Рудник «Бутугычаг». «Сопка». Фото из архивов МОКМ.
1938 год
В конце сентября 1938 года в районе рудника «Бутугычаг» успешно завершились изыскательские работы, в результате которых были обнаружены значительные запасы металла. В связи с этим перспективным открытием было официально объявлено о скором начале строительства здесь новой мощной обогатительной фабрики.
Для осуществления масштабного промышленного и жилищно-коммунального строительства была создана специальная Бутугычагская строительная контора, переданная в непосредственное подчинение Отдела капитального строительства Дальстроя. Начальником конторы был назначен Галкин. Официально предприятие приступило к работе с 1 октября 1938 года.
К проектированию Бутугычагского горнорудного комбината приступили во второй половине ноября 1938 года.
К формированию изыскательской партии, в задачи которой входил выбор площадки и изучение водного режима, руководство приступило еще в середине декабря 1938 года. Однако выехать к месту работ специалисты смогли лишь спустя сорок пять дней, столкнувшись с большими трудностями и отсутствием необходимого снаряжения.
Окончательно добраться до объекта, преодолев перевал, изыскателям удалось только в феврале 1939 года. Таким образом, фактическое прибытие партии на место произошло уже после того срока, который изначально был официально назначен для выпуска готового проекта Бутугычагского комбината.
1939 год
Январь
В январе 1939 года последовали новые структурные преобразования: Управление капитального строительства было реорганизовано в Монтажно-строительное управление. В его ведение были переданы Магаданская, Бутугычагская, Тасканская, Дебинская и Берелёхская строительные конторы. Начальником нового управления был назначен Иван Васильевич Митасов.
Параллельно шло активное проектирование будущего предприятия. В середине января 1939 года Проектный отдел Дальстроя закончил первую стадию разработки Бутугычагского горнорудного комбината. После утверждения проекта руководством планировалось начать подготовку рабочих чертежей и одновременно приступить к возведению основных зданий на месте.
Масштабы стройки требовали создания полноценной инфраструктуры, поэтому в генеральный план было включено создание трех новых рабочих поселков.
Первый из них планировали возвести непосредственно при обогатительной фабрике в районе реки Вакханки. Второй — при энергетической базе «Детрин» на берегу одноименной реки. Третий поселок должен был появиться в районе сортировочного узла, расположенного в устье ключей Первач и Кармен.
Основу жилой застройки должны были составить восьмиквартирные двухэтажные дома и отдельные коттеджи. Социальная и техническая инфраструктура населенных пунктов включала в себя строительство клуба, центральной котельной, а также сети магазинов и складских помещений.
Февраль
Изначально срок окончания проектирования Бутугычагского комбината был установлен на февраль 1939 года, а пуск фабрики планировался уже на май. Между тем к этому моменту выбранная площадка строительства совершенно не была подготовлена ни в геологическом отношении, ни в плане обеспечения технической водой.
Более того, согласно объективным природным и техническим условиям, получить достоверные гидрологические данные можно было не ранее апреля, то есть значительно позже официального срока сдачи готового проекта.
Февраль. Навстречу XVIII съезду ВКП(б)
Вступая в социалистическое соревнование имени XVIII съезда ВКП(б), коллектив Монтажно-строительного управления ко дню открытия съезда обязался закончить земляные работы по обогатительной фабрике, закончить подготовительные работы по сооружению Бутыгычагского комбината.
Апрель. Подведеине итогов
Согласно планам, 1 июня 1939 года Бутугычагский рудный комбинат должен был введен в эксплуатацию и выдать первую партию концентрата.
Громадное значение объекта было отмечено в обращении руководства и общественности Дальстроя к И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берии. В документе подчеркивалось, что Бутугычагское месторождение должно было обеспечить выполнение более половины общего плана олова в 1939 году. Таким образом, соблюдение сроков строительства комбината определяло судьбу всего государственного задания по добыче «второго металла».
Технология производства предусматривала, что первоначально невысокий процент содержания полезного ископаемого в исходной руде будет значительно повышаться путем сортировки и ряда обогатительных процессов, после чего готовая продукция должна была выдаваться с фабрики в виде кондиционного концентрата.
Проект комбината был разработан в виде трех самостоятельных промышленных площадок. Рудничная площадка, расположенная по ключу Кармен, помимо самого рудника, включала в себя сортировочную фабрику. Изначально проектировщики стремились максимально приблизить основное строительство к месту добычи, однако этому препятствовала недостаточность водотоков ключа Кармен для снабжения фабрики водой. Кроме того, малые размеры территории и отсутствие места для отвального хозяйства вынудили выбрать для обогатительной фабрики вторую площадку на реке Вакханке, в четырех-пяти километрах от рудника. Там же разместили и основной жилой поселок комбината.
Общая потребность предприятия в электроэнергии диктовала необходимость постройки электростанции мощностью 2500 лошадиных сил. Поскольку водотоки рудной и фабричной площадок не могли обеспечить объект промышленной водой, а запасы дров в этих районах были скудными, для энергетической базы выбрали отдельную, третью площадку на реке Детрин, у впадения в нее речки Вакханки, в 23 километрах от фабрики. Однако из-за сохранявшейся неясности со сроками получения необходимого оборудования строителям пришлось приступить к возведению временной электростанции мощностью 225 лошадиных сил непосредственно на площадке обогатительной фабрики, чтобы обеспечить энергией первую очередь комбината.
Проектирование велось в крайне тяжелых условиях, почти при полном отсутствии исходных данных. Из-за нехватки анализов исходной руды правильную схему обогащения удалось выбрать лишь благодаря опыту главного инженера проекта А.Н. Комарова. Отсутствие сведений о запасах руды, топографии всех трех площадок, а также поверхностные геологические и гидрогеологические данные вынуждали специалистов на стадии технического проекта опираться на собственные впечатления, рассчитывая на последующие уточнения. Ситуация осложнялась необходимостью одновременного проектирования на трех площадках с учетом будущего пятикратного расширения предприятия.
Из-за выявлявшейся непригодности грунтов место под обогатительную фабрику приходилось менять трижды, что каждый раз влекло за собой переделку готовой технической документации. В этих условиях Бутягин особо выделял работу старшего инженера-строителя Айзазова, который предложил смелое и удачное решение фундаментов и полов в условиях неблагоприятной геологии. Это дало значительную экономию средств и дефицитного цемента. После последнего переноса площадки Айзазов выполнил чертежи земляных работ в рекордно короткие сроки прямо на месте, без технической помощи.
В то же время отмечалось крайне несерьезное отношение к делу со стороны группы изысканий Проектного отдела. Не справляясь с заданием, по возвращении в Магадан руководитель группы Шпагин выступил с паническим заявлением о якобы полной непригодности грунта под фундамент фабрики. Лишь после того, как была доказана необоснованность этой информации и профессиональная бездеятельность руководителя, на «Бутугычаг» направили нового начальника изыскательской партии.
К весне 1939 года технический проект был завершен, заканчивалась подготовка рабочих чертежей, однако темпы самого строительства внушали серьезные опасения. Чертежи земляных работ для обогатительной фабрики передали Монтажно-строительному управлению еще в начале февраля, но процесс продвигался крайне медленно. Устройству подъездных путей не уделялось должного внимания, из-за чего надвигающаяся весенняя распутица грозила отрезать стройплощадку от баз снабжения. Лес для ряжевого фундамента и стен вывозили медленно, половина из четырех имевшихся тракторов простаивала в ремонте. Земляные работы под фундамент сортировочной фабрики затягивались, а к трассировке бремсберга и планировке рудничной площадки даже не приступали.
Начальник строительства Ахундов заверял, что к концу апреля фундамент под оборудование обогатительной фабрики будет готов, однако для этого требовалось срочно завезти недостающий цемент и арматурное железо. При этом половина необходимого оборудования все еще находилась в Магадане.
Острой проблемой стало отсутствие кадров монтажников в Монтажно-строительном управлении. Такие специалисты имелись в распоряжении Юго-Западного горнопромышленного управления, и назначенный начальником фабрики инженер Владимиров настойчиво просил об их привлечении. Однако Юго-Западное управление отвергло это предложение, а начальник Монтажно-строительного управления И. В. Митасов не стал добиваться решения вопроса.
В своем отчете старший инженер-экономист Проектного отдела Дальстроя Б. Бутягин резюмировал, что для успешного пуска комбината к 1 июня требовалась немедленная мобилизация всех технических сил, проверка оборудования Техническим отделом Колымснаба, а также предельно согласованная работа строителей, проектировщиков и Монтажно-строительного управления. Параллельно ставилась задача ускорить геологические изыскания для проектирования объектов второй очереди предприятия.
Июнь. Первая очередь комбината
Несмотря на крайне напряженную обстановку и тяжелые условия труда весной 1939 года, коллектив строителей Бутугычагского рудного комбината в целом справился с поставленными задачами. В первых числах июня руководство стройки официально отчиталось перед Главным управлением строительства Дальнего Севера о завершении ключевых этапов.
Согласно рапорту, монтаж оборудования первой очереди обогатительной фабрики был закончен 31 мая, а строительство электростанции завершилось 1 июня. Возведение бремсберга сдали с небольшим отставанием — 3 июня; эта задержка была вызвана отсутствием на площадке достаточного количества рельсов.
В итоговом документе коллектив брал на себя обязательства и впредь выполнять все возложенные на него задания точно в срок. Рапорт подписали начальник строительства Ахундов и председатель местного комитета профсоюза Бенедиктов. Приемку объектов со стороны заказчика официально подтвердили представители управления: инженер Владимиров, отвечавший за монтаж оборудования, и инженер Бондарев, курировавший строительные работы.
Июль. Положение на строительстве
К июлю 1939 года прошло уже больше месяца с момента формального окончания монтажа первой очереди Бутугычагского рудного комбината, однако нормальная работа обогатительной фабрики так и не была налажена. В течение этого времени велась лишь регулировка агрегатов, которая постоянно тормозилась техническими и управленческими сбоями. Назначенный в июле начальником Монтажно-строительного треста Ахундов не только не сумел исправить тяжелое положение на стройке, но своими методами усугубил кризис.
Все системные сбои на комбинате были прямым следствием крайне низкого уровня трудовой дисциплины и негодных методов управления. Ахундов совершенно не считался с мнением специалистов, выступал противником самокритики и регулярно оскорблял подчиненных. Когда нормировщик Касаткин указал на ненормальности в отпуске продуктов из ларька, начальник заявил: «А что ты мне указываешь? Кто ты такой? Какой-то нормировщик и мне указываешь!». Заведующему механической мастерской Малацкому он с порога объявил: «Ты все равно у меня работать не будешь, ты никуда не годишься», хотя именно Малацкий в итоге сумел наладить работу мастерской.
Пытаясь скрыть реальное положение дел, Ахундов собственноручно заклеил карикатуру на себя в первомайской стенгазете и утаил от коллектива приказ начальника Дальстроя № 399 с выговором за первый квартал. Рабочая сила использовалась крайне неэффективно: десятники не выдавали нарядов, халатно вели учет и систематически занимались приписками. Из-за отсутствия контроля со стороны бухгалтерии и плановой части государственные средства нередко выплачивались за невыполненную работу.
К недочетам подготовительного периода добавилась слабая работа Проектного отдела Дальстроя, затянувшего подготовку рабочих чертежей. Из-за этого запоздали заявки на трубы, электроматериалы и оборудование.
Строительная контора со своим заданием фактически не справилась. Еще в марте при земляных работах руководство в лице Ахундова, главного инженера Тарандина и начальника первого участка Бацкевича проигнорировало указания заведующего Дроздова. В результате фундаменты заложили прямо на лед. Это привело к смещению и деформации оснований как под зданием, так и под оборудованием; вскоре пульпа дала осадку. Ряжевый фундамент и колпак под дробилкой типа «Блейк» были выполнены с грубыми нарушениями, а установку локомобиля и генератора производили методом взрывов, что разрушало не набравший прочности бетон.
К середине лета фабрика не имела ни стен, ни кровли, ни даже временного навеса. Все дорогостоящее оборудование работало под открытым небом. Во время дождей приводные ремни размякали и рвались, а электромоторы выходили из строя. Требовалось срочно окончить устройство полов в обогатительном и дробильном цехах и возвести крышу.
Катастрофически обстояли дела с коммуникациями. Весь процесс обогащения строился на воде, но первая очередь фабрики обеспечивалась лишь временным водопроводом, готовым потечь в любую минуту. К строительству постоянного, срок сдачи которого был установлен на 1 сентября, не приступали из-за отсутствия проектов. Не было и проекта котельной: главному инженеру проекта Комарову предстояло выдать документацию лишь к августу, хотя требовалось проложить 750 метров труб наружной теплосети.
Энергоснабжение находилось в критическом состоянии. Из требуемых для первой очереди 230 кВт фабрика снимала лишь 150–160 кВт (67 % потребности). С планируемым пуском второй очереди требовалось уже около 400 кВт, средства на которые Производственно-техническому отделу Дальстроя и Монтажно-строительному тресту еще только предстояло изыскать.
Монтаж второй очереди фабрики, намеченный на 1 августа, задерживался из-за отсутствия на складах оборудования: дробилки «Блейк», валковых дробилок, классификаторов, тележки «Рустелла» и опрокидывателя «Вайзена». Опасной оставалась ситуация на бремсберге: имевшаяся одноплечая дорога с кустарными тормозными линзами не могла обеспечить фабрику рудой. Проектный отдел тормозил выдачу чертежей тормозных барабанов, а Колымснаб не завез из Владивостока валовую сталь.
Тяжелейшее положение сложилось с лесоматериалами. Зимой лес заготавливали в 13–30 километрах от площадки на реке Детрин, проигнорировав запасы рядом с рудником под предлогом их низкого качества. В итоге делового леса не хватило, а тот, что заготовили, оказалось нечем вывозить. Отвратительно работал автотракторный парк, руководство которым доверили случайным людям: в апреле вместо плановых 3028 машино-часов было отработано лишь 895. Колымснаб полтора месяца не мог перебросить гусеничные прицепы для тракторов, не поставлял рельсы, трубы и сортовое железо. Ссылки Управления автотранспорта на плохую дорогу опровергли шоферы-стахановцы Савинок и Романенко, 7 июля успешно доставившие на фабрику передвижную электростанцию.
В сложившихся условиях для выполнения программы 1939 года требовалось в третьем квартале срочно завершить строительство сортировочной фабрики и химической лаборатории, а рудные дворы закончить до осенних дождей и снегопадов. Проверяющие инстанции резюмировали: темпы первого полугодия никого удовлетворить не могут. Стройке требовалась кардинальная смена руководства конторы, железная дисциплина и внимательное отношение к людям.
Август. Где кронштейны?
Халатность транспортных служб нередко приводила к абсурдным ситуациям, напрямую срывавшим строительство и работу рудника. Так, 24 июня 1939 года в адрес Бутугычагской строительной конторы были отправлены детали промышленных транспортеров. Однако 15 июля, находясь в командировке на стройке, начальник отдела снабжения Монтажно-строительного управления Шевченко выяснил странный факт: ролики для транспортеров на «Бутугычаг» прибыли, а кронштейны к ним бесследно исчезли. Шевченко был крайне удивлен этим обстоятельством, так как точно знал, что оборудование отгружалось со складов в полной комплектации.
Судьба пропавшего груза выяснилась совершенно случайно. Возвращаясь в Магадан, Шевченко обнаружил сброшенные ящики с недостающими кронштейнами прямо на 87-м километре Колымской трассы. Заехав в диспетчерскую первой автобазы, снабженец попытался выяснить у дежурного диспетчера Мулюкина, кем и почему важнейшие детали были сгружены в тайге. Однако никакого вразумительного ответа он не получил.
Позднее начальник Управления автотранспорта Пасынчук в официальном разъяснении по этому инциденту указал, что диспетчерский аппарат и дорожные службы обязаны внимательно следить за трассой и сообщать в отдел эксплуатации обо всех брошенных или потерянных грузах для их последующей доставки по назначению. Касаясь конкретного случая с оборудованием для «Бутугычага», Пасынчук заверил, что на виновных будут наложены строгие дисциплинарные взыскания.
Декабрь. Энергетическая база комбината
К декабрю 1939 года на руднике «Бутугычаг» действовали лишь маломощные электростанции, которые ни при каких условиях не могли обеспечить работу промышленных механизмов, запланированных на следующий год. Согласно проекту, в 1940 году на предприятии должны были функционировать скреперы, канатно-дисковые и ленточные транспортеры, подъемные агрегаты, механические дорожки и прочее оборудование. Именно масштабная механизация должна была решить судьбу производственного плана, однако работать от существующих мелких станций она объективно не могла.
В Главном управлении строительства Дальнего Севера неоднократно обсуждался вопрос о возведении Детринской электростанции, призванной питать энергией весь комплекс рудника. Однако еще в течение 1939 года этот объект был исключен из титульного списка капитального строительства. К концу года вновь начались обсуждения о начале ее возведения лишь с середины 1940 года. При таких сроках строительства промышленный ток рудник смог бы получить не ранее начала 1941 года.
Для предотвращения полной остановки предприятия в 1940 году было предложено компромиссное решение. До постройки капитальной Детринской станции требовалось максимально форсировать монтаж локомобилей на обогатительной фабрике «Вакханка». Кроме того, ставилась задача срочно завезти на рудник два дизельных двигателя мощностью по 300 лошадиных сил каждый. Совместно с локомобилями эти установки позволили бы создать временную энергетическую базу, способную хотя бы частично разрешить вопрос электроснабжения комбината в предстоящем году.
1940 год
Январь. Срыв проектирования
Как следовало из отчета старшего инженера теплотехнического отделения Проектного отдела С. Плавина, в последних числах декабря 1939 года ведомство получило от Производственно-технического отдела Дальстроя срочное задание на проектирование дизельной электростанции для Бутугычагского горнорудного комбината. Срок окончания работы над проектом был установлен предельно жесткий — 10 января 1940 года.
Основная нагрузка по проектированию этого объекта, от которого теперь целиком зависело выполнение производственного плана всем комбинатом, легла на теплотехническое отделение. Для выполнения чрезвычайно ответственного задания здесь были мобилизованы все имеющиеся силы.
К назначенному сроку расчеты и чертежи технического проекта тепловой, строительной и электротехнической частей станции были в основном завершены. Однако передать документацию строителям оказалось невозможно: в исходном техническом задании элементарно не была указана площадка для будущего объекта.
Начальник Производственно-технического отдела Никитин заявлял, что данные о месте строительства будут предоставлены дополнительно в ближайшие дни. Тем не менее, время шло, а площадка так и не была выбрана. Проектировщики оказались в безвыходном положении: они не могли официально сдать работу, справедливо опасаясь, что в зависимости от особенностей выделенного в будущем участка им придется кардинально менять весь готовый проект.
Апрель. Кризис строительства и штурм первой очереди
В начале апреля 1940 года деятельность строительной конторы Монтажно-строительного треста по сооружению Бутугычагского комбината характеризовалась критическим отставанием от графиков. Несмотря на административную поддержку со стороны Тенькинского горно-промышленного управления (ТГПУ) и Главного управления Дальстроя, сроки ввода предприятия в эксплуатацию находились под прямой угрозой срыва.
Наиболее проблемным участком был автотракторный парк. Из-за снежных заносов на перевале (участок от 216-го километра до Вакханки) подвоз горючего осуществлялся исключительно тракторной тягой, что приводило к перебоям в снабжении и увеличило фактическую стоимость тонно-километра более чем в два раза по сравнению с планом.
Плохо обстояло и с кадрами строителей. Низкая квалификация среднего и высшего технического персонала повлекла за собой организационный хаос: наряды бригадам выдавались несвоевременно, отсутствовало ежедневное планирование и контроль за производственными процессами. В результате средняя выработка на одного человека не превышала 65–70% от заданных норм. При этом имеющиеся механизмы — лебедки, краны-укосины, компрессоры и станочный парк (фрезерные, долбежные) — эксплуатировались неэффективно.
Особую проблему составляло игнорирование мерзлотного режима при проектировании и строительстве фундаментов. Несмотря на указания начальника Отдела капитального строительства ГУ Дальстроя Раевского, данные еще в августе 1939 года, практические меры по сохранению мерзлоты не предпринимались.
В управленческом аппарате также произошли изменения. Бывший руководитель стройконторы Ахундов был отстранен за бездействие. Новый начальник Надбайло внедрил систему ежедневных 20-минутных оперативных совещаний с прорабами и десятниками, что позволило частично стабилизировать ситуацию. Отдельные коллективы (землекопы и кузнецы) смогли выйти на показатели выработки в 120–122%, однако общая ситуация требовала усиления контроля со стороны начальника Тенькинского управления Матвеева
Инвентаризация объектов строительства на апрель 1940 года показала следующие результаты.
Сортировочная фабрика. Работы были полностью законсервированы на уровне показателей 1939 года.
Бремсберг и транспортная сеть. Состояние транспортной инфраструктуры и ключевого узла — бремсберга — к установленному сроку оставалось критическим. На верхней площадке бремсберга так и не были подготовлены фундаменты под лебедки ПЛ-6. В попытке соблюсти сроки пуска строители рассматривали варианты упрощения конструкций подъемных устройств, однако этот путь был отвергнут. Инженерный анализ опыта предыдущего года наглядно показал, что подобные временные решения крайне негативно сказывались на эксплуатации и в дальнейшем неизбежно привели бы к полной остановке бремсберга для монтажа постоянных установок. В итоге лебедки ПЛ-6 не были установлены ни на верхних, ни на нижних площадках.
Транспортная сеть также находилась в неудовлетворительном состоянии: вторые пути полностью отсутствовали, а временная колея так и не была заменена рельсами — общая протяженность неуложенного полотна составила 900 метров. К возведению копровых вышек не приступали вовсе из-за острого дефицита леса. Кроме того, осталась непостроенной соединительная эстакада, которая должна была связать бремсберг с сортировочной фабрикой.
Водоснабжение обогатительной фабрики. Одним из важнейших объектов строительного комплекса Бутугычага являлось сооружение постоянного водозабора на реке Вакханке. Проектная документация была подготовлена еще осенью 1939 года, и выделенных графиком сроков было вполне достаточно для завершения всех работ. Однако строительная контора с поставленной задачей не справилась.
По состоянию на 7 апреля 1940 года положение дел на объекте ставило под прямую угрозу пуск обогатительной фабрики, намеченный на 15 апреля. Работы по проходке траншей и водозаборных галерей первой очереди (к работам по второй очереди на тот момент даже не приступали) так и не были доведены до проектных отметок. В частности, недобор котлована под водозаборную галерею у колодца № 2 составлял не менее 300 кубометров грунта. При этом из-за нерациональной расстановки технических средств производительность труда в последний месяц была крайне низкой и исчислялась буквально несколькими кубометрами выемки в сутки.
Аналогичное незавершенное состояние фиксировалось и на береговых колодцах. Сама водосборная галерея фактически оставалась на уровне показателей прошлого года. В насосной станции первого подъема (№ 1) отсутствовала необходимая изоляция шахты, не были смонтированы основные насосы и бойлеры для станции подогрева. Критическая ситуация сложилась и с прокладкой коммуникаций: из 1600 метров проектной водонапорной линии к началу апреля было уложено лишь 1100 метров трубопровода.
Пытаясь спасти сроки, главный инженер проекта Бутугычагского комбината Комаров был вынужден санкционировать повышение отметки дна галереи на 0,60 метра. Из-за близости скалы и границы зимнего промерзания этот предел снижал техническую ценность водозабора, но стройконтора не справилась и с уменьшенным объемом. Но стройконтора не справилась и с этим уменьшенным объемом.
Ситуация усугубилась тем, что смонтированный в свое время временный водозабор, обеспечивавший эксплуатацию первой очереди фабрики в 1939 году, был в феврале 1940 года демонтирован без санкции Главного управления Дальстроя. Это поставило строителей перед необходимостью ориентироваться исключительно на запаздывающий постоянный водозабор и полностью лишило фабрику и дробильное отделение снабжения водой в противопожарных целях.
Инженер М. Садков отмечал, что в результате халатного отношения к задачам руководство стройконторы не использовало всех технических преимуществ производства работ в осенне-зимний период, когда имелась полная возможность завершить водозабор по проекту. Отдельной критике подверглась беспечность Проектного отдела, который ни разу не проконсультировал строителей и не интересовался ходом работ.
7 апреля на техническом совещании при начальнике стройконторы с участием представителей ТГПУ и Производственно-технического отдела ГУ Дальстроя было признано, что работы по добору котлована (с учетом уже санкционированного недобора на 0,60 м) должны быть закончены к сроку. Начальнику конторы было предложено использовать все средства для выполнения этой задачи.
Тепловое хозяйство. Центральная котельная оставалась без кровли, кирпичная кладка топок не была начата, отсутствовала арматура для монтажа локомобиля. Котлы для теплоцентрали не были доставлены, проверка наружных теплосетей не проводилась.
Энергоснабжение: Локомобильная и дизельная станции. Проблема энергоснабжения комбината оставалась нерешенной по двум ключевым объектам. Пуск обогатительной фабрики находился в прямой зависимости от обеих станций: при полной готовности локомобильной станции (питающей саму фабрику) производство не могло быть запущено, если штольни не выдали бы достаточного количества руды. Добыча же руды в штольнях целиком зависела от подачи тока с дизельной электростанции.
- Локомобильная станция. Для обеспечения первой очереди обогатительной фабрики из двух локомобилей, установленных на фундаменты, в процессе монтажа находился только один. Сборка второго агрегата была парализована из-за отсутствия коленчатого вала, который с августа 1939 года находился в ремонте на Авторемонтном заводе (АРЗ).
- Дизельная станция рудника. Несмотря на критическую важность объекта, его строительство, намеченное к сдаче на 1 мая 1940 года, находилось под угрозой срыва. К 14 апреля был готов лишь котлован под фундаменты и один из фундаментов для дизеля. Спецкор Н. Смирнов констатировал, что станция, территориально оторванная от основной стройплощадки, оказалась вне зоны внимания руководства стройконторы. Начальник конторы Недбайло, главный инженер Мещеряков и начальник производственно-технического отдела Беляев ни разу не посещали объект. Снабжение стройматериалами осуществлялось по остаточному принципу. Большинство материалов, инструментов и продукты питания поставлял сам рудник, критически заинтересованный в пуске объекта. На площадке не была оборудована механическая мастерская для монтажа дизелей, отсутствовали электросварочные аппараты, сверлильные станки и подъемные устройства.
Непосредственное руководство работами на дизельной станции осуществлял техник Гусев (он же секретарь партийной организации стройконторы). Допущенные им организационные просчеты усугубили отставание: работы начались 13 марта (с 13-дневным опозданием); 22 рабочих были сняты с объекта и отправлены на основную площадку до завершения земляных работ по устройству траншеи для подачи топлива; палаточный тепляк над главным котлованом был возведен до окончания взрывных работ. Фиксировались грубые нарушения технологии бетонирования: бетон не трамбовался, щебень не очищался от мусора. Из-за нехватки цемента возникали перерывы в бетонировке, что нарушало прочность фундаментов и создавало риск последующей аварии дизеля. Контроль качества материалов Гусевым не осуществлялся. Кроме того, 11 апреля он без разрешения руководства покинул стройку на два дня для участия в необязательном собрании в ТГПУ. В связи с этим ставился вопрос о немедленной замене производителя работ или передаче строительства непосредственно крепкой материальной базе рудника.
Отдельным препятствием для пуска дизельной станции поселка Бутугычаг (намеченного на 15–20 апреля) стало отсутствие проекта ее водоснабжения. Для охлаждения дизелей требовалось 65 кубометров воды в сутки, однако работники строительной конторы не располагали схемой подачи воды. Начальник рудника Марков поставил перед ГУ Дальстроя вопрос о постройке плотины для образования водоема. Этот вопрос затянулся из-за обсуждения альтернативного устройства калориферного охлаждения. За считанные дни до пуска проектов ни калориферов, ни водоснабжения предоставлено не было — Проектный отдел Дальстроя не выдал комплексного проекта станции.
Из осмотра на месте и ознакомления с материалами геологов выяснилось, что получение воды возможно двумя способами: либо из водоема (путем сооружения небольшой плотины), либо путем захвата подруслового потока, для чего требовалась закладка подземной галереи ниже границы зимнего промерзания. Учитывая короткие сроки до пуска станции и невозможность сооружения плотины даже по простейшей схеме в ближайшие 20–25 дней, было принято решение использовать шурфы, заложенные в месте предполагавшейся плотины.
Монтаж фабричного оборудования. На самой обогатительной фабрике оставался огромный объем незавершенных работ. Требовалось смонтировать сгуститель системы «Дорра», проложить пульпопровод, установить желоба к столам Вильфлея, смонтировать классификатор и заасфальтировать полы.
По оценкам специалистов, для ликвидации этого отставания требовалось не менее 8–10 дней напряженной непрерывной работы при условии наличия всех ресурсов, в противном случае пуск комбината в намеченные сроки был абсолютно невозможен.
Апрель. Призыв стахановцев и соревнование строителей
В середине апреля 1940 года на руднике «Бутугычаг» состоялось общее совещание стахановцев, итогом которого стало официальное обращение к строителям, автотранспортникам и дорожным службам. Горняки констатировали, что выполнение годового производственного плана комбината напрямую зависит от своевременной и качественной помощи со стороны подрядных организаций. В своем обращении стахановцы рудника потребовали от Монтажно-строительного треста сдать обогатительную фабрику без малейшего отставания от графика. Особое внимание было уделено запуску дизельной электростанции, который строители обязаны были обеспечить в два этапа: первую очередь — к 1 мая 1940 года, вторую — к 15 мая.
В ответ на призыв горняков во второй половине апреля на строительстве комбината развернулось масштабное социалистическое соревнование. Целью трудового соперничества стало завершение основных объектов в предельно сжатые сроки. Установленный внутренний график предусматривал сдачу обогатительной фабрики и первой очереди электростанции уже к 25 апреля, а ввод второй очереди станции — к 7 мая.
В перечень первоочередных задач в этот период вошло завершение работ по дробильному отделению, соединительной эстакаде и рудному двору. Примечательно, что возведение таких ключевых транспортных узлов, как бремсберг и рудоспуск, осуществлялось непосредственно силами самих эксплуатационников — работников рудника. Одновременно на площадке локомобильной электростанции велись сложные подготовительные операции по подъему 35-метровой вытяжной трубы.
Лидерами трудового соревнования стали плотники под руководством прораба Бадкевича, достигшие производительности в 160% от нормы, и монтажники прораба Одина с показателем выработки 140%. Значительный вклад в ускорение темпов работ внесли бурильщики, продемонстрировавшие высокие результаты на строительстве дизельной электростанции. Для поддержания набранного ритма и своевременного обеспечения фронта работ для монтажных бригад на всей стройплощадке была значительно усилена наглядная агитация.
Управленческий контроль в этот критический период был переведен в режим ежедневных 30-минутных диспетчерских совещаний, проводимых в кабинете начальника стройконторы Недбайло по окончании рабочих смен. Важнейшим этапом мобилизации стала инспекция объектов, проведенная 14 апреля высшим руководством Дальстроя в составе начальника Главного управления И. Ф. Никишова, начальника Отдела капитального строительства (ОКС) Раевского и начальника отдела малых металлов Пруна. На итоговом совещании И. Ф. Никишов особо подчеркнул солидарную ответственность строителей и горняков за выполнение государственного плана. Параллельно с административными мерами, для улучшения бытовых условий рабочих, функции снабжения строительства продовольствием были официально переданы в ведение Тенькинского горного управления.
Летом 1940 года основной объём запланированных строительных работы стройконторой был выполнен. В дальнейшем строительство объектов велось силами строительных участков рудника «Бутугычаг» и обогатительной фабрики «Вакханка».