Советские военнопленные

О проблемах воспитания на примере поступков людей в период Великой Отечественной войны.

Я не сделаю никакого открытия, если скажу, что многое в воспитании детей зависит от того, как ведут себя родители. Сыновья берут пример с отцов. Или, согласно поговорке: «Каков отец,  таков и сын».

Не одно поколение россиян выросло, воспиталось и продолжает воспитываться на подвиге нашего многонационального народа в Великой Отечественной войне. «Гордимся и будем достойны славы отцов» – это не просто лозунг.

В прошлом году мы отметили 70-летие Великой Победы. Но, отмаршировали парады,  прогремели салюты, патриотический информационный поток о Великой Отечественной войне заметно снизился. И на этом фоне более видимыми стали попытки искажения её истории.

Об этих фактах нужно говорить громко и много, поскольку победа нашей страны в Великой Отечественной войне осталась едва ли не единственным светлым пятном в нашей недавней истории. Всё остальное время от времени мажется чёрной краской, что, не секрет, используется нашими противниками в идеологической войне против России. Если мы проиграем в этом противостоянии, то рискуем превратиться в народ без истории и потерять, как говорят учёные, свой цивилизационный код.  И тогда нас ждут такие же события, какие сейчас происходят на Украине, где пересмотр событий Великой Отечественной сыграл и играет не последнюю роль в раскачке общественного мнения.

Одним из многих способов в указанном идеологическом противостоянии является искажение имевших место фактов, как, к примеру, в новых версиях переснятых советских культовых художественных фильмов о войне («Молодая гвардия», «А зори здесь тихие», я думаю, список можно будет продолжить),  либо сокрытие объективных фактов и преподнесение информации с другой,  выгодной нашим оппонентам стороне. Такое происходит с освещением событий, связанных с программой ленд-лиза, которая, по сути своей, не была актом бескорыстной помощи, о чём умалчивается. О том, как, согласно документам, фактически обстояло дело с этой программой, мы уже подготовили исследование вместе с сотрудником Магаданского областного краеведческого музея Сергеем Ефимовым, и с соответствующим докладом я выступил на прошлых Рождественских чтениях (опубликовано также в журнале «Мир Севера», № 5 за 2015 год). Настала пора поговорить о том, по какому пути возвращались домой наши соотечественники, побывавшие в фашистском плену.

Долгое время выводы о том, сколько заключённых было на Колыме, многие делали по высказыванию Александра Исаевича Солженицына, побывавшего в Магадане в 1994 году пролётом из США в рамках его поездки по «лагерной» России, организованной и подробно освещавшейся компанией Би-Би-Си. Напомню, что от него также вошло в моду называть Колыму полюсом лютости. Однако по документам, с  которыми знакомится значительно меньший круг лиц, эти цифры ниже на несколько порядков и указанный эпитет к Колыме не подходит.

Аналогичная ситуация складывается в вопросе судеб военнопленных. У большинства наших сограждан, в первую очередь, северных регионов, стереотипно соотносимых с территорией ГУЛАГа, сложилось твёрдое убеждение, что все наши военнопленные прямиком из фашистских лагерей попадали в советские. В обоснование этого приводятся довольно-таки сомнительные свидетельства либо используется авторитет человека, высказывающего соответствующую информацию. Причём, если, А.И.Солженицына использовали, как говорится, «в тёмную», здесь иногда просматривается  коньюнктура – власти долгое время поддерживали кампанию и выгодно держаться в струе.

«АиФ-Магадан» в статье «Пленники Победы»  [№ 18 за 2001 г., автор Анатолий Смирнов] ссылается на посла США в СССР А. Гарримана, который в июне 1945 года отмечал в служебной переписке: «Посольству известен лишь один случай, когда репатриированный вернулся к семье в Москву… Эшелоны с репатриантами проходят через Москву и движутся дальше на восток…». Странное свидетельство. Никаких выкладок, никаких документов. Наверное, их попросту нет.

Мы уже неоднократно слышим, в том числе  от первых лиц нашего государства, что к прошлому надо относиться аналитически.

Если применить такой подход к высказыванию господина Гарримана и следовать его логике, то из его слов возможен любой вывод – как кому удобно – даже фантастический.

А если оперировать категориями тех же негативных публикаций последних лет о нашей истории,  то уместен вопрос: «Как в стране, где каждый «стучал» на каждого, «полстраны сидело, а полстраны охраняло», и уж, тем более, посол иностранной державы находился под колпаком «всесильного» НКВД, он мог получить объективные данные?» Скорее всего, он искал и нашёл косвенные подтверждения той информации, которую в рамках холодной войны до нас пытались донести в советское время и всё-таки донесли в девяностых, и продолжают доносить уже сейчас через доверчивого обывателя, у которого, по Достоевскому, «каждый несчастный и неудачный русский факт возбуждает … смех и чуть не восторг». Причём к таким обывателям я бы отнёс и отдельных журналистов.

К тому же надо обратить внимание – высказывание господина Гарримана относится к июню 1945 года. Большинство военнопленных ещё проходило проверку или, говоря официальным языком, фильтрацию, что разумно даже для супердемократической страны, а не только для государства с «диктаторским» режимом, поскольку фашисты использовали этот канал для засылки к нам своей агентуры.

Необходимость таких мер вытекает из высказывания начальника VI Управления РСХА бригаденфюрера СС В.Шелленберга [1]: «В лагерях для военнопленных отбирались тысячи русских, которых после обучения забрасывали на парашютах вглубь русской территории. Их основной задачей, наряду с передачей текущей информации, было политическое разложение населения и диверсии. Другие группы предназначались для борьбы с партизанами, для чего их забрасывали в качестве наших агентов к русским партизанам».

Обидно, когда в заблуждение вводятся уважаемые и авторитетные люди, мнение которых весомо.  Историк Давид Райзман в книге «Помним Вас, земляки» (г. Магадан, 2005 г.) на странице 70 пишет: «Значительное число невольников Берлага составляли бывшие советские военнопленные, уже прошедшие дорогами фашистских концлагерей» и «Родина встретила их более, чем сурово». И всё. Никаких фактов, никаких документов, ссылок на работу в архивах, людских свидетельств.

И уж совсем не разумно в вопросах истории войны полагаться на Интернет, как это сделала в июле 2015 года пресслужба мэрии г. Магадана, распространив прессрелиз, в котором ленд-лиз представила как акт благотворительной бескорыстной помощи.

Мнение наших сограждан о том, что советские военнопленные из гитлеровских лагерей напрямую попадали в советские, в значительной степени формируется некоторыми художественными произведениями.

Так, уже упомянутая выше статья в «АиФ-Магадан» начинается с пересказа случая, описанного А. Солженицыным в романе «Архипелаг ГУЛаг» о побеге из лагеря близ посёлка Эльген, якобы, бывшего разведчика Путилина, с убийством двух конвоиров и нескольких ВОХРовцев.

Побеги из советских лагерей, конечно, были. Но надо иметь в виду, и это может подтвердить любой сотрудник системы исполнения наказаний, бегут, оставляя за собой «мокрый» след, те, кому терять уже нечего. То есть совершившие преступления, за которые возможны максимальный срок наказания или месть. Герой А. Солженицына, скорее всего, был из таких. И это можно проиллюстрировать анализом рассказа Варлама Шаламова «Последний бой майора Пугачёва» о побеге из Берлага, якобы, бывших советских военнопленных. По этому короткому произведению в 2005 году снят одноимённый четырёхсерийный фильм, посвящённый военнопленным, попадавшим «напрямую из гитлеровских лагерей в советские» –  титры соответствующего содержания в концовке фильма убеждают привыкшего к сериалам нашего зрителя, что так оно и было.

Хочется надеяться, что ни А. Солженицын, ни В. Шаламов не подозревали, что их художественные произведения будут использованы как факты в искажение истории Великой Отечественной войны. Кстати, В. Шаламов при оценке собственного творчества указывал на свою возможную необъективность  ввиду наличия у него обиды на действующую власть.

Исследование событий, послуживших сюжетом для рассказа В. Шаламова, провёл магаданский писатель А.М. Бирюков (Бирюков А.М. Колымские истории: очерки. Новосибирск, 2004. Использованы также материалы сайта).

Согласно опубликованным биографическим данным, из двенадцати человек, участвовавших в настоящем побеге из Берлага, бывшими военнопленными были только двое – Игошин А.Ф. и Худенко В.М. В лагерях для военнопленных они находились непродолжительное время, после чего добровольно поступили на службу в немецко-фашистские формирования. Восемь человек вообще никогда не служили в Красной Армии, поэтому никаких разведчиков, лётчиков и танкистов, как пишут А. Солженицын и В. Шаламов, среди беглецов не было.  Участие в боевых действиях против Германии принимали только трое (непродолжительное время). По составам преступлений – один убийца, двое служащих немецких карательных органов, девять – участники бандформирований.

Прототип самого майора Пугачёва – Тонконогов Иван Николаевич, 1920 года рождения, – до войны  был дважды судим по общеуголовным статьям – на 2 и на 3 года лишения свободы. В Красную Армию мобилизован только в 1944 году и прослужил всего два месяца. А до этого времени, оставшись на оккупированной территории, добровольно поступил на службу в немецкие карательные органы и дослужился от рядового инспектора до начальника полиции с. Будылки. Свою жестокость продемонстрировал и во время побега, застрелив раненого товарища (Пуца Феодосия Семёновича).

Все участники побега имели сроки заключения от 15 до 20 лет. Трое первоначально были приговорены к расстрелу.

Особый лагерь № 5 МВД СССР (Берлаг) из 15 отделений (20 лагпунктов) и центральной больницы организован на Колыме  в 1948 г. на основании постановления СМ СССР № 416-159 от 21 февраля и приказа МВД СССР № 00131 от 2 августа. Комплектовался по приказу МВД СССР, МГБ СССР и Генерального Прокурора СССР № 00279/00108/72сс от 16 марта 1948 г. за счет особо опасных государственных преступников.

Особо опасный контингент осужденных за бандитизм, воинские преступления, пособничество, службу в остлегионах, РОА, частях СД-СС, участие в националистических бандформированиях начал поступать на Колыму с 1945 г., а с 1948 г. этот процесс приобрел устойчивый характер. В 1948-1949 гг. в ходе «всесоюзной чистки» лагерей значительная их часть была переброшена на Колыму [2].

Поэтому утверждение в книге «Помним Вас, земляки» о том, что «значительное число невольников Берлага составляли бывшие советские военнопленные, уже прошедшие дорогами фашистских концлагерей» и Родина встретила их более, чем сурово», никакого основания под собой не имеет.

А вот мнение полковника в отставке Михаила Александровича Ашика, во время Великой Отечественной воевавшего в морской пехоте, не один раз побывавшего  окружении, но всегда с боями и честью выходившего к своим в составе своего подразделения, удостоенного звания Героя Советского Союза. Он с 1951 по 1963 год прослужил в Магадане. Из них – девять лет в качестве оперативного работника отдела контрразведки и три – командиром войсковой части внутренних войск 6611. Что называется, находился в самой гуще событий. На самом, как принято говорить  с чужих слов, «полюсе лютости». И получал информацию, не провожая вагоны на перроне Москвы.

Выдержка из его письма: «На самом деле сурово встречали лишь тех, кто свою Родину предал. Англичане таких вешали поголовно, французы до сих пор таких разыскивают…

А у нас в 1946 г. была отменена смертная казнь, а лиц, просто служивших во вражеской армии, всего лишь ссылали на 6 лет, где они жили на правах вольнонаёмных работников. Без судимости.

По уставу Петра I сдавшихся в плен вешали. Вернувшихся из японского плена при Николае II  осудили на смертную казнь – царь заменил на 10 лет в крепости. А мы были гуманистами!

…более 90% возвращались в строй или домой, а наши пресса и телевидение обманывают общественность, внушая – мол, все они оказывались в лагерях…»

Есть категория людей, которые подобные свидетельства считают необъективными. Мол, сотрудник органов, «честь мундира», «у самих руки в крови» и так далее. Хотелось бы этих людей предостеречь. Поскольку они же, обвиняя наше прошлое, говорят об отсутствии в нём состязательности уголовного процесса. Но, отметая свидетельства сотрудников органов безопасности, они, по сути, исключают  сторону защиты, то есть повторяют ошибку прошлого. И в результате тезис «будем помнить прошлое, не заблудимся в настоящем» превращается в простую декларацию. Так давайте не повторять ошибок прошлого.

В противовес информации о прототипах майора Пугачёва и его группы, обычно говорят – ну и что? Про