Посёлок Верхний Бутугычаг — центр рудника «Бутугычаг». Начало 50-х годов. Фото из свободных источников.
Январь
Цена некомпетентности и последствия одного назначения
Тяжёлое наследие 1951 года немедленно дало о себе знать в первые же недели нового года. К технологическому и транспортному кризису добавился полный срыв экономического планирования, вызванный падением дисциплины среди вольнонаёмного управленческого звена.
Ещё в октябре 1951 года, пытаясь стабилизировать работу по нормированию труда, руководство Тенькинского горнопромышленного управления (ТГПУ) назначило на должность исполняющего обязанности начальника части нормирования труда и зарплаты (ЧНТЗ) рудника «Бутугычаг» прибывшего по договору специалиста Пашнина. Кадровый голод вынудил закрыть глаза на то, что новый руководитель совершенно не имел опыта работы в специфических условиях Дальстроя.
На него была возложена чрезвычайно важная задача: составить расчёты рабочей силы и фондов заработной платы для технического проекта предприятия на 1952 год.
Однако работа профильного отдела была полностью провалена. В декабре Пашнина вызвали в управление в Усть-Омчуг для сдачи расчётов, но вместо работы начальник ЧНТЗ занялся систематическим пьянством и хулиганскими выходками, дезорганизовав обстановку в ведомственной гостинице. Несмотря на жёсткие предупреждения со стороны начальников отделов управления Григоренко, Шепелева и Вайкова, ситуация не изменилась. Вернувшись на рудник, Пашнин за две недели не предпринял никаких действий для завершения проекта.
Вторичный вызов в Усть-Омчуг 11 января 1952 года закончился аналогично: срыв работы, пьянство и невыход на службу 14 января. Своим безответственным поведением один управленец фактически парализовал сдачу не только проекта рудника «Бутугычаг», но и составление сводного плана всего Тенькинского управления.
Терпение руководства иссякло. 16 января 1952 года исполняющий обязанности начальника ТГПУ горный директор II ранга Васюнин подписал приказ № 38/к об отстранении Пашнина от занимаемой должности.
Показательно, что даже после такого вопиющего саботажа уволить работника из системы Дальстроя не решились — дефицит кадров диктовал свои условия. Провинившегося специалиста лишь понизили в должности и направили на рудник имени Матросова в качестве старшего техника-нормировщика горного участка.
Обязанности начальника ЧНТЗ на многострадальном «Бутугычаге» с 17 января были экстренно возложены на инженера А. Мехрякова.
Май
Кадровый парадокс и угроза хищений
К весне 1952 года хронический дефицит квалифицированных и благонадёжных специалистов на предприятиях Тенькинского горнопромышленного управления породил парадоксальную ситуацию: охрана и учёт государственного имущества оказались в руках лиц, имевших криминальное прошлое.
Поводом для жёсткой административной реакции послужили результаты внутренней проверки, которые легли в основу приказа исполняющего обязанности начальника ТГПУ горного директора I ранга Васюнина № 099 от 23 мая 1952 года. Документ официально зафиксировал факты массовых нарушений в сфере назначения материально ответственных лиц на предприятиях управления.
Васюнин ссылался на старый приказ начальника Дальстроя № 0297 от октября 1949 года, который категорически запрещал допускать к учёту, выдаче и хранению товарно-материальных ценностей людей, ранее судимых за воровство, растраты, хищения, взятки и должностные подлоги.
В 1949 году пренебрежение этим правилом уже обошлось государству более чем в 300 000 рублей ущерба только по предприятиям ТГПУ. Несмотря на это, весенняя проверка 1952 года показала, что руководство рудников продолжает игнорировать директиву, подходя к подбору кадров «безответственно» и назначая на склады лиц, чьи статейные признаки прямо запрещали подобную деятельность.
Криминальный след на складе ГСМ «Бутугычага»
Для рудника «Бутугычаг» эта кадровая неразборчивость проявилась на важном и уязвимом участке — складе горюче-смазочных материалов.
Проверка установила, что должность кладовщика склада ГСМ беспрепятственно занимал Моисей Иванович Дикун, ранее судимый по уголовным статьям 72 и 196. В условиях, когда предприятие задыхалось от нехватки дизельного топлива, а электростанции в посёлке Шайтан останавливались из-за недовоза, учёт дефицитнейшего ресурса вёл человек с криминальным прошлым.
Васюнин расценил подобную практику как прямое создание условий для расхищения и спекуляции государственным имуществом. Приказ требовал под личную ответственность начальников предприятий немедленно снять всех выявленных нарушителей с должностей и перевести их на работу, не связанную с доступом к материальным ценностям.
Для предотвращения подобных ситуаций в будущем процедура найма была предельно ужесточена. Отныне любой допуск к материально-подотчётной работе требовал обязательного прохождения через аттестационно-квалификационную комиссию предприятия. Ключевым условием стало получение предварительной санкции от оперативного работника 1-го отдела (органов государственной безопасности), после чего все материалы, включая личные дела и ходатайства начальников рудников, должны были направляться на окончательное утверждение в центральный отдел кадров ТГПУ.
Июнь
Иллюзия весеннего успеха
Тенденция к хищнической эксплуатации недр получила своё продолжение весной 1952 года. Очередная смена руководства — место снятого Коржука занял новый начальник рудника Баркалов — не привела к оздоровлению производственного процесса.
В июне 1952 года руководство «Бутугычага» направило в ТГПУ ходатайство о премировании руководящего состава по итогам работы за апрель. В качестве обоснования приводились блестящие, на первый взгляд, показатели: план по добыче металла был выполнен на 111,5%, а его себестоимость снижена на 20,3%.
Руководство ТГПУ во время поездки по Колыме. Начало 50-х годов. Фото из архива МОКМ.
Однако приказ исполняющего обязанности начальника ТГПУ Васюнина № 357 от 24 июня 1952 года вскрыл механизм этого мнимого успеха. Ревизия показала, что перевыполнение плана по чистому металлу было достигнуто исключительно за счёт аномально высокого содержания металла в добытой руде, которое составило 180,5% к плановому нормативу. Это означало, что руководство рудника окончательно перешло к тактике выборочной отработки самых богатых жил, игнорируя планомерное развитие горных работ.
Реальная картина состояния горного хозяйства выглядела весьма печально. План по отбойке руды был выполнен лишь на 72,9%, по добыче — на 72,3%, а по обработке руды — на критические 60%. Показатели валовой производительности труда оказались сорваны, при этом реальная себестоимость горных и обогатительных работ на 29% превысила проектную. В результате этой несбалансированной работы, несмотря на перевыполнение квоты по металлу, рудник с начала года накопил колоссальный перерасход средств в размере 2 миллионов 170 тысяч рублей.
Паралич снабжения и письмо инженера Седнева
Экономический и инфраструктурный кризис на руднике перестал быть сугубо внутренней проблемой предприятия и стал темой публичной критики на страницах местной печати. В июне 1952 года горный инженер I ранга Г. Седнев направил в редакцию газеты письмо под заголовком «Улучшить техническое снабжение предприятия». В нём он открыто обвинил заместителя начальника предприятия Крючкова в систематическом срыве ремонтных работ и халатности.
По свидетельству Седнева, завоз материалов в 1951 году прошёл неудовлетворительно, из-за чего в период с ноября 1951 по май 1952 года снабжение некоторых участков производилось исключительно по бремсбергам, что крайне осложняло доставку грузов. Однако даже в этих тяжёлых условиях аппарат отдела снабжения под руководством Крючкова работал нерегулярно: до апреля 1952 года не были реализованы наряды на получение металла, футеровок, щековых дробилок, электроизоляционной эмали и ряда других материалов.
Автор письма подчеркнул, что Крючков фактически самоустранился от организации доставки грузов, считая это делом начальников соответствующих объектов.
В результате сложились абсурдные ситуации, когда свыше трёх тонн листового железа более месяца лежали в десяти километрах от потребителя, запасные части для концентрационных столов находились без движения более полутора месяцев, а необходимый для технологической схемы насос около месяца лежал «по другую сторону сопок». Из-за такого отношения механики и слесари вместо ремонта оборудования были вынуждены лично заниматься командировками и доставкой технических грузов.
Инженер Седнев выразил серьёзные опасения за успех проведения досрочного завоза на 19521953 годы при сохранении подобного стиля руководства.
Дисциплинарные санкции командному составу
Открытое выступление инженера подтвердилось выводами управления. Вместо ожидаемых премий высший командный состав предприятия подвергся жёстким административным санкциям. Тем же приказом № 357 Васюнин полностью лишил премиальных выплат всех ключевых руководителей, возложив на каждого персональную ответственность за развал вверенных участков.
Начальник рудника Баркалов был наказан за общий срыв объёмов работ, плохую рационализацию и несвоевременное предоставление отчётности.
Главный инженер Подузов получил взыскание за перерасход взрывчатых материалов, отсутствие скоростной проходки, неудовлетворительное состояние техники безопасности и срыв ремонта многострадальной локомобильной электростанции.
Заместитель начальника рудника Крючков официально поплатился за описанный в прессе паралич транспортной и снабженческой службы: управление вменило ему невыполнение плана автопарком, несвоевременный вывоз материалов с баз снабжения и перерасход 1 278 литров дефицитного бензина.
Руководство финансово-экономической службы в лице главного бухгалтера Пронина и начальника планово-экономической части Саполтяна также было лишено поощрений за слабое внедрение хозрасчёта и хроническое запаздывание бухгалтерской отчётности.
Этот приказ наглядно продемонстрировал, что попытки руководства рудника прикрыться красивыми цифрами добытого металла больше не срабатывают.
Подводя итоги месяца
Итоги добычи за июнь на руднике «Бутугычаг» выявили классическую картину «штурмовщины»: в первой декаде месяца наблюдалось резкое отставание, которое руководству пришлось компенсировать авральной работой в третьей декаде. В результате этих скачков добыча металла в конце месяца почти на 86% превысила показатели первых десяти дней.
Начальник рудника Баркалов попытался отчитаться о выполнении июньского плана на 110%, однако руководство ТГПУ признало эту цифру недостаточной. Накопленное с начала года отставание требовало более радикальных мер.
Июль
Совещание при начальнике Тенькинского ИТЛ и ТГПУ
1 июля 1952 года в Усть-Омчуге состоялось совещание при исполняющем обязанности начальника Тенькинского ИТЛ и ТГПУ Васюнине, основной повесткой которого была выработка мероприятий по выполнению июльского плана добычи олова.
Руководство ТГПУ собрало за одним столом весь цвет инженерного аппарата управления — от главного геолога до начальника отдела нормирования. Вызванным для отчёта директорам рудников «Бутугычаг» и «Хениканджа» Баркалову и Гаськову предстояло объяснить причины производственного кризиса. Фактически встреча превратилась в жёсткий разбор ошибок. Управление открыто признало: руководители на местах полностью провалили организацию работ, упустили контроль над коллективами, а рудник «Бутугычаг» закономерно сорвал государственный план за первое полугодие.
Совещание указало начальнику рудника Баркалову на недопустимость авральной организации работ в июле и потребовало безусловно выполнять суточные задания не менее чем на 117%, а план — с первых дней месяца.
Безостановочный ремонт и дефицит энергии
В условиях жесточайшего планового давления остановка обогатительной фабрики на капитальный ремонт была невозможна. Руководство ТГПУ одобрило инициативу «Бутугычага» провести в сентябре так называемый «поузловой» ремонт фабрики без остановки основного производства.
Подача руды по узкоколейной железной дороге с рудника «Бутугычаг» на фабрику № 1 имени Чапаева. 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Для обеспечения этого сложнейшего процесса главному механику управления Фризе и начальнику центральных ремонтно-механических мастерских (ЦРММ) Дернову поручалось обеспечивать заказы рудника необходимыми запчастями в первую очередь и в самые сжатые сроки.
Энергетическая проблема также оставалась нерешённой. Предприятие критически зависело от получения и установки нового силового трансформатора. До его запуска начальнику рудника предписывалось перекрывать дефицит мощностей за счёт старой локомобильной электростанции, ремонт которой был сорван весной того же года.
Режим, безопасность и условия труда
Острейшей проблемой оставалась безопасность горных работ. Совещание констатировало, что на «Бутугычаге» сохраняется высокий уровень производственного травматизма, а борьба с силикозом организована хуже, чем на остальных предприятиях управления. Спустя год после грозных приказов о внедрении мокрого бурения эффективные меры по защите горняков от рудничной пыли так и не были реализованы.
Параллельно ужесточились требования к режиму секретности и безопасности. В связи с выходом Указа Президиума Верховного Совета от 21 мая 1952 года руководству предписывалось навести жёсткий порядок в складском хозяйстве взрывчатых материалов и установить строгий контроль за их расходованием.
Производственный процесс тормозился и бюрократическими барьерами лагерной системы. Для выполнения плана по добыче россыпного олова («малыми формами») на ключах Комсомольский и Шайтан руднику требовалась рабочая сила. Однако вывод заключённых на эти отдалённые участки требовал специального разрешения руководства Дальстроя, в связи с чем профильным отделам ТГПУ поручалось срочно подготовить письма-рапорты в Магадан для бесперебойного обеспечения участков контингентом.
Кризис промсезона и битва за «второй металл»
Грозные предупреждения, высказанные руководству «Бутугычага» на совещании 1 июля, не возымели должного действия. К середине месяца рудник резко снизил темпы и поставил всё Тенькинское управление перед угрозой срыва плана по добыче олова, которое в документах Дальстроя проходило под кодовым названием «второй металл».
Приказ исполняющего обязанности начальника ТГПУ Васюнина № 0141 от 19 июля 1952 года констатировал, что начальник рудника Баркалов и главный инженер Подузов начали выполнять суточные задания лишь во второй половине месяца. Главное обвинение руководства заключалось в преступном упущении короткого летнего сезона — единственного времени года, когда на Колыме возможна эффективная промывка россыпного олова.
Управление расценило мизерные объёмы работ на единственном промывочном приборе ключа Шайтан как нежелание руководителей использовать благоприятные климатические условия перед наступлением суровой осени.
Назад к лотку
Для спасения плана управление перешло к жёсткой пошаговой регламентации работ и массовому использованию ручного труда. Васюнин личным приказом расписал суточные задания предприятия с точностью до килограмма, сделав ставку на экстренную переброску сотен заключённых на примитивные промывочные устройства.
На ключе Шайтан предписывалось немедленно довести количество рабочих на основном промприборе до 180 человек, чтобы промывать не менее 200 кубометров породы и намывать 150 кг металла в сутки.
Одновременно внедрялась не требующая сложной техники добыча «малыми формами». Руководству рудника приказали установить 5 концентрационных столов (задание — 60 кг металла) и 10 проходнушек — простейших деревянных лотков для ручной промывки песков (задание — 24 кг).
Промывка касситерита на столе Вильфлея. Рудник «Бутугычаг». 1940 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
К 1 августа в нижнем течении Шайтана требовалось запустить ещё один промприбор и дополнительно выставить 50 человек на два концентрационных стола для намыва 60 кг олова.
На россыпи «Комсомольский» работу перевели в две смены, бросив туда ещё 150 человек с заданием добывать по 100 кг металла ежедневно.
Аврал на фабрике: битва за каждый килограмм
Помимо россыпей, жёсткий график был спущен для рудных выработок и обогатительной фабрики. От горняков требовали выдавать не менее 200 тонн руды в сутки с последующей 43-процентной сортировкой, что должно было давать 900 кг чистого олова. Для переработки фабричных отвалов предписывалось к 25 июля закончить монтаж новой мельницы и промывать на хвостовой установке не менее 300 кубометров в сутки (180–200 кг металла).
Арифметика приказа
Общая математика этого приказа была такова: путём предельного напряжения человеческих сил и использования примитивных технологий рудник был обязан выдавать 1 374 кг металла в сутки до 25 июля, а после пуска новой установки — 1 494 кг.
Для контроля за исполнением этих мероприятий и личного надзора за Баркаловым на «Бутугычаг» был экстренно командирован заместитель главного геолога ТГПУ Рабель.
Август
Бумажные рекорды и фиктивные скоростные бригады
На фоне экстренной мобилизации ручного труда на промывке россыпей руководство ТГПУ попыталось административными методами повысить эффективность подземных горных работ.
Ещё с весны 1951 года Главное управление Дальстроя спускало директивы о необходимости внедрения скоростных методов проходки выработок — аналога стахановского движения в горном деле. Однако на практике эти приказы столкнулись с суровой материальной реальностью и бюрократическим саботажем на местах.
Приказ исполняющего обязанности начальника ТГПУ Васюнина № 443 от 10 августа 1952 года, изданный на основании анализа работы предприятий за июль, официально констатировал массовую имитацию передового опыта.
В штольнях рудника «Бутугычаг». Фото из фондов МОКМ.
Проверка показала, что скоростные горнопроходческие бригады на предприятиях управления существуют исключительно на бумаге. Руководители рудников подходили к внедрению новшеств формально: они не изучали передовые формы организации труда и не создавали шахтёрам элементарных условий для высокопроизводительной работы. В результате ни одна из так называемых скоростных бригад не смогла выполнить условия социалистического соревнования.
Ситуация на «Бутугычаге» и санкции к руководству
На руднике «Бутугычаг» ситуация с передовыми методами дошла до абсурда. Выяснилось, что две числящиеся в отчётах скоростные бригады даже не были официально оформлены соответствующими приказами по предприятию. Лишённые технической поддержки, эти коллективы демонстрировали производственные показатели даже хуже, чем обычные рядовые бригады горняков.
За формальное отношение к организации скоростной проходки и отсутствие механизации трудоёмких процессов главный инженер «Бутугычага» Подузов был подвергнут дисциплинарному взысканию и лишён 50% премии за июль.
Руководству рудника в лице Баркалова и Подузова под угрозой жёстких организационных выводов предписывалось в течение августа обеспечить выполнение нормативов скоростной проходки двумя бригадами.
При этом распорядительная часть приказа Васюнина фактически обнажила истинные причины провала кампании. Для налаживания работы скоростных бригад управлению пришлось специальным пунктом требовать от директоров обеспечения проходчиков скреперными лебёдками, хорошей вентиляцией, исправным инструментом и закрепления за ними постоянных забоев.
Это красноречиво свидетельствовало о том, что Главного управление Дальстроя люди работали в невентилируемых шахтах, без средств механизации уборки породы и постоянно перебрасывались с места на место, что делало любые трудовые рекорды физически невозможными.
Ноябрь
Возвращение на Верхний Бутугычаг
К концу 1952 года на территории горнопромышленного узла произошли существенные территориально-административные изменения, связанные со сворачиванием или реорганизацией работы смежных ведомств. 11 ноября 1952 года начальник Тенькинского ИТЛ и ГПУ Васюнин на основании распоряжения начальника Дальстроя издал приказ № 658 о передаче посёлка 12-го разведрайона в состав рудника «Бутугычаг».
Этот документ фиксировал передачу объектов инфраструктуры от Комбината № 1 в ведение рудника «Бутугычаг». Начальнику рудника Баркалову предписывалось принять на баланс все служебные и бытовые помещения Верхнего Бутугычага, а также территорию центрального лагпункта, за исключением двух жилых домов возле лагпункта № 7.
Одновременно с расширением подконтрольной территории руководство ТГПУ приняло решение о кардинальной смене дислокации административного аппарата рудника. До этого момента общезаводской аппарат «Бутугычага» располагался внизу, в посёлке обогатительной фабрики № 1 («Вакханка»). Приказ установил жёсткий срок: до 20 ноября 1952 года всё управление рудника должно было переехать на территорию Верхнего посёлка, поближе к основным горным выработкам.
Вид поселка Вакханка, рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.
Для проведения приёма-передачи зданий была создана специальная комиссия под председательством начальника второго производственного отдела управления инженера-майора Коль.
Однако необходимость обслуживать новый посёлок и лагпункт в очередной раз обнажила проблему жесточайшего кадрового голода. Руководство Тенькинского управления поручило комиссии сформировать штат комендатуры для Верхнего Бутугычага, но категорически запретило расширять общее штатное расписание. Охрану и обслуживание новых территорий предписывалось обеспечить исключительно за счёт сокращения существующих штатов самого рудника «Бутугычаг».
Портфель в столовой № 1: как заместитель главного инженера забыл план на 1953 год
К осени 1952 года кризис управленческой дисциплины на «Бутугычаге» затронул святая святых Дальстроя — режим сохранения государственной тайны. Очередное ЧП произошло на уровне высшего руководящего звена предприятия. Поводом для жёсткого дисциплинарного приказа исполняющего обязанности начальника ТГПУ Васюнина № 800 от 12 ноября 1952 года послужил вопиющий случай халатности со стороны заместителя главного инженера рудника Рената Иннокентьевича Блинникова.
Усть-Омчуг. Начало 1950х годов. Из архива Л. Седенковой (Абт).
В середине октября Блинников прибыл в Усть-Омчуг на пленум райкома профсоюза, так как по совместительству занимал должность председателя рудничного комитета. Пользуясь командировкой, он привёз с собой для согласования с главным геологом управления пакет документов, имевших высший гриф секретности: таблицу подсчёта запасов, план оловодобычи на весь 1953 год, сводную таблицу набора блоков и координаты горных выработок на светокопиях масштаба 1:2000.
После успешного согласования планов Блинников грубейшим образом нарушил правительственную инструкцию. Вместо того чтобы сдать сверхсекретные материалы в секретную часть ТГПУ для их отправки на рудник спецсвязью, заместитель главного инженера оставил портфель с документами при себе. Вечером, перед возвращением на предприятие, он зашёл поужинать в поселковую столовую № 1, где благополучно забыл портфель с планами государственного значения.
Лишь по счастливой случайности документы не стали достоянием общественности. Сразу после ухода инженера портфель обнаружил находившийся в той же столовой старший оперуполномоченный районного отдела МГБ Локтионов, который незамедлительно доставил находку в милицию.
Кадровые выводы и спасение от лагеря
Последствия этого проступка могли стать для Блинникова фатальными. В приказе Васюнин прямо указал, что за утерю документов государственной важности инженер заслуживает предания суду по жёсткому Указу Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года.
Однако, учитывая прошлую добросовестную работу специалиста и тот факт, что документы благодаря сотруднику госбезопасности не подверглись огласке, руководство ТГПУ приняло беспрецедентно мягкое для того времени решение: Ренат Блинников был просто уволен из системы Дальстроя.
Ответственность за инцидент была возложена и на начальника рудника Баркалова. Управление официально указало ему на отсутствие контроля за секретной частью предприятия и невыполнение приказа МВД СССР 1948 года по сохранению гостайны. Для Баркалова это стало очередным серьёзным ударом, демонстрирующим прогрессирующую потерю контроля над административным аппаратом рудника. В воспитательных целях приказ № 800 был объявлен под расписку всем работникам ТГПУ, имевшим допуск к секретному делопроизводству.
Перечень основных мероприятий по наращиванию мощностей
В ноябре 1952 года начальник ТИТЛ и ГПУ директор I ранга Васюнин утвердил перечень мероприятий, направленных на развитие оловодобычи и устранение критических недостатков в работе предприятий. Особое внимание в документе было уделено восстановлению технической базы рудника «Бутугычаг».
Одной из ключевых задач по руднику «Бутугычаг» стало восстановление и ремонт бремсбергового хозяйства в едином комплексе с бункерами. Эта мера должна была ликвидировать заторы при транспортировке руды с горных участков и создание промежуточных ёмкостей для хранения сырья, что должно было обеспечить ритмичность поставок.
Общий вид северного склона с ключа Кармен. Перекрытие 6-го бремсберга (1 300м), рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.
Для повышения точности технологического контроля и учёта продукции предписывалось полностью механизировать процессы пробоотборки руды и хвостов.
Для предотвращения простоев обогатительных мощностей руководство рудника «Бутугычаг» обязали создать на фабриках запас руды в объёме не менее месячной потребности.
Кроме того, документ определял, сколько промывочного оборудования сохранить на следующий год: по руднику «Бутугычаг» предписывалось обеспечить готовность к работе одного промывочного прибора.
Декабрь
Мероприятия по оловодобыче на 1953 год
В конце декабря 1952 года руководство ТГПУ предприняло масштабную попытку систематизировать пути выхода из затяжного производственного кризиса. 20 декабря главный инженер управления Загайнов утвердил документ — «Основные организационно-технические мероприятия по обеспечению плана и развитию оловодобычи в 1953 году». Этот план, обязательный к исполнению для руководства рудника в лице Баркалова и Подузова, фактически представлял собой перечень всех нерешённых проблем предприятия за прошедшие годы.
Главная ставка в документе делалась на резкое повышение уровня механизации. Впервые на «Бутугычаге» планировалось внедрить электровозную откатку породы: в штольне № 13 предусматривалось использование аккумуляторных электровозов АК-2.
Для решения хронической транспортной проблемы на горных склонах руководство ТГПУ было вынуждено вновь подтвердить ноябрьские требования и заложить в проект 1953 года строительство полноценного бремсбергового хозяйства в комплексе с накопительными бункерами.
Существенным изменениям должна была подвергнуться и инфраструктура: на первое полугодие 1953 года был запланирован капитальный ремонт компрессорной станции на южном склоне рудника.
Борьба с силикозом, фиктивными рекордами и хищнической добычей
План на 1953 год наглядно показал бедственное положение с охраной труда и организацией проходки.
Несмотря на приказы прошлых лет, руководство ТГПУ вновь было вынуждено требовать перевода не менее 50% горизонтальных забоев на бурение с промывкой (мокрое бурение) или сухим пылеулавливанием, что свидетельствовало о сохраняющейся угрозе силикоза для горняков, по-прежнему работавших «всухую». Погрузку отбитой горной массы также требовалось механизировать наполовину.
Руководство ТГПУ во время поездки по Колыме. Начало 50-х годов. Фото из архива МОКМ.
Административный аппарат не оставил попыток насадить передовые методы работы. Главному инженеру Подузову, ранее оштрафованному за бумажную имитацию стахановского движения, предписывалось в 1953 году организовать две реальные скоростные бригады, которые должны были выполнять не менее 45% всего объёма проходческих работ.
Важнейшим пунктом плана стала попытка остановить «технологический каннибализм» — практику хищнической отработки богатых жил без подготовки новых. Баркалова и Подузова обязали в течение года создать надёжный буфер запасов: подготовленных — не менее чем на четыре месяца работы, и готовых к выемке — не менее чем на два месяца.
Экономический блок мероприятий носил традиционно директивный характер: от руководства требовали увеличить производительность труда на 5–10%, на 10% снизить расход электроэнергии и взрывчатки, а также урезать общую стоимость добычи и обогащения руды.
Контроль за выполнением этих амбициозных задач возлагался на отдел оловодобычи ТГПУ с ежемесячным предоставлением отчётов в Магадан.
Результаты документальной ревизии рудника «Бутугычаг»
24 декабря 1952 года приказом исполняющего обязанности начальника ТГПУ Васюнина № 0236 были подведены итоги комплексной документальной ревизии финансовой и хозяйственной деятельности рудника «Бутугычаг» за период с 1 августа 1951 года по 1 августа 1952 года. Проверка установила факты грубейших нарушений финансовой и сметной дисциплины, незаконных расходов и запущенности учёта во всех подразделениях предприятия.
Финансовые нарушения и незаконное строительство
Ревизией был выявлен значительный перерасход по смете цеховых расходов в размере 87 тысяч рублей, в том числе по статьям топлива, электроэнергии и содержания оборудования. На последние статьи были незаконно отнесены затраты по капитальному ремонту в сумме 39 тысяч рублей при отсутствии соответствующего финансирования.
По смете общезаводских расходов перерасход только за семь месяцев составил 340 тысяч рублей, из которых 221 тысяча рублей была потрачена на внетитульное строительство складских помещений. Также вне титула и смет была построена столовая, затраты на которую составили 32 тысячи рублей.
Нормируемые запасы предприятия оказались превышены на 4 миллиона 598 тысяч рублей из-за запутанности учёта и неправильного применения цен при списании материалов, а дебиторская задолженность с января по август 1952 года возросла на 293 тысячи рублей.
Нарушения при оплате горных и взрывных работ
Масштабные нарушения обнаружены при оплате горных работ. Из-за отсутствия маркшейдерских замеров в 1951 году объёмы закрывались по оперативным данным, что привело к переплатам в сумме 97 105 рублей.
Эта сумма сложилась из применения заниженных норм (67 059 руб.), неправильного применения норм (6 356 руб.), завышения квалификационных разрядов (6 451 руб.), а также объёмов, не оправданных или превышающих маркзамеры (13 017 и 4 221 руб. соответственно).
Кроме того, отсутствие рассчитанных норм на взрывные работы и оплата учеников взрывников по завышенному девятому разряду привели к излишним выплатам в размере 40–45 тысяч рублей.
Злоупотребления в автотранспортном парке (АТП)
Учёт в автотранспортном парке находился в хаотическом состоянии. Для сокрытия перерасхода бензина допускались приписки километража, причинившие ущерб на 10 019 рублей. Начальник АТП Шелеин в течение трёх месяцев содержал сверхштатную единицу учётчика с фондом зарплаты 3 485 рублей. При отсутствии средств велось строительство вулканизационного цеха, а механик Иванов и диспетчер Васильев построили собственный домик из материалов рудника силами трёх рабочих, оформив работы как восстановление оградительной зоны АТП.
Махинации в системе снабжения и торговли
В системе снабжения выявлены факты незаконного списания 245 кг масла без документов (на 10 290 рублей) и 105 кг сверх норм (на 3 402 рубля).
Заведующая магазином Таранина без заключения врача списала в корм скоту 2 069 кг свежей капусты на сумму 2 875 рублей.
Заместитель начальника рудника Крючков санкционировал торговлю дефицитными товарами и спиртным «из-под прилавка» по запискам, реализацию муки прямо с пекарни и оформление бестоварных фактур на 55 535 рублей.
Было зафиксировано более 60 случаев недовозов товаров на сумму 29 840 рублей, суммы по которым не взыскивались.
На расходы цехов были списаны фактически не поступившие на рудник технические материалы на 38 733 рубля 84 копейки, включая чушковый свинец, цинк и баббит.
Начальник тепловой электростанции (ТЭС) Чередниченко, не отчитавшись за ценности на 54 910 рублей, беспрепятственно выехал в отпуск на «материк».
Дисциплинарные взыскания и правовые последствия
По результатам ревизии исполняющий обязанности начальника ТГПУ приказал сообщить в Главное управление Дальстроя о злоупотреблениях, допущенных в период подчинённости рудника «п/я № 14».
За нарушения при оплате взрывных работ начёты в размере 1/3 оклада наложены на бывших начальников ЧНТЗ Пашнина, Мехрякова и Медведева.
За оплату работ без маркшейдерских данных аналогичные взыскания наложены на бухгалтеров трёх участков.
Технику-нормировщику Артемьевой и начальнику АТП Шелеину объявлены выговоры, последний также обязан частично возместить ущерб.
Заместителю начальника рудника Крючкову за грубое нарушение правил торговли объявлен строгий выговор.
По факту незаконного строительства складов и столовой назначено служебное расследование под руководством начальника отдела капитального строительства (ОКС) Итина и старшего ревизора Любович для передачи материалов в следственные органы.
Частный дом, построенный работниками АТП, было приказано оприходовать на баланс рудника.
Начальнику рудника Баркалову и главному бухгалтеру Пронину предписано принять решительные меры по ликвидации запущенности учёта и снижению сверхнормативных запасов.
По итогам года
1952 год стал для рудника «Бутугычаг» периодом глубокого системного кризиса, обнажившего полный паралич управленческого аппарата.
Рудник «Бутугычаг». «Сопка ». Фото из архивов МОКМ.
Несмотря на итоговую добычу 212,2 тонны металлического олова в концентрате, этот результат был достигнут исключительно за счёт «технологического каннибализма» — хищнической отработки наиболее богатых жил, игнорирования подготовки новых запасов и массового использования примитивного ручного труда заключённых на промывочных приборах.
Иллюзия производственных успехов скрывала упадок горного хозяйства, срыв программ механизации и критическое положение с техникой безопасности. Строгие предписания руководства о переходе на бурение с промывкой так и не были выполнены: на руднике повсеместно сохранялась губительная для здоровья горняков практика «сухого» бурения.
Одновременно с этим финансовое состояние рудника пришло в полный упадок на фоне масштабных махинаций и острой нехватки квалифицированных специалистов. Декабрьская документальная ревизия зафиксировала многомиллионные разрывы в балансах, масштабные приписки, процветающую теневую торговлю дефицитом и незаконное частное строительство за государственный счёт.
Многочисленные выговоры, штрафы и кадровые перестановки, инициированные ТГПУ в течение года, оказались неспособны переломить ситуацию: руководство рудника окончательно утратило контроль над производственным процессом, что вынудило управление закладывать в планы на 1953 год не просто развитие, а экстренное спасение и базовую реконструкцию всего инфраструктурного комплекса «Бутугычага».