отлично знающий производство, Василий Иванович многому учил молодого специалиста — умело и, главное, охотно. Свою роль сыграло и то, что Анатолий оказался учеником любознательным, понятливым и трудолюбивым.
С площадки, на которой стояли Сорокин и Терновской, были хорошо видны полигон, эстакады соседних приборов и отвалы. Над прибором Мишина, с которым соревновалась бригада Сорокина, развевался красный флаг. Очевидно, и сам Мишин в этот момент, включая рубильник, видел такой же флаг над прибором Сорокина. Ночью весь полигон был залит электрическими огнями, уходящими к самому горизонту.
Указав рукой в сторону рабочих, убирающих с транспортерной ленты вместе с большими кусками пустой породы еще и мерзлые комья, Анатолий пожаловался Терновскому на обилие мерзлых песков. Начальник участка резонно заметил, что план им от этого не снизят, поэтому нужно было подумать, как быстрее оттаивать породу. Он пообещал сказать строителям, чтобы те сделали деревянный настил возле ленты, на который можно было бы складывать мерзлые куски.
Безостановочным потоком двигались пески от бульдозера к колоде. Ослепительно блестели, отражая солнечные лучи, водяные брызги в барабане. Люди работали четко, без излишней суетливости. Серая лента транспортера плавно двигалась от бункера к барабану, чуть поскрипывали ролики. А в колоде шумела вода, заглушая рокот машины, бороздящей отвал. Водяной поток стремился по одной колоде, пробуторщики в высоких резиновых сапогах строго следили за его равномерностью. Вторая колода, из которой предыдущая смена выбирала металл, была уже почти сухой.
По высокому отвалу двигался бульдозер. На какое-то короткое мгновение он задерживался на самом краю, и взрыхленные пески из-под отполированного ножа по наклонной плоскости ссыпались в загрузочный бункер. Еще мгновение, и они уже ровным слоем скользили вверх на транспортерной ленте. Машинист бульдозера сделал заезд, круто развернул машину и вывел ее на полигон. Сорокин махнул ему рукой, спрашивая, куда он собрался. Николай ответил, что едет на соседний отвал, чтобы дать пескам на старом месте время оттаять.
Анатолий подумал, что Николай придумал правильно: это поможет избежать сноса металла. На душе у молодого начальника стало веселее. Работать было легко, когда поддержку оказывали все — от бульдозериста до начальника участка. Сорокин подозвал прораба и дал команду переключаться на вторую колоду, решив брать пески с обоих отвалов. Прораб со смехом заметил, что, значит, и солнышко в этот день поработает на них, признавшись, что грешным делом побаивался повторения ситуации ночной смены.
И вот вода понеслась уже в соседней колоде. Обогнув полигон, Попов вывел свой бульдозер на второй отвал и переключил скорость. Лязгнули гусеницы, и нож машины снял оттаявший слой грунта. Движения бульдозера были строго рассчитаны — нож загружался полностью только у самого края отвала. Из бункера донесся свист, сигнализирующий о том, что он временно загружен. Николай развернул машину и начал разваливать отвал, чтобы пески скорее оттаивали.
На промывочном приборе снова появился Терновской. Увидев произошедшую перемену, он с довольным видом похвалил Сорокина за отличную задумку. Анатолий скромно ответил, что это догадался Попов, а он сам думает таким образом подготовить пески для следующей смены, так как ночью опять ожидались заморозки. Терновской согласился с этим решением и добавил, что надо посоветовать и Мишину промывать металл в обеих колодах.
Солнце уже скрылось за сопками, когда смена Сорокина закончила свой рабочий день. Металл был снят, просушен и сдан на склад. Вскоре учетчик сообщил Анатолию, что план выполнен на 130%. Это была первая высокая выработка молодого специалиста.
Анатолий возвращался домой. То и дело, обдавая запахом бензина и пылью, его обгоняли самосвалы, идущие гуськом. Возможно, это возвращались те самые машины, которые он видел утром из окна. Он улыбался запыленным грузовикам, и было совсем неважно, что водители не видели его улыбки. Настроение комсомольца было радостным и бодрым. Трудно было представить себе бóльшую радость, чем осознание того, что день прожит не напрасно, и чувство причастности к огромному общему делу.
Вместо эпилога
При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», «Сеймчанская правда», «Горняк Севера», «Металл Родине», а также документы архивов МОКМ, ГАМО и МОГБУК «СК Музей».
Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина и Сеймчанского краеведческого музея.