Подача руды по узкоколейной железной дороге с рудника «Бутугычаг» на фабрику № 1 имени Чапаева. 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Январь
Категорийность
Закономерным итогом производственных, инфраструктурных и финансовых провалов предыдущего года стало административное понижение статуса предприятия. 21 января 1947 года начальник Главного управления строительства Дальнего Севера (ГУСДС) МВД СССР генерал-лейтенант Никишов подписал в Магадане приказ № 02 «О категорийности приисков, рудников, фабрик и угольных районов на 1947 год». Согласно этому документу, руднику «Бутугычаг» на 1947 год присваивалась вторая категория. Этот шаг резко контрастировал с ситуацией конца 1945 года, когда предприятию авансом присваивалась высокая первая категория.
Потеря позиций стала официальным признанием экономической убыточности рудника «Бутугычаг» и глубокого спада оловянной добычи. В реалиях дальстроевской системы перевод во вторую категорию означал неизбежное урезание лимитов материально-технического обеспечения, снижение фондов снабжения и изменение очерёдности финансирования в новом производственном году.
Апрель
О снабжении дизельным топливом
В 1947 году не имея собственных стратегических резервов горючего и смазочных материалов, дизельная электростанция рудника «Бутугычаг» была вынуждена работать «с колёс», ежедневно получая ресурсы с перевалочной базы, расположенной на 223-м километре Тенькинской трассы.
Однако эта зависимость усугублялась систематическими нарушениями в учёте и фактуровке нефтепродуктов со стороны снабженцев. Работники базы производили отгрузку с грубыми нарушениями весового контроля, систематически завышая объёмы поставок в сопроводительных документах.
Так, дизельное топливо по накладным часто проводилось с удельным весом 940, тогда как контрольные замеры ареометром непосредственно на руднике показывали реальные значения в пределах 890–910. Аналогичные систематические приписки касались и весовых параметров: стандартные бочки с горючим фактуровались по 200 килограммов при фактическом весе в 187 килограммов. Отечественная тара со смазочными материалами, весившая в среднем 200 килограммов, оформлялась как 220-килограммовая, а бочки с бензином весом 176–180 килограммов также проводились по документам как 200-килограммовые.
Подобная практика приводила к формированию колоссальных скрытых недостач и искусственному завышению себестоимости работ на самом руднике. На обоснованные претензии представителей комбината работники базы на 223-м километре отвечали ультимативно. Ссылаясь на то, что подобная система нормативов и фактуровки спускается напрямую из Магадана, они снимали с себя ответственность и предлагали горнякам отказываться от топлива в случае несогласия. В условиях непрерывного производственного цикла такой отказ означал бы полную остановку электростанции и прекращение добычи металла.
Июль
О вольнонаёмных…
Статистический учёт за июнь 1947 года отражает специфику формирования вольнонаёмного коллектива рудника «Бутугычаг» и обогатительной фабрики имени Чапаева. Кадровый костяк данной группы формировался не за счёт специалистов, прибывших по государственным договорам с материка, а бывших заключённые, оставшиеся на производстве после отбытия срока наказания.
По штату на руднике числился 421 вольнонаёмный работник. Из них статус прибывших по договору имели лишь 68 человек (16,1%), тогда как 333 человека (79,1%) являлись бывшими заключёнными. Наблюдался существенный гендерный дисбаланс: коллектив состоял из 386 мужчин и 35 женщин.
Аналогичная кадровая структура была характерна и для обогатительной фабрики им. Чапаева. Из 118 вольнонаёмных работников (106 мужчин и 12 женщин) по контракту трудились 17 человек (14,4%), а 101 человек (85,6%) относился к числу бывших лагерников.
Посёлок Верхний Бутугычаг. Начало 50-х годов. Фото из свободных источников.
Специфической чертой социальной структуры вольнонаёмного состава являлось минимальное количество семейных кадров: по состоянию на июнь 1947 года на 539 работающих сотрудников рудника и фабрики приходилось всего 20 иждивенцев. Столь низкая доля семей обуславливалась неудовлетворительными жилищными условиями, что в сочетании с суровым климатом высокогорья, остававшимся крайне неблагоприятным в течение всего года, фактически превращало нахождение на объекте женщин и детей в выживание в экстремальных условиях. Ситуация усугублялась общим гендерным дисбалансом и острой нехваткой женщин в регионе Колымы в целом.
Данные обстоятельства закрепляли за вольнонаёмным персоналом характер временного трудового контингента с преобладанием одиноких работников, чей бытовой уклад оставался максимально приближенным к лагерному.
Июнь
Состояние горнопроходческих работ на участке № 6
К началу июня 1947 года проходка наклонной разведочной шахты на 6-м участке рудника «Бутугычаг» была признана приоритетной задачей геологоразведочной службы. Несмотря на стратегическую важность объекта, темпы работ долгое время оставались крайне низкими, что обуславливалось привлечением малоквалифицированных бурильщиков, работавших бесконтрольно, отсутствием закреплённого инструмента и непониманием коллективом сменных и декадных планов.
Организация бригады Хаджи Козырева
Технологические нарушения включали неправильное обуривание забоя, образование «стаканов» из-за мелких шпуров и низкий коэффициент их использования. Ошибки допускались и при взрывных работах: часто менявшиеся взрывники не следили за качеством зарядов и пренебрегали забойкой шпуров грунтом. О внедрении скоростных методов проходки на этом участке вопроса не ставилось.
Ситуация изменилась в период развёртывания общерайонного социалистического соревнования горнопроходческих бригад на предприятиях Тенькинского горно-промышленного управления, когда заместитель начальника рудника Тупицын предложил возглавить работы опытному бурильщику-стахановцу Хаджи Козыреву, выступившему с инициативой коренной перестройки производственного процесса на участке. Под его началом была сформирована комплексная бригада, включившая уборщиков породы, откатчиков и взрывников, объединённых единым планом и социалистическим соревнованием.
Изменения технологии бурения
Основные предложения Козырева заключались в существенном увеличении глубины бурения и внедрении принципиально новой схемы расположения шпуров в забое.
Для реализации данной инициативы инженерно-технический персонал рудника оказал содействие в подготовке необходимых технических расчётов. Это позволило обеспечить теоретическую базу для перехода к скоростным методам работы и подтвердило эффективность предложенных Козыревым инноваций в условиях высокопрочных горных пород Бутугычагского месторождения.
В штольнях рудника «Бутугычаг». Фото из фондов МОКМ.
Технологическим фундаментом успеха стала предложенная Козыревым новая схема расположения 18–20 шпуров под выверенными углами с увеличением их глубины и применением пирамидального вруба до 2,2 метра. Это довело общий объём бурения до 40–42 шпурометров за цикл. Для реализации метода использовались пневматические молотки марок «Кливленд» и «Ингерсолл-Ранд», работавшие в породах с коэффициентом крепости 10–11 по шкале Протодьяконова. Особое значение имел строго регламентированный комплект инструмента: проходка начиналась забурником длиной 1,1 метра с головкой 43 мм, продолжалась вторым буром длиной 1,6 метра с головкой 40 мм и завершалась третьим буром длиной 2,2 метра с головкой 37 мм. Такой подход не только увеличил уходку забоя с прежних 0,8 до 1,5 метра, но и повысил раздробляемость породы. Мелкая фракция позволила сократить количество вагончиков с грунтом с 40 до 28–30 при том же объёме выработки, что значительно облегчило труд откатчиков.
Итоги и показатели скоростной проходки на шестом участке
Бесперебойность скоростного метода обеспечивалась чёткой специализацией вспомогательного персонала. Отпалку шпуров поручили опытному прорабу-буровзрывнику Чиркову, а техническое обслуживание инструмента и профилактику молотков закрепили за слесарем Соковых. Ещё один слесарь вёл постоянное наблюдение за воздушными магистралями для устранения утечек, что в сочетании с ответственной работой компрессорщиков позволяло поддерживать стабильное давление сжатого воздуха.
Если раньше после обуривания забоя проходка шахты составляла всего 0,8 метра, то в первую же смену, когда Хаджи Козырев стал на стахановскую вахту в честь Первой сессии Верховного Совета РСФСР, забой подвинулся на 1,5 метра. В этот день Козырев выполнил сменное задание на 312%.
Такой высокий показатель проходки в горных породах с коэффициентом крепости 10 и 11 молотками «Кливленд» и «Ингерсолл-Ранд» был очень хорошим результатом.
Бригада Хаджи Козырева на «Бутугычаге», включившаяся во Всесоюзное соревнование горнопроходческих бригад, обязалась закончить проходку шахты к 25 июня — в честь Первой сессии Верховного Совета РСФСР.
В итоге наклонная шахта, на которую ранее ушли месяцы, была пройдена скоростным методом всего за 20 дней и сдана к 25 июня. Средняя производительность бригады за две декады составила 170%, достигая в отдельные дни пиковых 350%.
Поверхностная разведка
Параллельно с проходческими рекордами коллектив «Бутугычага» успешно завершил июньский план по добыче металла и поверхностной разведке, причём дизелисты электростанции полностью обеспечили участки энергией. В июле производственные показатели продолжили рост, включая сектор глубокого колонкового бурения, где отличились смены старшего мастера Русакова и сменного мастера Макарова, организовавших чёткую работу буровых вышек. Вдохновлённая успехами бригада Хаджи Козырева приняла новые обязательства в честь 30-летия Октября, пообещав дать в июле 30 метров уходки в условиях сверхкрепких пород. Общий подъём на руднике сопровождался принятием новых встречных планов шахтёрами и обогатителями, решившими закрепить июньские достижения и досрочно выполнить все государственные задания.
Обязательства коллектива
К середине июля 1947 года, закрепив достигнутые темпы, горняки и обогатители «Бутугычага» приняли новые социалистические обязательства в честь 30-летия Октябрьской революции, планируя досрочное выполнение планов и дальнейшее наращивание объёмов бурения.
Итоги года
1947 год подтвердил утрату рудником «Бутугычаг» статуса флагмана и его переход в разряд второстепенных объектов. Снижение административной категории предприятия до второй лишило рудник приоритетного снабжения и фондов, что спровоцировало хронический топливный кризис. Из-за систематического обсчёта со стороны поставщиков горючего электростанция работала буквально «с колёс», а себестоимость добычи искусственно росла.
Итоговый показатель в 94 тонны металлического олова в концентрате стал официальным свидетельством упадка: в этот период жизнеспособность предприятия поддерживалась лишь за счёт предельной эксплуатации людей и единичных примеров производственного новаторства.