Дорога на Камчатку

Охотско-Камчатский тракт, проходивший вдоль берегов Охотского моря в обход Пенжинского залива в 1,5 тысячи километров, требовал много времени для его преодоления и больших затрат при сопровождении «государевой казны», почтовой корреспонденции и перевозке пассажиров.  Местное население –  коряки и эвены часто нападали на этом маршруте, и потому еще Петр 1 в 1707 потребовал от якутских властей изыскания более доступного пути –  морского, из  Охотска на Камчатку, но сухопутный маршрут тем не менее оставался долгое время действенным.

В  1733 году было «повелено учредить ординарную почту от Москвы до Тобольска и по разным трактам в Сибири: от Москвы до Тобольска  – дважды в месяц; за Тобольском до  Енисейска и до Якутска – однажды в месяц,  от Якутска  до  Охотска   и  до  Камчатки – хотя бы  в 2 месяца однажды». И это еще раз подчеркивало значимость устойчивого сухопутного маршрута по Охотскому побережью, хотя и сложного и опасного.

Начало тракта связано с основанием Мотыклейского и Тауйского зимовий (острогов), служившими перевалочными пунктами движения земле- проходцев, служилых и торговых людей. Тянулся он на 4 тысячи километров из Охотска, далее проходил через Иню, Тауйск, Армань, Олу, Туманы,  Ямск, Гижигу, Пенжину и на Камчатку. В середине ХVIII века в Тауйск якутская власть переселила несколько десятков якутских семей с лошадьми, скотом для каюрской (подводной) повинности. Позже этим занимались коряки и эвены, ведущие оседлый образ жизни. Каюры должны были постоянно заниматься установкой вех, постройкой заезжих  изб и юрт, ежегодным ремонтом, подвозом топлива. Но еще с 60-х годов 17 века помимо груза на оленях,  лошадях и собаках доставляли они к месту пребывания  казаков, сопровождавших ссыльных и каторжан на Охотское побережье и Камчатку.

Об этом маршруте писал С. Крашенниников: «Из Охотска на морских судах следуют морем до Большой реки или по суше вокруг Пенжинской губы, где недавно была проложена дорога, представляющая, однако, опасность из-за немирных коряков».

Тауйск играл заметную роль в обеспечении необходимым  своего участка Охотско – Камчатского тракта. Поэтому здесь всегда содержалась команда казаков. В 1743 году   их было 8  человек, в 1772 году-19, через четыре года- 44 человека, но в 1801 году команда  казаков  сократилась до 10 человек.

Согласно  расписания 1805 года,    Якутский городской казачий полк имел семь команд,  в  том числе две на Охотском побережье. На казаков возлагались в основном несение полицейской службы и выполнение хозяйственных обязанностей. К первой относились ночные разъезды, конвой казенной клади, пикет и надзор за ссыльными, препровождение их к местам водворения, принуждение населения к платежу податей, взносу недоимок и исправлению повинностей, наблюдение «за благочинием» на ярмарках, отправление должностей  квартальных надзирателей, поимка беглых в городах и округах Якутии. В хозяйственные обязанности входила развозка, хранение и продажа казенных предметов в отдаленных северных местах, несение караула при казенных магазинах, выполнение поручений  во время казенных заготовок соли, фуража и других припасов, сопровождение  высокопоставленных чиновников и духовенства при их разъездах по округам, участие по распоряжению губернатора в экспедициях в качестве проводников.

Казаки  никогда не проходили военного обучения и не знали строевой службы. Но они обязаны были иметь оружие и боеприпасы. Как правило, казаки с оружием – саблями, пистолетами и пиками сопровождали почту, арестантов и различные транспорты.  Так они помогали членам экспедиции И. Биллингса и Г. Сарычева, исследующим Колыму и Чукотку в 1785 году. По указу 1836 года казаки должны были иметь современное вооружение, сабли и пики изымались, но и в 1916 году из трехсот казаков Якутского полка винтовкой владели лишь 54 человека, остальные пользовались кремневыми ружьями.

Большой вклад в освоение Охотского побережья внесли казачьи офицеры братья Тимофей и Василий Шмалевы. Старший из них,  Тимофей, майор, участник экспедиции Биллингса, был комендантом Гижигинска, командиром Охотского порта. После него осталась удивительная рукопись: «Примечания капитанов Шмалевых о морских экспедициях разных компаний с 1744 по 1781 год».  В сущности, это историко-географическое описание северной части Охотского моря, о которой Т.И. Шмалев позже написал, что это «Примечание, учиненное капитаном Шмалевым, о бывших в прежние времена, в здешних отдаленных местах сухопутных и водяной коммуникации трактов, когда оныя начались також и когда  инным  промер  был, тож и место от места в каком расстоянии, от части  и о впадающих  в Пенжинское море реках  и о способностях  во оныя  ко  входу морских судах годном лесу, начиная от  Охоцка, потом о Камчатке, Гижигинской крепости, о бывшем Анадырском остроге и о вновь  изыскуемых водяных коммуникацией и судоходных от Якуцка к Охоцку и на Колыму трактов с некоторыми примечаниями 1775 го  генваря  27 дня». Витиеватый слог, но он содержит подробности путешествия Тимофея Шмалева по Охотскому побережью.

В 1785 году флотский капитан Иосиф Биллингс, один из руководителей Северо-Восточной географической экспедиции, побывал на Охотском побережье и в своем дневнике привел интересные этнографические данные о жителях  Охотоморья , в частности: «Тунгусы или ламуты ведут  кочевую жизнь около гор и с молодых лет своих сделали привычку  к таким упражнениям, которые  у всякого другого народа могут почесться трудами неснонейшими.  Они и о пище своей не пекутся более, как раз в  двое или трое суток. Платье и все то, что нужно для их  жизни, находят они в своих оленях; наижес- точайщую стужу препровождают они в палатках, а  назвать ее шалашом нельзя, сделанной из тонких палок и покрытых берестой; спят они на оленьей коже, постланной на снегу, а  покрываются  просто платьем своим; жены у них нечто иное, как невольницы их». Эти записи более всего относились к оленным  эвенам. Не исключено, что комментировал наблюдения Биллингса  тогда еще капитан Т. Шмалев.

В конце ХVIII века известные купцы-промышленники Г. Шелихов и И. Голиков, основатели Российско-Американской кампании на Аляске,  обратились с прошением к Екатерине II, в котором  просили ссуду для «подкрепления благонадежности кампании», обещая продолжить освоение берегов северной Америки, основывать там новые поселения, развивать торговлю  с Японией, Китаем, Кореей, Филиппинами, Индией.  Шелихов обещал Екатерине II организовать исследовательские экспедиции на Тихом океане и в ближайшее время организовать почтовую связь между Аляской и Охотском, через Берингов пролив.

По замыслам Григория Ивановича почту с Чукотки должны были везти на Акланское зимовье (в верховьях Пенжины ) в  Гижигинск и далее по берегу Охотского моря на Охотск. Тому способствовало путешествие самого Шелихова по этому маршруту в 1787 году. Он воспользовался знаменитым Охотско – Камчатским трактом, в том числе через Приуптарье, когда с  Олы. попал на Уптар,  Армань, Яну, затем были Тауйск  и Охотск.

В 1806 году по северному побережью Охотского моря прошел отряд исследователя-ботаника, адъюнкта Российской академии наук И.И. Редовского, оставившего после себя любопытные этнографические  дневниковые записи, рассказывающие о том, с чем встречались путешественники. Дорога в основном шла вдоль берега моря. Изредка попадались в пути по 2-3 юрты местных жителей, которые радушно встречали экспедицию. Летом они занимались рыбной ловлей. У них «довольно развито скотоводство, а так же и коневодство, которое, однако, не очень удается. Имеются огороды. Редька, капуста, репа поспевают, другие овощи нет. Среди жителей много больных, медицинской помощи нет никакой», – отмечал Редовский  – Они занимались промыслом тюленя, причем, «почти ни одна частица его не бросается без пользы».   Тюленьи  кишки заменяют оконное стекло, из шкур делают упряжь для собак и ремни, кожа с волосами шла на бурдюки, в пузырях хранили жир, мясо служило пищей людям, кости – собакам…

Вблизи устья Яны, впадающей в Тауйскую губу, на правом ее берегу расположился Тауйский форпост, который, по словам И.И. Редовского, был хуже  средней  русской  деревни, состоящей из 9 изб, большинство которых пришло в упадок. Здесь же находится ясачная изба, обнесенная деревянным забором, построенным  в форме  угла. Внутри этого угла, за забором находится кладовая-амбар и кладовая-склад. Поблизости стоит баня, а за ней казенный дом, в котором живет командующий казаками унтер-офицер Боярский из Якутска, под началом которого находится шесть казаков. Есть в форпосте часовня, лучше Инской, имеет она колокола, подвешенные  у входа » – писал Редовский.
По его подсчетам, всего жителей Тауйска, включая детей, было 117 человек, из  них  42  казенных человека, 6 казаков,16 пеших тунгусов,46 якутов и 7 коряков.

В окружающих горах и в районе истоков рек Яны и Тауй охотились пять племен тунгусов. В конце года они являлись с ясаком, уплачивали его комиссару, приезжавшему из Охотска. «У жителей процветает разведение рогатого скота и лошадей. Покосы имеются около самого Тауйска в большом количестве. Скот часто терпит урон от многих здесь волков. Земледелием тут не занимаются»,  – свидетельствовал И.И. Редовский.

В Тауйске он наблюдал, как  якуты при помощи весьма простого способа льют из меди украшения  для одежды. Для плавки они пользовались самодельными тиглями из белой глины. В качестве меди  брали старую медную посуду, смешивали ее с частью олова  в тигле и плавили в обычном очаге. Эти украшения    якуты обменивали   у эвенов на оленьи шкуры. Иногда эвены приносили сами медь, и якуты получали оплату только за свой труд.

В ноябре 1806 года путешественники достигли станции Армань, где увидели 5  юрт пеших тунгусов   с 42 жителями во главе с князьком. «Одежда этих оленных тунгусов имеет в качестве отличительного признака полуаршинный хвост, который прикрепляется  в середине талии;  приблизительно в двух вершках от места прикрепления он разделяется на две части одинаковой длины. Хвост сделан очень изящно из оленьх шкур.»-отмечает Редовский.  И далее в своем дневнике  он приводит примеры не только традиционной одежды, но и питания.
«По Армани пробовали «толкушу», которой угостили тунгусы.  «Толкуша» состоит из смеси ягод, багульника и жира. Багульник размачивается в воде  и толчется, потом ягоды смешиваются с багульником. Тюлений жир прибавляется для связывания и придания плотности. Смесь замораживают. Ее  берут с собой в дорогу, отогревают кусками в теплой воде и едят ».

Изучая опыт рационального питания северян, Редовский  в то время мог только догадываться о лечебных и пищевых свойствах  даров природы. А сегодня эти рецепты народной медицины актуальны для туристов, спортсменов, путешественников и исследователей  нашего края, наконец, для  всего северного населения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.