Штольни Бутугычага. 2024 год.
Плановое задание
В 1951 году руднику «Бутугычаг» предстояло добыть 175 тонн оловянного концентрата.
Июнь
Газетный оптимизм и реальность энергетического голода
В июне 1951 года, незадолго до масштабной смены руководства и перехода в ведение Тенькинского горнопромышленного управления (ТГПУ), на страницах местной печати рудник «Бутугычаг» представал как предприятие, успешно преодолевающее трудности.
Заметка от 13 июня 1951 года под заголовком «Достижения бурильщиков „Бутугычага“» рисовала картину трудового героизма, где высокие производственные показатели достигаются за счёт «внутренних резервов» и жёсткой экономии ресурсов.
Передовики производства и экономия ресурсов
Официальная пресса подчёркивала успехи отдельных участков. Так, коллектив участка № 3 под руководством Грязнова демонстрировал среднее выполнение норм на 125%. Особая роль в обеспечении бесперебойной работы механизмов отводилась механику Зиновьеву. На участке № 2, возглавляемом Елкиным, основной упор делался на внедрение передовых методов бурения и бережное отношение к ресурсам.
В условиях, когда административные приказы фиксировали развал снабжения, пресса акцентировала внимание на сознательности рабочих, которые умудрялись добиваться рекордов, «экономно расходуя сжатый воздух» и электроэнергию. Фактически это подтверждает, что дефицит мощностей, ставший фатальным в 1950 году, никуда не исчез и в 1951-м, оставаясь главным сдерживающим фактором.
Энергетика как вечный тормоз
Даже в позитивной газетной заметке не удалось полностью скрыть главную проблему рудника. Автор статьи прямо указывал, что результаты работы предприятия могли быть «значительно лучшими», если бы энергетики обеспечили стабильное снабжение производственных агрегатов.
Эта публичная жалоба на энергетиков перекликается с внутренними приказами о постоянных простоях из-за нехватки топлива на Шайтане и дефицита мощностей на дизельных станциях. Таким образом, социалистические обязательства выполнялись на пределе технических возможностей оборудования и людей.
Акт приёма-передачи в ТГПУ
Официальная передача рудника в состав ТГПУ
Процесс административного переподчинения предприятия был окончательно закреплён актом от 21 июня 1951 года. На основании приказа начальника Дальстроя № 0203 от 4 июня 1951 года комиссия произвела официальную передачу рудника «Бутугычаг» из ведения Комбината № 1 в состав ТГПУ.
Несмотря на дату подписания документа в июне, юридически переход предприятия был оформлен по состоянию на 1 мая 1951 года, что объясняет привязку всех технических и финансовых ревизий именно к этой дате.
Состав комиссии и ведомственное представительство
Масштаб и значимость события подчёркивались составом комиссии, в которую вошли представители различных структур управления Дальстроя и лагерного сектора. Работу возглавил исполняющий обязанности начальника ТГПУ Азбукин. В приёмке предприятия участвовал старший инженер Производственно-технического управления Дальстроя Коврижко, а со стороны лагерной администрации — заместитель начальника 1-го отдела Берлага Некрасов.
Селезнев В.А. (слева), начальник Северного ИТЛ, и Азбукин Евгений Иванович, инженер СГПУ.1946-48 годы. Посёлок Ягодное. Фото из архива МОКМ.
Передачу активов со стороны передающей инстанции осуществлял начальник Комбината № 1 Лапин. Техническую и финансовую документацию принимали главный бухгалтер ТГПУ Румянцев и главный маркшейдер управления Матвеев. Непосредственное участие в процедуре принимал также действующий начальник рудника «Бутугычаг» Стрельцов. Этот документ официально завершил период организационной зависимости рудника от уранового ведомства и закрепил его статус как самостоятельной единицы в структуре ТГПУ.
Этот акт приёма-передачи, составленный по состоянию на 1 мая 1951 года, позволяет воссоздать детальную картину состояния рудника «Бутугычаг» в момент его выхода из-под юрисдикции Комбината № 1.
География как барьер: транспортная изоляция рудника и фабрики
По состоянию на 1 мая 1951 года в состав предприятия «Бутугычаг» входили рудник и обогатительная фабрика № 1 имени Чапаева. Несмотря на то, что объекты разделяли всего 7–8 километров по прямой, их связность была ограничена спецификой рельефа и ведомственной принадлежностью территорий.
Основное автомобильное сообщение осуществлялось по дороге протяжённостью до 45 километров через перевал Подумай, которая из-за климатических условий могла полноценно эксплуатироваться лишь в течение 2–2,5 летних месяцев. При этом все остальные подъездные пути к руднику пролегали исключительно через территорию смежного Комбината № 1.
Технологическая связь и проблемы ручной перевалки
Для постоянного технологического сообщения между рудником и фабрикой использовалась сложная система из девяти бремсбергов общей длиной 5220 метров с перепадом высот в 480 метров по вертикали. Организация снабжения рудника продовольствием и техническими грузами со стороны фабрики была практически невозможна, так как обратная доставка по этой схеме требовала семикратной ручной перевалки материалов на горных склонах.
Управленческий вакуум и связь
Ситуация усугублялась тотальной зависимостью от инфраструктуры Комбината № 1. Выяснилось, что рудник и фабрика были выделены на самостоятельный баланс лишь на бумаге, а фактически оставались в полном подчинении уранового ведомства.
На момент формального выделения рудника на самостоятельный баланс административная структура предприятия фактически отсутствовала. На руднике не было утверждённых штатов и не имелось в наличии сформированного управленческого аппарата.
Оперативное руководство находилось в прямой зависимости от коммуникационных узлов Комбината № 1: вся телефонная связь между Усть-Омчугом и рудником, а также внутреннее сообщение между подразделениями и фабрикой осуществлялись через коммутаторы и станции комбината.
Состояние производственной базы и складского хозяйства
Собственная материально-техническая база предприятия находилась в неудовлетворительном состоянии. Механическая мастерская располагалась в ветхом здании, а дизельная электростанция была временно смонтирована в недостроенном жилом доме. На территории рудника полностью отсутствовали специализированные складские помещения.
Общий вид 6-го бремсберга, рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.
Катастрофическая ситуация сложилась с горюче-смазочными материалами (ГСМ). Ёмкости фабрики вмещали лишь 188 тонн горючего, тогда как годовая потребность одного только автомобильного парка составляла 460 тонн. Дефицитное топливо приходилось перебрасывать через рудник по системе бремсбергов. Многократная ручная перевалка бочек на горных склонах приводила к чудовищным результатам: от 25 до 30% жизненно важного горючего просто проливалось или утрачивалось в процессе такой транспортировки.
Глубинный завоз и хранение грузов
Ограниченный период работы перевала Подумай диктовал необходимость использования тактики глубинного завоза.
Весь основной объём продовольственных и технических грузов доставлялся на фабрику в течение короткого летнего окна. При этом существующие складские мощности фабрики не позволяли обеспечить надлежащее хранение такого количества материальных ценностей, особенно в части технических грузов.
Таким образом, формальная административная независимость рудника не была подкреплена необходимой транспортной, складской и энергетической базой.
Состояние горных работ и геологическая характеристика
К моменту передачи в ведение ТГПУ месторождение Бутугычаг было вскрыто рядом штолен, пройденных преимущественно по рудным жилам и промзонам с Северного и Южного склонов. К маю 1951 года большая часть жил была отработана до горизонтов штолен, а глубина выработки от поверхности составляла 50–60 метров. В эксплуатации оставались лишь отдельные части жил и блоки, а также надштрековые целики. Несмотря на истощение центральной части, разведочные работы указывали на перспективы вскрытия новых рудных тел по флангам и подсечения промышленных участков на старых жилах.
Анализ выполнения плана и диспропорции планирования
Показатели работы рудника за первые пять месяцев 1951 года демонстрировали резкую неравномерность. При годовом плане проходки в 2 540 погонных метров фактически было пройдено лишь 289,7 метра, что составило 23,6% от плана на пять месяцев. Отбойка горной массы составила 4 322 кубометра (28,5% от пятимесячного плана), а добыча руды — 6 731 тонну (40% от пятимесячного плана). При этом по добыче металла план был перевыполнен: получено 53,6 тонны, что соответствовало 124% от задания на пять месяцев.
Столь высокий показатель металлодобычи на фоне отставания по горным работам объяснялся необычайно высоким содержанием металла в руде на новых участках жил № 19а, 19б и 75–76. Проверка установила, что при составлении годового техпроекта Комбинат № 1 распределил нагрузку непропорционально: на второе полугодие было перенесено 70% объёмов по отбойке, 73% по добыче руды и 75% по добыче металла. Такое планирование создавало критическое перенапряжение в работе рудника в третьем и четвёртом кварталах.
Производственная структура рудника
В организационном отношении рудник был разделён на три участка. Первый и второй участки занимались горно-проходческими работами в северной и южной частях месторождения, однако их основная деятельность сводилась к пересортировке старых порожних отвалов. Основным же оловодобывающим подразделением стал третий участок, занимавшийся разработкой россыпи ручья Шайтан. Примечательно, что эксплуатация этой россыпи не была предусмотрена техпроектом 1951 года и велась без официальной санкции.
Вид северного склона, рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.
Добыча на Шайтане велась в выборочном порядке, что в будущем грозило осложнением эксплуатации всей россыпи. Промывка песков осуществлялась на столах Вильфлея без надлежащего контроля со стороны обогатителей, что приводило к потерям металла и к тому, что хвосты не сохранялись.
Из общего объёма добытой с начала 1951 года руды 66% было получено именно из таких внепроектных блоков, и лишь 34% пришлось на запланированные к разработке участки.
Техническое состояние выработок и условия труда
Состояние горного хозяйства характеризовалось как неудовлетворительное. Большинство старых выработок было заложено, обрушено или полностью заморожено, а устья штолен оставались незакреплёнными. На момент приёмки рудника в работе находился всего один эксплуатационный блок производительностью 30–40 тонн в сутки. Из-за острого дефицита лесоматериалов выпускные люки из блоков находились в полурабочем состоянии.
Особую тревогу вызывало состояние техники безопасности. Межблоковые восстающие в шахте не имели крепления, а передвижение людей в них осуществлялось по металлическим ломикам, вбитым непосредственно в буровые скважины в стенках выработок. Вентиляция шахты оставалась естественной, а глухие забои проветривались исключительно сжатым воздухом.
Маркшейдерская и геологическая службы рудника
Маркшейдерская и геологическая службы рудника были укомплектованы кадрами лишь на 50%. Планы горных работ составлялись в разных системах координат (условной и Гаусса — Крюгера), часть из них пришла в негодность и не могла использоваться для дальнейшего проектирования. Погоризонтные планы опробования масштаба 1:200 не составлялись с момента основания рудника, а условия хранения документации не отвечали элементарным требованиям. Всё это диктовало необходимость полной ревизии запасов и пересчёта всех числящихся по месторождению данных.
Фабрика «Кармен»
Сортировочное хозяйство также требовало капитального ремонта. Первичная сортировка на участках производилась на грохотах с нестандартными ячейками, а приёмные бункера полностью пришли в негодность.
Вид на сортировочную фабрику «Кармен». 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
На дробильно-сортировочной фабрике «Кармен» сортировка выполнялась вручную на ленточном транспортере. Большинство механизмов и агрегатов нуждались в обновлении, так как их текущее состояние не обеспечивало качественной подготовки руды.
Кадры на 1 мая 1951 года
По состоянию на 1 мая 1951 года рудник «Бутугычаг» находился в состоянии глубокого кадрового кризиса. Фактическая численность персонала катастрофически отставала от плана: вместо 1 743 рабочих на производстве трудилось лишь 1 326. Основной недобор пришёлся на главную рабочую силу — лагерный контингент: при плановой потребности в 1 392 заключённых в наличии имелся лишь 1 181 человек.
Управленческое и вспомогательное звенья также были обескровлены: вместо 128 инженерно-технических работников (ИТР) числилось 102, из 39 плановых служащих работало 31, а состав младшего обслуживающего персонала (МОП) сократился с плановых 13 до 5 человек. При этом восполнить нехватку управленцев за счёт внутренних резервов было физически невозможно.
Этот кадровый голод сопровождался полным юридическим хаосом. Выяснилось, что на предприятии попросту отсутствуют утверждённые штатные расписания как на текущий 1951, так и на прошлый 1950 год. В этой неразберихе руководство даже не выполнило обязательное правительственное постановление о 5-процентном сокращении штатов. Сама же структура рудника и фабрики, укомплектованная по принципу укрупнённых цехов, лишала предприятие единого руководства, превращая производство в набор разрозненных подразделений.
Финансовая фикция и утрата активов
К 1 мая 1951 года финансовое состояние рудника «Бутугычаг» представляло собой картину полного документального развала, скрытого за формально благополучными цифрами. Валюта баланса (общая стоимость имущества по балансу) предприятия оценивалась во внушительную сумму — 62 581 тыс. рублей. При этом рудник испытывал острую нехватку оборотных средств: их недостаток составлял 1 554 тыс. рублей (при нормативе в 6 434 тыс. рублей фактически имелось лишь 4 880 тыс. рублей).
Интересно, что плановые показатели изначально закладывали глубокую убыточность предприятия. Так, по состоянию на 1 мая рудник показал фактический убыток в 1 550 тыс. рублей, тогда как государственным планом на этот период допускались убытки в размере 6 700 тыс. рублей. Задолженностей по заработной плате или просроченных платежей поставщикам рудник не имел, а кредитами под горные работы не пользовался. Однако предприятие глубоко увязло в банковских ссудах: 10 050 тыс. рублей было взято под залог готовой продукции и ещё 509 тыс. рублей — под товары.
Эти ссуды обеспечивались тем самым оловянным концентратом, который не могли вывезти с фабрики из-за транспортного паралича, и товарными запасами на складах.
Бумажные миллионы и пропавшие фонды
Главной проблемой было то, что официальный баланс совершенно не отражал действительного финансового положения рудника. Большинство его статей попросту не подтверждалось данными аналитического учёта.
Масштабы этой бумажной фикции были колоссальными. Так, из числящихся по балансу основных средств на сумму 18 548 тыс. рублей документально подтвердить удалось только активы на 7 019 тыс. рублей, поступившие в 1950–1951 годах.
Судьба гигантского разрыва в 11 529 тыс. рублей оставалась неясной: эта сумма состояла из ценностей, либо вообще не имеющих балансовой стоимости, либо числящихся пропавшими без вести. Проверяющие прямо констатировали, что определить судьбу недостающих основных средств будет невозможно до полного восстановления бухгалтерского учёта с того самого момента, когда рудник был передан в ведение Комбината № 1.
Скрытые недостачи и неразбериха в отчётах
Аналогичный хаос царил и в учёте нормируемых запасов. Разрыв между сводным балансом и реальной аналитикой достигал 962 тыс. рублей . Эта сумма складывалась из множества скрытых недостач по конкретным статьям: 337 тыс. рублей составляли товары на базисных складах, 186 тыс. рублей приходилось на топливо, 154 тыс. рублей — на запасные части, 138 тыс. рублей — на тару.
Также недосчитались вспомогательных материалов на 70 тыс. рублей, фуража для лошадей на 60 тыс. рублей и малоценного инструмента на 7 тыс. рублей. Как и в случае с основными фондами, установить персональных виновников этих растрат без ревизии документов Комбината № 1 было невозможно.
В финансовой документации царила намеренная запутанность. Например, в остатках счета малоценного инструмента почему-то скрывались полноценные основные средства на сумму 424 тыс. рублей. Никто не мог внятно объяснить, из чего слагаются переходящие остатки временных зданий на 347 тыс. рублей. Расшифровать удалось лишь 89 тыс. рублей, из которых 55 тыс. рублей относились к внетитульному строительству хвостового устройства на фабрике имени Чапаева, инициированному Комбинатом № 1.
Безнадёжные долги и перевал Подумай
Расчётные статьи в балансе были завуалированы: дебиторы и кредиторы искусственно сворачивались и неверно отражались как расчёты с поставщиками и заказчиками. Фактически же дебиторская задолженность составляла 1 939 тыс. рублей, а кредиторская — 1 504 тыс. рублей.
В структуре этих долгов ярко отражались управленческие конфликты предприятия. Так, среди дебиторской задолженности числились 382 тыс. рублей, которые Комбинат № 1 неправильно, без оснований снял с расчётного счета рудника за оборудование.
Дорога через перевал Подумай. 50-е годы ХХ-го века. Фото из свободных источников.
Ещё 88 тыс. рублей «висели» как нереальный долг за дорожным участком с 1950 года — это были неоплаченные расходы по расчистке перевала Подумай , которые давно следовало списать на себестоимость продукции.
В целом же расчётные счета никогда не сверялись, а большая часть числящейся задолженности была либо фиктивной, либо безнадёжно просроченной: сроки предъявления претензий истекли .
Переводы на самостоятельный баланс
В 1950 году административное дробление предприятий спровоцировало на руднике тотальный бухгалтерский и финансовый хаос. В апреле Комбинат № 1 перевёл рудник на самостоятельный баланс, однако этот процесс был проведён практически «вслепую» — исключительно по балансовым данным самого комбината, без какого-либо подтверждения фактическим аналитическим учётом. Ситуацию усугубляло то, что вся документация, относящаяся к деятельности рудника до 1 января 1950 года, так и осталась в ведении Комбината № 1.
Осенью процесс дробления продолжился: с 1 октября 1950 года обогатительная фабрика имени Чапаева была выделена на отдельный баланс без собственного расчётного счёта. Поскольку аналитический учёт на тот момент отсутствовал, исходные данные для баланса фабрики пришлось формировать наспех, опираясь исключительно на результаты текущей инвентаризации.
Абсурд во взаиморасчётах
Это искусственное разделение окончательно разрушило систему учёта и породило абсурдную путаницу во взаиморасчётах между двумя неразрывно связанными производственными звеньями. На фабрике ведение аналитического учёта стабильно отставало на один-два месяца. На руднике ситуация была немногим лучше: хотя карточки учёта по материальным и расчётным счетам велись, оборотные ведомости отсутствовали полностью. Из-за того что взаимные расчёты не сверялись, хозяйственные операции отражались с вопиющими искажениями.
В качестве характерного примера проверяющие приводили ситуацию с подсобным хозяйством: фабрика по своему балансу продолжала числить рабочих лошадей и крупный рогатый скот как «животных на откорме», в то время как рудник ещё в декабре 1950 года перевёл этих животных в основное стадо, даже не сообщив об этом смежникам. Не менее катастрофично обстояли дела с финансовыми обязательствами. Фабрика учитывала за собой колоссальный долг перед Берлагом в размере более одного миллиона рублей, а рудник тем временем самостоятельно производил оплату лагерному ведомству, отражая эти суммы только на своём балансе и не направляя фабрике никаких финансовых авизо.
Миллионные расхождения и паралич отчётности
Подобная рассинхронизация привела к астрономическим расхождениям в документации, которые наглядно иллюстрировали глубину управленческого паралича.
Вид на обогатительную фабрику имени Чапаева и бремсберг. 1943 год. Фото из архива МОКМ.
По состоянию на 1 января 1951 года фабрика числила за собой задолженность перед рудником в размере 3 543 807 рублей 53 копеек, тогда как по балансу рудника никакой задолженности не значилось вовсе. Спустя несколько месяцев, к 1 мая 1951 года, расхождения сохранились: фабрика фиксировала свой долг руднику в сумме 1 144 426 рублей 77 копеек, а рудник, напротив, считал, что это он должен фабрике 87 785 рублей 75 копеек.
В результате такого беспрецедентного беспорядка сводный баланс предприятия составлялся совершенно произвольно и не подтверждался никакими аналитическими выкладками. Итоги инвентаризации 1950 года так и не получили отражения в учёте, а отправленные в Комбинат № 1 инвентаризационные описи для оценки основных средств были просто возвращены без исполнения.
Главной причиной этого бумажного коллапса проверяющие назвали жесточайший кадровый голод: имеющиеся на руднике и фабрике немногочисленные счётные кадры физически могли обеспечить выполнение лишь 30–40% от необходимого объёма бухгалтерской работы.
Геологические перспективы и недоразведанность месторождения
Акт комиссии зафиксировал, что запланированный на 1951 год комплекс геологоразведочных работ составлял лишь малую часть от реальных потребностей месторождения Бутугычаг.
Особенностью утверждённого проекта стало внимание к участкам, которые практически не изучались на протяжении предыдущих пятнадцати лет. В их число вошли кварцлаг № 22, рассечка № 3–10, промышленные зоны № 22–25 и участок между зонами № 22–25 и 21–24.
Принятый метод сплошной вскрыши делювия на центральном рудном поле должен был обеспечить прирост запасов за счёт выявления новых рудных жил и стать базой для подземной разведки. Особый интерес представлял практически не разведанный третий рудный участок на водоразделе ручья Шайтан.
Документ отмечал, что в Бутугычагском районе выделяются несколько территориально разобщённых рудных узлов, удалённых друг от друга на 2–3 километра: Горняк, Восточный, Куцаган, Джал, Кирюшка, Байрам и Подумай. Ни один из них не был разведан до конца, хотя минералогическое сходство структур давало благоприятный прогноз на обнаружение олова.
Отдельно подчёркивалась эффективность начатой в 1951 году разведки оловоносных россыпей. Пробные работы по ручью Шайтан показали высокие результаты, а разведку ручьёв Кармен, Вельзевул и Молот комиссия признала первоочередной задачей, указав, что в предыдущие 5–6 лет объём геологоразведочных работ на предприятии был совершенно неудовлетворительным.
Фактическое выполнение геологоразведочного плана
Реальные темпы разведочных работ на 1 июня 1951 года демонстрировали серьёзное отставание от плановых показателей. Поверхностная рудная разведка, план которой составлял 25 000 кубометров, не начиналась вовсе, показав нулевое выполнение. План подземной разведки был реализован лишь на 16%: из запланированных 1200 погонных метров фактически пройдено только 195. Это дало прирост запасов категории B+ в объёме 70 тонн вместо проектных 200 тонн (35% от плана).
Разведка россыпи ручья Шайтан методом шурфовки показала выполнение на 17,7%: при плане в 1 000 погонных метров было пройдено 177. Однако именно эти работы оказались самыми результативными: даже при столь малом объёме проходки расчётный прирост запасов составил 150 тонн, полностью выполнив проектное задание.
Из этого объёма уже в 1951 году намечалось добыть 20 тонн олова. В целом по руднику фактический прирост запасов составил 220 тонн металла при годовом плане в 500 тонн (выполнение 44%).
Характеристика и потенциал россыпи ручья Шайтан
На основании шурфовочных работ геологи составили детальный профиль россыпи ручья Шайтан. Длина оловоносного участка оценивалась в 1700–1900 метров при ширине 30–40 метров. Мощность торфов составляла 1,0–1,5 метра при их общем объёме в 60 000–80 000 кубометров. Мощность оловоносных песков достигала 6,0–8,0 метров с общим объёмом в 300 000–350 000 кубометров. При каменистости в 40% среднее содержание олова в горной массе определялось на уровне 500–600 граммов на кубический метр. Общий запас олова в россыпи оценивался в 130–150 тонн.
Специалисты отметили, что для окончательной доразведки и официальной передачи россыпи в промышленную эксплуатацию требовалось пройти дополнительно 500 погонных метров шурфов.
Проектная схема механизированной эксплуатации россыпи
С учётом рельефа местности специалисты предложили технологическую схему отработки россыпи ручья Шайтан снизу вверх по течению. Цикл предполагал ведение вскрыши торфов, а также добычу и сортировку песков преимущественно в зимний и весенний периоды. Пустая порода и подготовленные пески должны были складироваться на левой пологой террасе ручья. Промывочные приборы планировалось устанавливать последовательно по течению на заранее актированных площадях, что решало проблему затруднительной уборки эфелей и крупной гали.
Верховья ручья Шайтан. 2024 год.
Для вскрышных и добычных работ рекомендовалось использовать экскаваторы с загрузкой песков в бункера через колосниковый грохот. Это позволяло отсеивать пустую породу непосредственно в вагонетки. Ввиду полного отсутствия на участке собственной электроэнергии и трудностей с доставкой дров комиссия особо подчеркнула техническую целесообразность применения именно дизельных экскаваторов.
Форсированный график добычи и производственные планы
На основании приказа начальника Дальстроя № 0203 от 4 июня 1951 года руководство разработало форсированный график работы рудника и обогатительной фабрики имени Чапаева. Главной целью стало выполнение во втором полугодии не только плановых объёмов утверждённого технического проекта, но и полная компенсация всех недоработок первых шести месяцев. Расчётный период охватывал 184 дня, начиная с 1 июля, при этом из графика планомерно исключалось по два дня ежемесячно для проведения текущих и профилактических ремонтов механизмов.
Производственные показатели на второе полугодие предполагали серьёзное увеличение нагрузки. Общий объём проходческих работ был установлен на уровне 2 200 погонных метров. В третьем квартале требовалось пройти 1 200 метров (строго по 400 метров ежемесячно), а в четвёртом квартале объём распределялся следующим образом: 340 метров в октябре, 330 в ноябре и 330 в декабре. Из общих 2 200 метров проходки 1 125 метров отводилось на горноподготовительные работы (600 м в III квартале и 525 м в IV квартале), а 950 метров — на разведку (600 м в III квартале и 350 м в IV квартале).
План по отбойке горной массы был зафиксирован в объёме 32 060 кубометров, включая 27 400 кубометров очистными (15 100 в III квартале и 12 300 в IV квартале) и 4 660 кубометров проходческими забоями. Общий объём добычи руды на полугодие устанавливался в размере 54 500 тонн: 29 300 тонн в третьем квартале (по 9 770 тонн ежемесячно) и 24 300 тонн в четвёртом квартале.
При сохранении нормативного содержания металла в руде на уровне 0,36% расчётный запас металла в добытой руде должен был составить 185 тонн .
План требовал ритмичной добычи: по 32,8 тонны ежемесячно в июле, августе и сентябре (всего 98,4 тонны за III квартал), затем по 28,6 тонны в октябре и ноябре, и 27,2 тонны в декабре (всего 84,4 тонны за IV квартал).
Ремонт, чертежи и сроки
Для обеспечения заданных темпов добычи начальнику рудника предписывалось в срок до 1 августа отремонтировать и заново отстроить из камня помещения для лебёдок на бремсбергах северного склона.
Отдельное внимание было уделено критическому состоянию документации, выявленному комиссией ранее. Главному маркшейдеру управления Матвееву и главному геологу Стриженко поручалось до 1 августа определить полный объём картографических работ и разработать конкретный график корректировки плановых материалов рудника с указанием точных сроков и исполнителей. Этот график подлежал обязательному утверждению в маркшейдерском отделе Дальстроя.
Реконструкция по сокращённому графику без остановки фабрики
Параллельно разворачивалась масштабная кампания по ремонту обогатительной фабрики имени Чапаева. Жёстким условием реконструкции стало требование проводить работы по секциям, по сокращённому графику, не приостанавливая процесс обогащения руды.
Старт ремонта был назначен на 5 июля. Главному механику ТГПУ Фризе поручалось до 25 июня разработать детальный график восстановления фабрики с подетальной росписью материалов, который следовало представить в Производственно-техническое управление Дальстроя.
Контроль за обеспечением непрерывного снабжения возлагался на начальника управления «Колымаснаб» Раскина, который был обязан к 1 июля обеспечить прямую отгрузку необходимых запасных частей и материалов непосредственно на фабрику, минуя промежуточные перевалки.
Особое внимание уделялось кадровому и техническому усилению предприятия. Начальнику ТГПУ подполковнику Азбукину предписывалось направить на объект специализированную бригаду механиков из центральных ремонтно-механических мастерских управления.
Груша Михаил Васильевич, заместитель начальника ГУСДС (Дальстрой) МВД СССР. Начало 50-х годов. Фото из архива МОКМ.
Заместитель начальника Дальстроя инженер-полковник Груша должен был откомандировать опытного инженера-обогатителя для практической помощи и последующей регулировки восстановленного оборудования. Личный контроль за ходом ремонта возлагался на Азбукина и Фризе.
Для решения проблемы потерь при обогащении начальнику фабрики Васильеву был установлен срок до 1 августа на завершение строительства объектов для сохранения хвостового хозяйства. Для оснащения этой хвостовой установки подполковнику Азбукину поручалось до 25 июня демонтировать, перевезти и установить на фабрике шаровую мельницу с рудника имени Белова.
Электричество любой ценой
Острый дефицит электроэнергии, который систематически тормозил горные и обогатительные работы, потребовал принятия экстренных мер по модернизации энергетической базы предприятия.
Для оперативного решения проблемы начальнику Энергоуправления Дальстроя Скворцову было поручено в срок до 1 июля 1951 года изыскать и выделить руднику «Бутугычаг» передвижные электростанции общей мощностью 800 кВт. Для их размещения на территории рудника предписывалось возвести временную постройку в виде навеса.
На главного энергетика ТГПУ Релькина возлагалась задача обеспечить монтаж и полное подключение этих передвижных установок в общую сеть рудника и обогатительной фабрики в течение трёх дней с момента их прибытия на объект.
Строительство высоковольтной магистрали
Стратегическое решение проблемы энергоголода было запланировано на осень. К 1 октября 1951 года надлежало построить новую высоковольтную линию электропередачи от Комбината № 1 до фабрики имени Чапаева. Общая протяжённость новой линии должна была составить 14 километров.
Ввод этой магистрали должен был позволить окончательно перевести производственный комплекс рудника и обогатительной фабрики на стабильное централизованное снабжение электроэнергией от мощностей Тенькинской электростанции.
Ремонт локомобильных и дизельных установок
На фоне подготовки к централизованному энергоснабжению не снималась задача по поддержанию в рабочем состоянии имеющегося изношенного парка.
Главному энергетику управления Релькину и начальнику рудника Стрельцову поручалось обеспечить проведение ремонта существующих дизельной и локомобильной электростанций. Для жёсткого контроля за этим процессом главному механику ТГПУ Фризе предписывалось до 28 июня представить детальные графики восстановительных работ в отдел главного механика Дальстроя.
Материальное обеспечение этих ремонтов возлагалось на начальника управления «Колымаснаб» Раскина, который был обязан к 5 июля выделить и направить на «Бутугычаг» все необходимые запасные части согласно предоставленным заявкам.
Управленческая реорганизация и социальная инфраструктура
Для обеспечения единого руководства рудником и фабрикой имени Чапаева было утверждено новое штатное расписание.
Из-за полного отсутствия на территории рудника служебных помещений и нормальных бытовых условий для вольнонаёмного состава центральный аппарат управления было решено перебазировать на территорию фабрики № 1 имени Чапаева, где имелись необходимые условия.
Вид поселка Вакханка, рудник «Бутугычаг». 1943 год. Фото из архива МОКМ.
На самом руднике для нужд участкового аппарата планировалось построить хлебопекарню и баню. Кроме того, после решения вопроса с электроснабжением рудника планировалось закончить строительство жилого дома, который на тот момент был вынужденно приспособлен для размещения дизельной электростанции. Для медицинского обслуживания вольнонаёмного населения начальнику санитарного отдела Дальстроя Щербакову поручалось организовать медпункт, для которого требовалось возвести отдельное помещение.
Дорога и телефон для рудника
Ввиду невозможности обеспечения предприятия техническими и производственными грузами иными путями, автомобильная дорога к руднику, проходящая через территорию Комбината № 1, должна была оставаться открытой.
Начальнику управления связи Дальстроя Якушевскому предписывалось в кратчайшие сроки установить прямую телефонную линию между рудником и Усть-Омчугом, используя частично сохранившиеся столбы старой линии через перевал Подумай.
До ввода её в строй начальник Комбината № 1 Лапин был обязан обслуживать предприятие существующей телефонной сетью с взысканием абонентской платы по тарифам Управления связи Дальстроя. Для оперативного руководства Лапину также предписывалось выделять время для прямых переговоров рудника с Усть-Омчугом. Кроме того, через инфраструктуру комбината на платной основе сохранялось обслуживание предприятия сетью радиовещания.
Расширение материально-технической базы и снабжения
Чтобы рудник наконец смог работать как единый организм, ему предстояло обзавестись собственным хозяйством: складами, гаражом, мастерской, лесоучастком.
У начала поселкового бремсберга было запланировано возвести складские помещения для создания перевалочной базы, обеспечивающей полную потребность горных участков в грузах.
При руднике создавался собственный автотракторный парк со списочным составом в 10–12 автомашин и 3 трактора. Для его нужд проектировался гараж на 5–6 машин, включающий ремонтный цех и бокс вулканизации.
На период работы временной электростанции руднику выделялись ёмкости для хранения 50–75 тонн горючего. Исключительно для нужд предприятия организовывался отдельный лесоучасток и планировалась постройка здания механического цеха.
Параллельно укреплялась база фабрики имени Чапаева. Доставку глубинных грузов возложили на автобазу ТГПУ, пополнив её парк на 8–10 машин. На самой фабрике предписывалось построить склад технических материалов и баню, расширить существующий склад горючего и дополнительно выделить ёмкости на 275–350 тонн. Автотракторный парк фабрики усиливался 6–8 новыми автомашинами и одним трактором.
Лагерный сектор
Существенные изменения затронули структуру исправительно-трудовых подразделений. На фабрике имени Чапаева организовывалось отдельное лагерное подразделение с прямым подчинением управлению Берлага. На руднике создавался отдельный лагпункт, подчинённый фабричному отделению. При этом в производственных вопросах начальники этих лагерных структур напрямую подчинялись руководству предприятия.
Для ликвидации острого кадрового дефицита начальнику Берлага полковнику Васильеву поручалось к 20 июля выделить руднику 1 000 заключённых из числа особого контингента. Ввиду нехватки жилого фонда для размещения 700 человек из числа вновь прибывших было принято решение о срочном строительстве нового лагпункта на левом склоне ручья Шайтан.
Деньги под строительство
Учитывая огромный объём запланированного строительства и требование провести его в максимально сжатые сроки, финансирование всех затрат переводилось через Промбанк как капиталовложения.
Начальнику ТГПУ Азбукину поручалось к 5 июля представить в Главк обоснованную заявку на строительные материалы и средства. Начальники планово-производственного и финансового отделов Главного управления строительства Дальстроя (ГУСДС) Селезнев и Глебков должны были изыскать необходимые фонды и пересмотреть финансовый титул рудника на 1951 год. Снабжение материалами возлагалось на начальника управления «Колымаснаб» Раскина.
Для непосредственного выполнения работ на Бутугычаге создавался строительный участок, подчинённый строительно-монтажной конторе ТГПУ. Азбукину предписывалось к 5 июля подготовить штатные расписания для новых строительных структур и представить предложения по расширению автопарка строительной конторы управления.
Июль
Смена руководства
В июле 1951 года исполняющий обязанности начальника ТГПУ подполковник Азбукин постановил назначить на должность начальника рудника «Бутугычаг» прибывшего по договору специалиста — горного инженера 1-го ранга Сергея Ивановича Коржука. Официально он вступал в должность с 19 июля 1951 года. При этом время, затраченное новым руководителем на дорогу и оформление (по путёвке отдела кадров Дальстроя № 145550 от 7 июля), засчитывалось как рабочее и оплачивалось начиная с 4 июля.
Прежний начальник рудника Стрельцов освобождался от занимаемой должности с 28 июля, оставаясь в распоряжении отдела кадров ТГПУ. Процедура приёма-сдачи дел рудника, проходила под строгим контролем вышестоящего ведомства.
Для участия в передаче рудника новому начальнику от ТГПУ был специально командирован заместитель главного геолога техник-лейтенант Константин Моисеевич Рабель. Сам процесс предписывалось провести в полном соответствии с регламентом довоенного постановления Совета Народных Комиссаров СССР от 2 марта 1938 года. Итоговый акт приёма-сдачи требовалось представить на утверждение подполковнику Азбукину в предельно сжатые сроки — не позднее 30 июля 1951 года.
О борьбе с силикозом
В конце июля 1951 года новое руководство ТГПУ было вынуждено официально обратить внимание на влияние подземных работ на здоровье горняков.
Приказ исполняющего обязанности начальника управления подполковника Азбукина № 087 от 28 июля открыто констатировал, что многолетние правительственные постановления (начиная с 1946 года) по борьбе с силикозом на рудниках полностью игнорировались.
В штольнях рудника «Бутугычаг». Фото из фондов МОКМ.
На предприятиях, включая «Бутугычаг», совершенно не уделялось внимания улавливанию смертельно опасной рудничной пыли, а искусственное проветривание шахт находилось на неприемлемом уровне.
Усугубляло ситуацию отсутствие пылевых лабораторий, нерегулярность медицинских осмотров и элементарная нехватка респираторов.
Важнейшее инженерное решение проблемы — мокрое бурение шпуров — применялось лишь как случайный эксперимент.
Вентиляция и внедрение мокрого бурения
Для исправления ситуации главным инженерам рудников, в том числе Эзбину с «Бутугычага» и Колю с «Хениканджи», поручалось до 10 августа разработать полноценные проекты искусственной вентиляции подземных выработок.
Параллельно с 1 сентября на предприятиях вводились обязательные опытные работы по мокрому бурению с использованием специальных химических реагентов, увеличивающих смачиваемость пыли.
Материально-техническое обеспечение этой задачи возлагалось на начальника технического отдела ТГПУ Потапова, которому поручили спроектировать конструкцию специального 120-литрового бачка для мокрого бурения.
Начальник Центральных ремонтно-механических мастерских (ЦРММ) Васильев должен был изготовить первую опытную партию из десяти таких агрегатов уже к 25 августа.
Организация отдыха и строительство санитарных объектов
Масштаб проблемы потребовал от руководства ТГПУ не только технологических, но и широких медико-бытовых мер. Начальникам рудников, включая недавно прибывшего на «Бутугычаг» Сергея Коржука, совместно с руководителем отдела капитального строительства Нитиным, предписывалось немедленно спланировать возведение в 1951–1952 годах комплекса санитарно-бытовых объектов: бань, душевых, сушилок, респираторных и ламповых комнат.
Особое место в приказе занимал пункт об организации профилактического отдыха. Начальникам рудников и лагерных подразделений вменялось в обязанность создать специальные пункты восстановления и направлять туда заключённых, занятых на подземных работах, один раз в год на 14 дней на основании заключений врачей.
Контроль за выполнением этих лечебно-профилактических мероприятий, инициированных начальником санитарного отдела ТГПУ Певзнером, возлагался на руководителя районной горнотехнической инспекции Макарова.
Август
Затоваривание складов и срыв отгрузки концентрата
В конце августа 1951 года на руднике «Бутугычаг» сложилась парадоксальная ситуация: предприятие, с трудом вытягивающее планы по добыче, начало срывать сроки отгрузки уже готовой продукции.
Приказ начальника ТГПУ инженер-полковника Волкова № 408 от 28 августа вскрыл серьёзные организационные сбои. Несмотря на неоднократные указания руководства, отправка оловянных концентратов с рудника «Бутугычаг» в адрес Главного управления Дальстроя производилась с большими задержками.
Проверка показала, что затор на «Бутугычаге» возник не из-за отсутствия машин, а вследствие халатности на этапе финальной подготовки сырья.
Главный инженер рудника Эзбин и начальник участка Скиба систематически задерживали составление шихты и сдачу проб в химическую лабораторию на анализ.
Подобная управленческая медлительность привела к масштабному затовариванию: на складе скопилось порядка десяти партий невывезенного готового материала.
Дисциплинарные меры и новый регламент
За недопустимую волокиту, повлекшую несвоевременную отгрузку продукции, главному инженеру рудника Эзбину был объявлен выговор.
Руководство ТГПУ потребовало от него в трёхдневный срок завершить шихтовку скопившегося на складе концентрата, получить результаты лабораторных анализов и подготовить все партии к немедленной перевозке.
Во избежание повторения ситуации на будущее устанавливался жёсткий регламент: по мере накопления сырья все процедуры по шихтовке и анализам надлежало проводить в течение одного-двух дней.
Вывоз концентрата и ежедневный контроль
Для ликвидации складских заторов был задействован транспортный ресурс смежных подразделений. Начальнику автодорожного отдела Заглубоцкому поручалось выделять необходимое количество грузовиков для вывоза продукции с «Бутугычага» строго по заявкам предприятия.
Персональная ответственность за бесперебойную отгрузку выплавленного металла была возложена непосредственно на начальника рудника Коржука, которого обязали ежедневно передавать по телефону в финансовый отдел ТГПУ оперативные сводки об объемах отгруженного концентрата и текущих складских остатках. Контроль за общим исполнением приказа поручался начальнику финансового отдела Тихомирову.
Октябрь
Первые показатели работы в составе ТГПУ
К осени 1951 года появились первые осязаемые результаты работы предприятия под эгидой нового ведомства и нового руководства.
Цифры за десять месяцев свидетельствовали о заметной стабилизации производства по сравнению с катастрофическим провалом предыдущего года. Государственный план на этот период предусматривал добычу 137 тонн оловянного концетрата. Фактически же горнякам и обогатителям удалось выдать 129,7 тонны.
(Данные приведены из справки о добыче металла в 1951 году, прилагаемой к акту приёма-передачи ТГПУ. Однако в справке указано, что речь идёт о химически чистом металле, что не соответствует цифрам из отчёта о консервации рудника «Бутугычаг» и данным в приказе об отгрузке концентратов. Можно предположить, что фактически имелся в виду именно оловянный концентрат, а не химически чистый металл. В таком случае арифметика сходится. — О. В.)
Хотя рудник по-прежнему не смог выйти на стопроцентное выполнение задания, зафиксировав недобор в 7,3 тонны, общая динамика кардинально изменилась. Если в 1950 году отставание составляло около сорока процентов, то теперь разрыв между планом и реальностью сократился до скромных пяти с небольшим процентов.
Эти сухие цифры, казалось, подтверждали: вывод оловянного сектора из тени Комбината №1, передача его тенькинцам и жесткие административные меры позволили вытянуть предприятие из глубокого производственного пике.
Разбитые дороги
К середине осени 1951 года производственные успехи рудника «Бутугычаг» оказались под угрозой из-за удручающего состояния дороги от Верхнего Бутугычага до Шайтана.
Волков Всеволод Викторович в рабочем кабинете. 1950 год. Фото из архива МОКМ.
Приказ начальника ТГПУ инженер-полковника Волкова № 557 от 24 октября 1951 года стал жёсткой реакцией на системное пренебрежение дорожным хозяйством. Несмотря на прямые указания руководства, трасса от поселкового бремсберга до посёлка Шайтан пришла в полную негодность: движение автотранспорта по ней стало невозможным даже при использовании тракторной тяги.
Энергетическое сердце Шайтана и ручная перевалка топлива
Транспортный паралич поставил предприятие на грань полной остановки производства. Дело в том, что именно в посёлке Шайтан располагалась дизельная электростанция, питавшая рудник. Блокада дороги означала прекращение подвоза горючего, что неминуемо лишало предприятие электроэнергии и грозило возвращением к тяжелейшему энергетическому голоду прошлого года.
Срывы снабжения привели к вопиющим инцидентам. 9 октября два автомобиля-наливника, прибывшие с жизненно важным дизельным топливом, простояли семь часов каждый, так и не сумев пробиться к электростанции. В результате водители были вынуждены сливать горючее вручную — вёдрами в бочки у подножия бремсберга.
Ещё более тяжёлая ситуация сложилась с автомобилем-наливником с номером 81-43, который с 18 октября стоял брошенным непосредственно на дорожном участке, при этом руководство рудника не предпринимало никаких мер для эвакуации техники.
Персональные санкции и финансовые взыскания
Ответственность за сложившуюся ситуацию Волков возложил непосредственно на начальника рудника № 2 «Бутугычаг» Коржука и его заместителя по хозяйственной части Васильева. Отношение руководителей к своим обязанностям было признано нетерпимым. Коржук получил официальное замечание («поставлен на вид»), а в отношении Васильева были применены жёсткие материальные санкции.
Общий простой техники в количестве 14 машино-часов был полностью отнесён на личный счёт заместителя начальника рудника. Исходя из утверждённой стоимости простоя (25 копеек за минуту), главному бухгалтеру рудника Павлову предписывалось удержать с Васильева 352 рубля для покрытия убытков автобазы ТГПУ.
И чрезвычайные меры…
Для немедленной деблокады посёлка Шайтан и возобновления подвоза дизельного топлива был введён режим авральных работ.
Под личную ответственность Коржука и Васильева предписывалось немедленно снять с трассы и доставить к бремсбергу застрявший наливник № 81-43.
Для содержания дороги в проезжем состоянии была сформирована постоянная дорожная бригада численностью 20 человек, использование которой на любых других работах категорически запрещалось. На этот же участок был переброшен единственный имеющийся на руднике бульдозер.
Дорога на Шайтан. 2024 год.
Приказ носил характер ультиматума: на приведение дороги в надлежащее состояние отводилось всего два дня. Волков прямо предупредил руководство рудника, что любые дальнейшие препятствия для бесперебойного подвоза ГСМ и дров повлекут за собой применение ещё более суровых мер воздействия.
Годовой план отгрузки олова
Специальным постановлением от 14 сентября 1951 года Совет Министров СССР обязал руководство Дальстроя полностью выполнить годовой план отгрузки оловянных концентратов.
Вслед за этим последовал приказ исполняющего обязанности начальника ТГПУ горного директора II ранга Васкина № 0150 от 27 октября 1951 года, который перевёл рудник «Бутугычаг» в режим чрезвычайного производственного марафона.
Форсированный график и битва за каждую партию
Перед руководством рудника была поставлена задача по форсированной отправке готовой продукции в Магадан. График на четвёртый квартал был расписан предельно детально: в оставшиеся дни октября требовалось отгрузить 60 тонн концентрата, в ноябре — 57 тонн, а за первые двадцать дней декабря — ещё 42 тонны. Суммарно за два месяца с небольшим предприятию надлежало выдать 159 тонн металла.
Начальник рудника Сергей Коржук был предупреждён о персональной ответственности за выполнение этого графика. Контроль за процессом стал ежедневным: специально выделенные лица обязаны были по телефону передавать в финансовый отдел ТГПУ оперативные сводки об отгрузках и остатках продукции на складах. Общее наблюдение за исполнением приказа возлагалось на начальника финотдела Тихомирова.
Проблемы транспортировки и ведомственные барьеры
Транспортировка концентрата в этот период представляла собой не только сложнейшую инженерную, но и острую межведомственную проблему.
Прямое сообщение с фабрики № 1 имени Чапаева по старой трассе через перевал Подумай было в это время уже невозможно, поэтому предприятию пришлось использовать вынужденный многоступенчатый маршрут. Концентрат через систему бремсбергов и узкоколейных железных дорог доставляли к Верхнему Бутугычагу, откуда по дороге через Нижний Бутугычаг его транспортировали на Тенькинскую трассу.
Посёлок Верхний Бутугычаг. 1952 год. Фото из свободных источников.
Главная сложность заключалась в том, что этот путь пролегал непосредственно по территории секретного Комбината № 1. Руководство Дальстроя крайне неохотно шло на использование инфраструктуры уранового ведомства для нужд оловянного сектора. Однако под давлением жёсткого ультиматума Совета Министров иного выхода для спасения плана просто не оставалось.
Именно поэтому в районе поселкового бремсберга был экстренно организован основной перевалочный узел. Отсюда готовую продукцию забирал транспорт автобазы ТГПУ. Для обеспечения бесперебойности процесса и создания запаса на случай транспортных задержек Коржуку разрешили построить у бремсберга временное складское помещение, обеспечивающее безусловную сохранность дорогостоящего груза.
Технологический регламент и сохранность груза
Чтобы исключить задержки, зафиксированные в августе, на подготовку партий отводились считанные дни. В трёхдневный срок Коржук был обязан завершить шихтовку всего находящегося на складах концентрата, оформить лабораторные анализы и доставить готовые партии к месту погрузки.
Особое внимание уделили сохранности груза при многоэтапной транспортировке по вынужденному маршруту. Чтобы избежать потерь ценного сырья при перевозке до бремсберга и далее по колымским трассам, было официально разрешено использовать усиленную упаковку — тройные мешки. Это подчёркивало стратегическую важность каждой тонны олова для страны.
Хотя по итогам одиннадцати месяцев план по добыче металла был выполнен на 91 %, остальные показатели свидетельствовали о катастрофе.
Отбойка руды составила лишь 31,5 %, геологоразведка — 47,3 %, а выполнение плана по горноподготовительным работам рухнуло до критической отметки в 11,3 %. Последнее означало, что рудник практически перестал готовить новые участки к выемке, работая на износ.
Руководство ТГПУ констатировало, что горные работы были были полностью пущены на самотёк. Главный инженер рудника Эзбин фактически самоустранился от руководства обогатительной фабрикой и энергомеханической службой. Составленные ранее технические мероприятия не выполнялись, а работы в горном цеху велись бессистемно, с грубыми отступлениями от утверждённого годового проекта.
Экономическая катастрофа и должностные подлоги
К производственным провалам добавилась полная экономическая неэффективность. Шлиховая себестоимость продукции превышала плановые нормативы в два-три раза. Качество сырья также оставалось ниже плана: в октябре содержание металла составило 0,33 вместо плановых 0,36, а в ноябре — 0,35. Производительность труда на сортировке едва превышала 57%.
Штольни Бутугычага. 2024 год.
Самым серьёзным обвинением в адрес руководства предприятия стала фиксация фактов приписок. В приказе прямо указывалось, что на руднике имели место систематические искажения отчётности по объёмам сортировки, доставки и отбойки руды. Вместо реальной работы инженерно-технический персонал под руководством Эзбина занимался созданием бумажного благополучия.
Кадровая чистка и персональные предупреждения
Реакция руководства ТГПУ была предельно жёсткой. За систематическое невыполнение планов, отсутствие технического руководства и развал организации производства Эзбин был снят с должности главного инженера и с понижением назначен начальником первого участка того же рудника.
Новым исполняющим обязанности главного инженера стал Подузов, ранее занимавший пост заведующего горными работами. На освободившееся место заведующего горными работами был назначен Лиситенко, до этого руководивший службой вентиляции.
Дисциплинарный удар затронул и высшее руководство предприятия. Начальник рудника Сергей Коржук получил официальное предупреждение о недостаточной требовательности к своим подчинённым. Васюнин потребовал немедленно вынести этот приказ на обсуждение расширенного производственно-технического совещания, чтобы в кратчайшие сроки выработать «конкретные мероприятия» по спасению государственного плана.
Фиктивная добыча и защита кадров
Один из последних приказов 1951 года по ТГПУ был посвящён не подведению праздничных итогов, а громкому административному скандалу, поставившим под сомнение честность всей отчётности предприятия. Приказ исполняющего обязанности начальника ТГПУ горного директора II ранга Васюнина № 697/к от 31 декабря 1951 года фактически зафиксировал попытку руководства рудника скрыть производственный крах за прямым подлогом.
Конфликт вокруг фиктивной отчётности
Главным пунктом обвинения в адрес начальника рудника Коржука стала его попытка заставить подчинённых фальсифицировать данные о добыче.
Как выяснилось в ходе расследования, начальник части технического контроля Богданович и старший экономист планово-экономической части Рацимор подверглись дисциплинарному преследованию со стороны своего руководителя именно за отказ участвовать в махинациях.
Приказом по руднику № 153 от 17 декабря Коржук объявил им строгие выговоры за якобы умышленное занижение показателей. Однако проверка управления установила обратное: Богданович и Рацимор действовали правильно, отказываясь передавать фиктивные сведения, на которых настаивал начальник рудника.
Васюнин расценил действия Коржука, умышленно завышавшего данные о суточной добыче, как «антигосударственную практику», несовместимую со стилем советского руководителя.
Нарушение кадровой политики
Помимо попыток искажения статистики, Коржук допустил грубые нарушения в работе с кадрами, что в условиях дефицита квалифицированных специалистов считалось серьёзным проступком.
В начале декабря своим приказом № 135 он незаконно снял с работы молодого специалиста, механика участка Щербакова, одновременно понизив ему оклад на 100 рублей. Эти действия шли вразрез с прямыми указаниями Дальстроя о порядке перемещения инженерно-технического персонала.
Административные последствия
Итогом разбирательства стала полная отмена незаконных приказов начальника рудника. Богданович, Рацимор и Щербаков были восстановлены в своих правах. Самому Коржуку было официально указано на недопустимость подобных действий.
Текст приказа было предписано довести до сведения всего руководящего состава аппарата управления и предприятий ТГПУ, что превратило инцидент на «Бутугычаге» в показательный урок для всех начальников подразделений.
Итоги года
1951 год стал для рудника «Бутугычаг» этапом глубокого системного кризиса, обнажившим непреодолимый разрыв между директивными планами и производственной реальностью. Перевод рудника из ведения Комбината № 1 в структуру Тенькинского горнопромышленного управления оказался лишь формальной сменой вывески. На практике предприятие осталось заложником тяжелейшей географической изоляции, кадрового голода и инфраструктурной зависимости.
Рудник «Бутугычаг». «Сопка ». Фото из архивов МОКМ.
Отрезанность от трасс, необходимость ручной перевалки грузов по крутым бремсбергам и тотальный дефицит электроэнергии парализовали нормальную работу, сделав рудник неспособным к самостоятельному и ритмичному функционированию.
В отчаянных попытках выполнить нереалистичный государственный план в 175 тонн химически чистого олова руководство перешло к тактике производственного «каннибализма». Ради сиюминутных результатов были практически остановлены подготовительные работы на перспективу, а добыча велась за счёт хищнической отработки богатых участков с грубыми нарушениями техники безопасности.
Итоговые 88,5 тонны добытого металла дались предприятию колоссальной ценой: истощением доступных рудных запасов, миллионными финансовыми недостачами и моральной деградацией управленческого аппарата, скатившегося к прямым фальсификациям отчётности.