Седов Леонид Иванович. Фото из газеты «Советская Колыма».
В июне 1940 года на Колыму по распределению прибыл выпускник Московского горного института Леонид Седов. Его управленческий опыт ограничивался лишь 2–3 месяцами производственной практики во время учебы, однако теоретическая база давала хорошую общую ориентировку. Желание молодого специалиста работать непосредственно на производстве было удовлетворено: его назначили руководителем смены на отстающем участке № 4 рудника «Бутугычаг».
В тот период рудник систематически не выполнял план, отставала и смена Седова. Система горных работ была потолокоуступной с магазинированием руды. Перед участком поставили задачу выдать всю отбитую руду на поверхность. Седов начал присматриваться к производственным мелочам и пришел к выводу, что успех на данном этапе решает не добыча, а правильная откатка. Обнаружив плохую организацию логистики, он провел беседы с людьми и перераспределил рабочих так, чтобы избежать сутолоки. Через несколько дней производительность резко возросла: смена стала выдавать на 70–80% руды больше.
Когда отбитая порода закончилась и потребовалось разворачивать фронт очистных работ, решающее значение приобрело бурение. Седов переключил внимание на правильное расположение шпуров, подготовку рабочих мест для бурильщиков и строгую экономию времени. Результаты не заставили себя ждать: в ударную декаду с 27 октября по 7 ноября смена добилась высоких показателей, за что Седову была объявлена благодарность. В следующий период, с 7 по 17 ноября, смена заняла первое место в соревновании, выполнив план на 102,8% и получив вторую премию по Тенькинскому управлению в размере 3 тысяч рублей.
18 ноября участок № 4 был разукрупнен на три самостоятельных объекта. Седову поручили руководство одним из них, выдав жесткое аккордное задание: закончить годовой план по металлу не позднее 20 декабря. Участок достался ему в хаотичном состоянии: нарезные работы отставали, а очистное пространство не соответствовало минимальным условиям горных работ.
Для спасения ситуации Седов применил новаторский организационный подход — создал «сквозные бригады» во главе с бригадиром, отвечающим за работу всех смен. Теперь каждая смена бурильщиков несла ответственность за состояние забоя перед последующей. На подрезном штреке установили два молотка. Седов реорганизовал график: бурение велось в две смены, а третья выделялась исключительно для уборки породы и подготовки мест (так продолжалось до приведения очистного пространства в порядок).
Параллельно была внедрена строгая технологическая дисциплина, потребовавшая кардинального пересмотра самих подходов к горным работам. В первую очередь инженер взялся за геометрию забоев: уступы были тщательно выровнены и стандартизированы до высоты 1,8 метра, при этом обеспечивалась строгая горизонтальность подошвы, что позволило бурильщикам располагаться максимально удобно и безопасно. Вслед за наведением порядка в выработках началось планомерное уплотнение рабочих циклов. Если изначально производственный процесс укладывался лишь в полтора цикла в сутки (что хоть и компенсировалось высокой средней выдачей, но регулярно давало повод для критики со стороны скептиков), то вскоре Седов усовершенствовал схему до трех полных циклов. Достигалось это за счет безупречной внутрисменной логистики: после отпалки два верхних уступа молниеносно, всего за 10–15 минут, очищались от руды, туда немедленно переводились все бурильщики, а тем временем продолжалась расчистка нижних ярусов. Жесткий регламент коснулся и взрывных работ — отпалка категорически не производилась до тех пор, пока не были качественно обурены абсолютно все уступы. Кроме того, Седов продемонстрировал исключительную смекалку в распределении ресурсов: он виртуозно пользовался моментами, когда соседние участки временно прекращали работу перфораторов для уборки породы, и перехватывал освободившийся в магистрали избыток дефицитного сжатого воздуха для собственных буров.
Успехи молодого инженера быстро стали достоянием общественности. 28 ноября газета «Советская Колыма» выпустила передовицу «Почетный долг», отметив решающее значение его опыта. А 4 декабря тенькинская газета «За металл» опубликовала статью «Учиться работать у тов. Седова», разобрав его методы в деталях. Партийная организация рудника вынесла официальное решение: внедрить методы Седова на всех основных объектах.
К началу декабря работа участка стабилизировалась: лихорадка прекратилась, и с 1 по 7 декабря показатели ежедневно превышали 100% (например, 7 декабря — 136%). Опыт перенимали и другие: 3 декабря начальник смены 6-го участка Волынкин выдал 168%. На самом объекте Седова в этот день план был выполнен на 124%, при этом начальники смен Долинин и Поярков дали по 133%. В авангарде шли откатчики Меньшиков, Константинов, Богданов, Терновский под руководством бригадира Агапова, бурильщики Косарецкий и орденоносец Скибицкий, а механик Воронин обеспечивал бесперебойную работу техники.
На производственном совещании 6 декабря, где обсуждались итоги ударной работы (с 20 ноября), главный инженер Мохов сообщил, что рудник за сутки выполнил план на 124%. Участок Седова в этот момент частично отстал из-за внезапного падения содержания металла в породе, однако инженер твердо пообещал выполнить годовое задание к 15 декабря. Темпы вновь стали расти: 8 декабря рудник дал 163%, а объект Седова — 231%.
Абсолютный рекорд на руднике в 1940 году был установлен 9 декабря. Ровно в 16:00 в забой спустилась первая смена молодого горняка Долинина. Работа шла четко, как по команде, в итоге принеся 174% от плана. В полночь эстафету приняла смена Пояркова. Охваченные соревновательным азартом, горняки блестяще перекрыли показатель предшественников, выдав уже 202%. Завершать эти напряженные сутки выпало третьей смене под руководством недавно назначенного Лыгина. Умело реализовав собственный тактический план, Лыгин добился феноменального результата в 458%. В сумме за этот невероятный день коллектив Седова перевыполнил задание по отбойке металла на 360%.
Столь мощный трудовой порыв не пошел на спад и в дальнейшем: ударная работа продолжилась, обеспечив 12 декабря выполнение плана на 215%, а 13 декабря — на 227%. Свое слово Леонид Седов сдержал: годовое аккордное задание было выполнено досрочно, 15 декабря.
18 декабря в переполненной столовой рудника главный инженер Мохов подвел итоги 15 дней решающего месяца: рудник выполнил месячный план по отбойке на 56,2%, дав 116,3% пятнадцатидневного задания. Мохов также отметил важность социалистической взаимопомощи между участками (людьми, бурами и молотками). На вопрос из зала о Седове Мохов подтвердил его успех. Сам Седов тут же взял новое обязательство — дать до конца месяца еще 2% годового плана всего рудника. В тот же день, 18 декабря, рудник в целом не справился с заданием, но объект Седова выдал 155%. К 22 декабря его участок активно помогал отстающим, дав 131,5% по металлу и 139,6% по руде.
Однако к концу месяца предприятие столкнулось с серьезным кризисом качества. 23 декабря обогатительная фабрика «Вакханка», выполнив план по переработке на 102,9%, получила от рудника лишь 67,9% нужного объема сырья, причем содержание металла в нем составляло катастрофические 54% от плана.
24 декабря состоялся митинг, посвященный созыву XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б). Руднику оставалось выполнить 3,6% годового плана, и Седов предложил объявить оставшиеся дни ударными в честь конференции. В этот же день руководство приняло экстренное решение: Седова перебросили на новый, систематически отстающий объект — жилу № 18.
Инженеру хватило всего двух смен, чтобы повторить свой проверенный алгоритм. Организовав работу и наладив коммуникацию с людьми, уже 24 декабря он стал выдавать руду хорошей кондиции, выполнив план на 155%. Это немедленно сказалось на фабрике «Вакханка»: содержание металла в сырье за сутки подскочило на 30%.
Свое последнее обещание — закончить задание по жиле № 18 не позднее 30 декабря — Леонид Седов выполнил точно в срок, подытожив свой опыт простыми словами: «Систематические беседы с рабочими и забота о людях привели к хорошим результатам».
За выдающиеся производственные успехи и декабрьские рекорды 1940 года на четвертом участке молодой инженер был удостоен государственной награды — Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1941 года Леонид Иванович Седов был награжден медалью «За трудовую доблесть».
Однако почивать на лаврах руководство рудника ему не дало: весной 1941 года его, как проверенного «спасателя», перебросили на один из самых тяжелых объектов — участок № 6.
Шестой участок долгое время числился в списке безнадежно отстающих. Только за первый квартал 1941 года здесь сменилось несколько начальников, трудовая дисциплина была крайне низкой, а выработки находились в запущенном состоянии. Ситуация требовала решительного вмешательства. Для прорыва Седову выделили опытных начальников смен, укомплектовали бригады и обеспечили необходимым количеством механизмов.
Несмотря на то что инженер и раньше досконально знал выработки горного цеха, к новому назначению он подошел с особой тщательностью. Перед началом работы он заново изучил особенности горизонта, лично проверил каждый агрегат и сам расставил людей по рабочим местам.
Запущенность участка была столь велика, что внимания требовала буквально каждая мелочь, и Седов начал с жесткой оптимизации имеющихся ресурсов. Первым делом он проанализировал воздухопроводную сеть и нашел способ сократить длину магистрали на 50 метров. Одно это техническое решение мгновенно дало 30 процентов экономии дефицитного сжатого воздуха. Вслед за техническими изменениями инженер решительно пересмотрел штатное расписание. В тех забоях, где раньше бестолково толпились по пять-шесть человек, он оставил только двоих, а всех высвободившихся рабочих перебросил на прорывные направления. Однако серьезным тормозом оставалась катастрофическая техническая безграмотность бурщиков. Седов обратил внимание, что пока одни горняки выдавали по 12 шпуров за смену, другие едва справлялись с четырьмя, а буры часто работали вхолостую из-за неумелого обращения. Чтобы переломить ситуацию, он категорически обязал начальников смен не просто наблюдать за процессом, а буквально обучать людей бурильному делу прямо на рабочих местах. Вскоре аналогичные жесткие меры по обучению и контролю были применены и к процессу откатки руды.
Результаты этой кропотливой работы не заставили себя ждать. Если в апреле выполнение плана на шестом участке едва достигало 70%, то к маю коллектив вышел на стабильные 90–100%. Почувствовав уверенность, участок Седова вызвал на социалистическое соревнование передовой второй участок.
В первой декаде мая коллектив пошел на рекорд: отбойка горной массы составила 103%, а выпуск готовой продукции — 105%. Настоящими героями смен стали начальники Бобровский и Титор. Последний 14 мая выдал феноменальный результат, перевыполнив сменное задание на 158%. К началу июня участок № 6 уже уверенно удерживал лидерство на всем руднике, ежедневно закрывая план на 105–110%.
Однако за этими блестящими цифрами скрывались и серьезные производственные провалы, которые наглядно показывали, как тяжело давалось наведение порядка. Так, начиная с 11 мая, из-за грубого нарушения технологии проявился брак взрывников: они безнадежно испортили 16 шпуров, попросту не заложив в них норму взрывчатки и тем самым полностью сведя на нет тяжелейший труд бурильщиков. Ситуацию усугубляла халатность механиков рудника, из-за которой продолжались регулярные простои по причине перемерзания воздуховодов. Инженерная мысль подсказывала простое решение — сделать в трубах изгибы со спускными кранами для регулярного удаления конденсата, но внедрять это жизненно необходимое новшество техническая служба не спешила. Не обошлось в этот период и без промахов самого Седова. 18 мая произошел серьезный сбой непосредственно по вине начальника участка: распоряжение заведующего горными работами Макурина о выставлении перфораторов на 38-й жиле Седов хотя и передал подчиненным, но совершенно не проконтролировал его исполнение. В результате работа на штреке оказалась сорвана, непроизводительные простои достигли 25 процентов, а производительность бурильных молотков рухнула до 49 процентов.
Тем не менее, несмотря на эти «детские болезни» роста и ошибки управления, шестой участок под руководством энергичного инженера уверенно превращался в образцовое подразделение.
Осенью 1941 года коллективу пришлось бороться не только с производственными планами, но и с суровой колымской природой. 7 сентября на рудник обрушился страшный снежный буран. Шквальный ветер разрушил линии электропередачи на вершине сопки и завалил все пути, создав угрозу длительной остановки бремсбергов и всего производства.
10 сентября, когда установилась солнечная погода, на спасение рудника вышли не только рабочие. Чтобы быстро очистить открытые выработки, сортировочные площадки и восстановить откаточные пути, на сопку поднялись служащие управления.
В длинной веренице людей, боровшихся со снегом, Леонид Седов работал плечом к плечу с главным бухгалтером Красовским, руководителями отделов Музыченко, Михно и Давыденко, а также рядовыми сотрудницами бухгалтерии и геологического бюро — Терещенко, Игнаткиной и Чукловой. Благодаря этому общему порыву к середине дня транспортировка руды по основным направлениям была полностью возобновлена.
Но сердце начальника участка было с теми, кто находился на фронте. Там против захватчиков сражался и его отец — полковник И. Седов. Леонид Иванович в конце 1941 года ушел на фронт добровольцем; он был среди тех первых колымчан, которые громили захватчиков.
Из сообщения секретаря парткомиссии политотдела Тенькинского горно-промышленного управления от 18 ноября 1941 года: «Узнав о гибели своего отца полковника Седова, он ушел на фронт, чтобы отомстить за отца, за тысячи жизней людей советских, убитых и замученных палачами…».
К сожалению, отследить, как дальше сложилась жизнь Леонида Ивановича Седова, пока не удалось.
Вместо эпилога
При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», «Сеймчанская правда», «Горняк Севера», «Металл Родине», а также документы архивов МОКМ, ГАМО и МОГБУК «СК Музей».
Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина и Сеймчанского краеведческого музея.