Седов Леонид Иванович. Фото из газеты «Советская Колыма».
Леонид Иванович Седов родился в 1917 году в городе Ворошиловске в семье рабочих. Обучался в Московском горном институте, где получил специальность горного инженера. В этот период он уже проживал в Москве, где заключил брак с В.И. Роговой.
Договор с Дальстроем Л.И. Седов подписал в Москве, откуда и выехал на Колыму, оставив жену в столице.
К этому времени большая часть его родных — отец И.А. Седов, мать Ю.Д. Седова и сестра О. И. Седова — проживала в Архангельске. Еще одна сестра, Ю.Д. Седова, проживала в Кременчуге.
Первые шаги на Колыме и первые испытания
В бухту Нагаево Леонид Иванович прибыл на борту парахода «Феликс Дзержинский» 14 июня 1940 года. К этому времени за плечами молодого специалиста было всего два-три месяца производственной практики.
В этот же день был оформлен на рудник «Бутугычаг» ТГПУ на должность старшего прораба с окладом 1 400 рублей и выехал на место назначения.
Желание молодого инженера работать непосредственно на производстве было удовлетворено: его назначили начальником смены на отстающий участок № 4 рудника «Бутугычаг». Руководить людьми в период, когда рудник стремительно вырастал в крупное предприятие, казалось задачей непосильной, а старожилы предприятия поначалу отнеслись к специалисту со студенческой скамьи с откровенным недоверием. В тот период рудник систематически не выполнял государственный план, отставала и смена Седова.
Система горных работ на участке была потолкоуступной с магазинированием руды. Развернувшиеся в июне–июле работы создали запас отбитой горной массы в блоках, и перед горняками поставили задачу: во что бы то ни стало до заморозков выдать всю руду на поверхность. В случае промедления руду, застрявшую в магазинах, пришлось бы вторично извлекать взрывами. Седов начал присматриваться к производственным процессам и пришел к выводу, что успех на данном этапе решает не отбойка, а правильная откатка. Обнаружив хаос в логистике, он провел беседы с рабочими и перераспределил их так, чтобы избежать сутолоки. Вагонетки были жестко закреплены за откатчиками, нормы доведены до каждого, а надзор обеспечен в полной мере. Спокойно и методично управляя процессом, Седов добился того, что через несколько дней производительность труда на откатке резко возросла на 75–80 %. Руда была вовремя выдана на поверхность, что заставило скептиков впервые насторожиться.
Борьба за качество и реорганизация труда
В сентябре наступил новый производственный этап: запасы отбитой руды иссякли. До этого момента работы велись без учета подготовки широкого фронта, и теперь успех дела всецело зависело от бурения. Освоить этот процесс с малоквалифицированным составом было тяжело, но Седов настойчиво обучал молодых бурильщиков прямо в забоях.
В октябре 1940 года, когда выполнение годового плана по металлу оказалось под угрозой срыва, рудник сменил тактику: в погоне за объемами горной массы было упущено качество. Ширину очистного пространства сократили до минимума, организовали тщательную сортировку, и главной задачей стала отбойка именно металла. Смена Седова вновь вышла в лидеры. В период ударной декады с 27 октября по 7 ноября она заняла первое место по руднику, за что 7 ноябрЛеониду Ивановичу приказом объявили благодарность. Во вторую ударную декаду (с 7 по 17 ноября) смена вновь победила, выполнив план на 102,8 %. Руководством Тенькинского горнопромышленного управления и политотделом Седову была присуждена вторая премия в размере трех тысяч рублей. Молодой коммунист умело сочетал работу с самообразованием, тщательно изучая историю партии и выступая отличным агитатором.
Разукрупнение участка и борьба за план
К 20 ноября руднику оставалось выполнить почти 40 % годового плана. В преддверии Дня Сталинской Конституции началась решающая битва за металл.
Управлять огромным участком № 4 одному начальнику стало физически невозможно, вся тяжесть плана легла именно на этот объект. Участок разукрупнили на три самостоятельные единицы.
18 ноября 1940 года Седова назначили начальником вновь созданного участка № 4 с окладом в 2 000 рублей, поставив перед ним тяжёлую задачу: закончить годовой план по металлу не позднее 20 декабря.
Объект достался ему в хаотичном состоянии: нарезные работы отставали, запущенность очистного пространства тормозила отбойку, уступы не имели правильной плоскости обнажения, а неровная подошва забоя не позволяла бурильщикам нормально работать. Инженер сутками не выходил из шахты. Для спасения ситуации он применил новаторский подход — создал «сквозные бригады» во главе с бригадиром, отвечающим за весь комплекс работ. Каждая смена теперь несла ответственность за состояние забоя перед последующей. На подрезном штреке установили два бурильных молотка.
Седов кардинально изменил график: он начал бурить две смены подряд, а третью выделял исключительно для уборки породы и подготовки мест для очередного обуривания. В первую очередь он выправил геометрию: уступы приняли вид правильной геометрической фигуры с высотой 1,8 метра и строгой горизонтальностью подошвы. Вслед за этим началось уплотнение циклов. Если раньше процесс укладывался в 1,5 цикла в сутки, то Седов довел его до 3 циклов: после отпалки за 10–15 минут очищались два верхних уступа, бурильщики немедленно приступали к работе, а внизу продолжалась уборка породы. Отпалка категорически запрещалась до тех пор, пока не были обурены абсолютно все уступы. Кроме того, Седов технично использовал перерывы у соседей, забирая избыток дефицитного сжатого воздуха в магистрали для своих перфораторов. В итоге ноябрьский план был перевыполнен на 115 %.
Декабрьские рекорды 1940 года
Методы Седова привлекли всеобщее внимание. 28 ноября газета «Советская Колыма» выпустила передовицу «Почетный долг», а 4 декабря местная газета «За металл» опубликовала статью «Учиться работать у тов. Седова». Партийная организация постановила внедрить его методы на всех объектах рудника.
К началу декабря лихорадка на участке прекратилась. Седов пообещал выполнить годовой план своего участка к 15 декабря. 1 декабря план был выполнен на 152,3 %, 3 декабря — на 181,2 %, 7 декабря — на 136 %. За инженером тянулись другие: начальник смены 6-го участка Волынкин выдал 168 %. На объекте самого Седова начальники смен Долинин и Поярков давали по 133 %. В авангарде шли откатчики Меньшиков, Константинов, Богданов, Терновский под руководством бригадира Агапова, бурильщики Косарецкий и орденоносец Скибицкий. Механик Воронин обеспечивал бесперебойную работу техники.
6 декабря на производственном совещании главный инженер Мохов доложил, что рудник за сутки дал 124 %. 8 декабря объект Седова выдал 231 %. А 9 декабря был установлен абсолютный рекорд года: смена Долинина дала 174 %, смена Пояркова — 202 %, а ночная смена недавно назначенного Лыгина добилась феноменальных 458 %. В сумме за сутки коллектив Седова перевыполнил план на 360 %.
Трудовой порыв не спадал: 12 декабря — 215 %, 13 декабря — 227 %. Свое слово инженер сдержал: годовое аккордное задание было выполнено досрочно, 15 декабря. На итоговом собрании 18 декабря главный инженер Мохов сообщил, что рудник в целом дал 116,3 % от пятнадцатидневного задания, особо отметив важность социалистической взаимопомощи бурами и людьми. Седов тут же взял встречное обязательство — дать до конца года еще 2 % годового плана всего рудника. К 22 декабря его участок активно вытягивал отстающих, давая 131,5 % по металлу.
Кризис на фабрике и жила № 18
В конце месяца рудник столкнулся с кризисом качества. 23 декабря обогатительная фабрика «Вакханка» получила лишь 67,9 % нужного объема сырья, причем содержание металла в нем составляло катастрофические 54 % от нормы. 24 декабря состоялся митинг в честь созыва XVIII Всесоюзной конференции ВКП(б). Седов предложил объявить оставшиеся дни ударными. В этот же день руководство бросило его на прорыв — на систематически отстающую жилу № 18.
Инженеру хватило всего двух смен. Организовав людей, уже 24 декабря он перевыполнил план на 155 %, выдав руду отличной кондиции. Содержание металла в сырье на фабрике «Вакханка» за сутки подскочило на 30 %. Свое последнее обещание — закончить план по жиле № 18 к 30 декабря — он выполнил точно в срок.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 января 1941 года Леонид Иванович Седов был награжден медалью «За трудовую доблесть».
Испытания 1941 года: участок № 6 и снежный буран
1 апреля 1941 года проверенного «спасателя» перебросили на самый тяжелый объект — безнадежно отстающий участок № 6, где царила низкая дисциплина, а выработки находились в упадке. Седову дали опытных начальников смен и механизмы. Лично изучив горизонт, он начал с жесткой оптимизации: сократил длину воздухопровода на 50 метров, что мгновенно дало 30 % экономии воздуха. В забоях он сократил штат с 5–6 человек до двоих, перебросив остальных на новые направления. Столкнувшись с вопиющей технической безграмотностью бурильщиков, он категорически обязал начальников смен обучать людей профессии прямо на рабочих местах.
В апреле выполнение плана едва достигало 70 %, но к маю коллектив вышел на 90–100 %. В первой декаде мая участок № 6 отбил горной массы на 103 % и вызвал на соревнование передовой второй участок. Сменные начальники Бобровский и Титор (выдавший 14 мая 158 %) стали героями рудника. К июню участок уверенно закрывал по 105–110 % ежедневно.
Однако путь не был гладким. 11 мая из-за брака взрывников, не заложивших норму взрывчатки, были безнадежно испорчены 16 шпуров. Халатность механиков приводила к перемерзанию воздуховодов (они не устанавливали краны для сброса конденсата). 18 мая ошибся и сам Седов: не проконтролировав приказ заведующего горными работами Макурина о выставлении перфораторов на 38-й жиле, он сорвал работу штрека (простои достигли 25 %, производительность рухнула до 49 %). Но несмотря на эти трудности, участок превращался в образцовый.
Осенью вмешалась природа. 7 сентября 1941 года страшный снежный буран разрушил линии электропередачи и завалил пути. 10 сентября на расчистку сопки вышли не только рабочие, но и служащие. Леонид Седов махал лопатой бок о бок с главным бухгалтером Красовским, начальниками отделов Музыченко, Михно и Давыденко, сотрудницами Терещенко, Игнаткиной и Чукловой. К середине дня движение руды было восстановлено.
Дорога на фронт
Но колымские рекорды и производственные сводки внезапно потеряли для Леонида всякий смысл. Шла война, и где-то там, далеко на западе, сражался его отец — полковник И.А. Седов.
Седов Леонид Иванович. 1941 год. Фото из газеты «Советская Колыма».
Во второй половине 1941 года на рудник пришла трагическая весть: на фронте погиб отец Леонида, полковник И. А. Седов. Вероятно, именно это событие стало для молодого инженера поворотным моментом — он принял твердое решение уйти в действующую армию.
Сделать это было крайне непросто. С самого начала Великой Отечественной войны специалисты Дальстроя, работавшие по вольному найму, имели бронь от призыва. Из-за жесткой централизации власти снять эту бронь могли лишь единицы: начальник Дальстроя И. Ф. Никишов, его заместитель либо руководитель Политуправления, к которому чаще всего обращались с подобными просьбами коммунисты и комсомольцы. В случаях, когда колымское руководство отказывало в отправке на фронт, добровольцы пытались добиться своего, обращаясь напрямую к армейским военачальникам или к Верховному Главнокомандующему И. В. Сталину.
Леонид Иванович пишет письмо начальнику политотдела ТГПУ Корчагину, где говорилось следующее: «В бою на Северном фронте убит мой отец — полковник Иван Александрович Седов.
Смерть отца-коммуниста, научившего меня любить свой народ, родину, партию, для меня большое личное горе и тяжелая утрата.
Прошу Вас ходатайствовать об отправке меня на фронт, чтобы я мог отомстить за отца и тысячи жизней борцов и мирных граждан Советского Союза.
Имею военную специальность — младший лейтенант артиллерии.
Начальник участка рудника «Бутугычаг», член ВКП(б) Л.И. Седов».
Ходатайство Седова получило положительный ответ. Более того, за него лично поручился начальник Дальстроя. В газете Советская Колыма от 27 сентября 1941 года публикуется письмо комиссара Госбезопасности III ранга И.Ф. Никишова: «Заместителю Народного комиссара внутренних дел СССР генерал-лейтенанту тов. Масленникову.
Дорогой Иван Иванович!
Посылаю молодого инженера тов. Седова Леонида Ивановича, изъявившего желание добровольно пойти в ряды Красной Армии, в один из истребительных отрядов.
Тов. Седов настойчиво просит отправить его на фронт в связи с тем, что его отец — полковник Седов — в борьбе с лютым врагом нашей родины геройски погиб на фронте.
За преданность тов. Седова делу Ленина — Сталина, за готовность отдать свою жизнь за родину — я ручаюсь. Он у нас был одним из лучших инженеров-горняков. За честную работу, за перевыполнение государственного плана тов. Седов Л. И. награжден медалью «За трудовую доблесть».
Прошу тебя принять его и зачислить в один из истребительных отрядов.
Шлю тебе горячий привет и самые лучшие пожелания.
Крепко жму твою честную руку.
И. НИКИШОВ.
Магадан, 25 сентября 1941 года».
Текст этого письма объясняет, почему Седова не призвали непосредственно в Магадане, а дали возможность выехать к прежнему месту жительства — в Москву. В архивных документах значится, что Леонид Седов покинул Колыму 12 ноября 1941 года, выехав «на материк» по домашнему адресу: город Москва, 2-й Донской проезд.
И уже 18 ноября 1941 года в номере газеты «Советская Колыма» была опубликована следующая информация: «Ряд товарищей, на деле доказавших свою преданность партии и параду, переведен за время войны из кандидатов в члены. Среди них — Леонид Седов, бывший начальник участка на руднике «Бутугычаг», награжденный медалью «За Трудовую Доблесть». Узнав о гибели своего отца, полковника Седова, он ушел на фронт, чтобы отомстить за отца, за тысячи жизней советских людей, убитых и замученных палачами».
К сожалению, на сегодняшний день отследить, как в дальнейшем сложилась судьба Леонида Ивановича Седова, пока не удалось.
Вместо эпилога
При подготовке статьи были использованы материалы газет «Советская Колыма», «Магаданская правда», «Сеймчанская правда», «Горняк Севера», «Металл Родине», а также документы архивов МОКМ, ГАМО и МОГБУК «СК Музей».
Моя признательность за помощь в работе коллективам Государственного архива Магаданской области, Магаданской областной универсальной научной библиотеки имени А.С. Пушкина и Сеймчанского краеведческого музея.