Вездеход. Заброска груза и людей на весновку. Фото из архива И.М. Горелик.
«В истории освоения Северо-Востока есть страницы, где за сухими геологическими отчётами скрываются настоящие человеческие подвиги. Данный материал посвящён событиям 1967–1968 годов — времени открытия одного из крупнейших в мире золото-серебряных месторождений. Это летопись о том, как профессионализм и самоотверженный труд небольшой группы первопроходцев, прозванной коллегами «женским батальоном», навсегда изменили судьбу Омсукчанского района. Повествование основано на воспоминаниях геолога Ии Михайловны Монаховой (Горелик) и архивных материалах газеты «Омсукчанский рабочий»».
Заметка в газете
4 января 1968 года на страницах газеты «Омсукчанский рабочий» была опубликована заметка старшего техника-геофизика комплексной экспедиции Сергея Щербакова. В своём материале он подвёл итоги непростого сезона и рассказал об уникальном коллективе, который коллеги любя прозвали «женским батальоном».
Женская полевая
В апреле 1967 года в Омсукчанской геологоразведочной экспедиции была организована Мэндычёкская полевая партия. Партия как партия, только с той разницей, что в неё входили одни женщины. Поэтому в шутку её тогда назвали «женским батальоном». Возглавить партию было поручено коммунисту Тамаре Иевлевой.
Вместе с ней основные геолого-съёмочные работы производили геологи Ия Монахова и Валентина Яковец. Металлометрические съёмки вела практикантка из Владивостокского политехнического института Инна Непримерная, а отрядом копушения командовала студентка Магаданского политехникума Надя Кукало. Люда Шепелева занималась радиометрическими и хозяйственно-ревизионными работами. Заведовать продовольственно-хозяйственными складами двух партий выпало на долю Нины Чупковой. Вот и весь основной состав того «женского батальона».
Лето того полевого сезона в районе работ выдалось на редкость дождливым, со снегопадами и частыми туманами. Работать пришлось в трудных условиях. К тому же не было специалиста-горняка, партия была недоукомплектована рабочими. Всё это задерживало ход геологических работ. Но главное — геологам приходилось фактически трудиться вслепую. Дело в том, что они не могли вовремя получить из спектральной и химической лабораторий результаты анализа проб из-за перебоев в снабжении электроэнергией посёлка Омсукчан. Это сильно сказалось на качестве разведки. По этой же причине тогда задерживались камеральные работы, молчало дробильное отделение, а в лабораториях трудились лишь урывками.
В камеральный период, когда стали поступать анализы проб, выяснилось, что партия Иевлевой работала на крайне перспективных участках. Имея эти данные непосредственно в полевой период, геологи смогли бы более детально изучить участки с повышенным содержанием металла, и тогда же были бы пройдены необходимые выработки.
Немаловажную роль играла и униформа для геологов. Мужчин в те годы ещё одевали сносно, а вот женщин… Перешить костюмы и обувь не успевали, так как спецодежду выдавали всего за несколько дней до отъезда в поле.
Несмотря на всё это, коллектив женской партии с поставленными задачами справился и получил удовлетворительную оценку. В следующем сезоне партии предстояло продолжить работу на этой же территории.
История открытия Дуката
(Из воспоминаний И.М. Горелик (Монаховой))
1 апреля 1967 года в Омсукчанской комплексной геолого-разведочной экспедиции была сформирована Мэндычёкская съёмочная геологическая партия. Цель партии — государственная геологическая съёмка масштаба 1:50 000. Название партии — по реке Мэндычак, верховья которой входили в лист карты геологической съёмки. Сроки работ — два года, два полевых сезона.
Состав Мэндычёкской партии
Начальник партии — Иевлева Тамара Ильинична. Выпускница Владивостокского политехнического института, к тому времени она уже имела за плечами солидный десятилетний стаж полевой работы. Однако именно этот сезон стал для неё важным профессиональным рубежом — руководство геологической партией было доверено ей впервые.
Геолог Яковец Валентина Ивановна. Будучи однокурсницей Тамары Ильиничны, она была на два года старше её, и суровая колымская жизнь наложила на её облик печать особой зрелости. В Омсукчане Валентина Ивановна была человеком относительно новым: это был лишь третий её полевой сезон на Севере, которому предшествовали годы работы в Приморье. В 1966 году она связала свою судьбу с Юрием Рябых (1942 года рождения). Несмотря на то что Юрий внешне всегда выглядел гораздо моложе своих лет, их союз был крепким и глубоким: он неизменно следовал за супругой, работая в её отрядах простым рабочим.
Геолог Монахова Ия Михайловна (родилась в 1940 году). Окончив в 1963 году геологический факультет Воронежского государственного университета, она по распределению прибыла в Омсукчан. До начала работы в Мэндычёкской партии Ия Михайловна уже успела получить ценный опыт в поисковых отрядах, занимаясь детальной разведкой оловянных месторождений в масштабе 1:10 000.
Старший техник-геолог Шеремет Василий Трофимович. Настоящий ветеран колымской геологии, чья трудовая закалка началась ещё в эпоху Дальстроя. Окончив в те годы специализированные курсы, он в совершенстве овладел искусством шлихового анализа. Весь его полевой быт был посвящён этому кропотливому труду: пока рабочие проходили в речных руслах копуши, а промывальщики доводили пробу до концентрата, Василий Трофимович внимательно изучал шлихи, определяя их состав.
К сорока двум годам он обрёл семейное счастье. Недавно женившись, Василий Трофимович с особой теплотой и гордостью рассказывал о своём сыне, неизменно нося с собой его фотокарточку. В коллективе он слыл человеком крайне бережливым и сугубо практичным — никогда не брал на себя лишних обязательств, однако в своём деле оставался специалистом исключительным и безупречным.
Техник-геолог Вячеслав Лукьяница, 1942 года рождения. Был он человеком невысокого роста, щуплого телосложения. Супруга его, также выбравшая стезю геологии, в тот полевой сезон осталась в посёлке — на её попечении было двое маленьких детей. В труде Вячеслав проявлял характер избирательный: всё, что лежало ему по душе, исполнял споро и добротно; к задачам же неинтересным приступал неохотно, «спустя рукава». В составе партии он также отвечал за проходку копуш.
Щербаков Сергей Васильевич — старший техник-геофизик. На тот момент ему было около сорока лет. Человек широкой души, страстный охотник и опытный полевик, он был незаменим в суровых таёжных условиях. Работать с Сергеем Васильевичем было надёжно и легко: он всегда был готов прийти на помощь, принимая на себя любые трудности походного быта. В маршрутах он неизменно сопровождал геологов, проводя радиометрические измерения.
Горелик Михаил Степанович (1938 года рождения). Этот старший техник-геолог присоединился к коллективу во втором полевом сезоне. Уроженец Ставрополья, он уже обладал внушительным профессиональным багажом, успев поработать как в родном крае, так и в Приморье. В Мэндычёкской партии Михаил Степанович взял на себя ответственную задачу по приёмке и детальному геологическому описанию горных выработок (канав).
Таков был в те годы постоянный инженерно-технический состав нашей партии.
База партии
Местом для обустройства базы партии была выбрана река Брекчия. Долина её была удобна для лагеря: здесь хватало корма для лошадей, а расположение позволяло совершать радиальные выходы в близлежащие маршруты. Кроме того, одной из задач сезона была проверка рудопроявления олова на Правой Брекчии.
Прибыли на место будущей базы. Разгрузили вездеход. Фото из архива И.М. Горелик.
Переброска рабочих и грузов из Омсукчана осуществлялась вездеходами в конце апреля — начале мая. Этот период, называемый «весновкой», представлял собой важный этап подготовки, когда основные строительные работы велись ещё до схода снежного покрова. На месте предстояло возвести полноценный полевой стан. Его центром стала «камералка» — просторная палатка на жёстком деревянном каркасе, оборудованная нарами и рабочими столами для обработки полевых материалов; там же устанавливалась и рация. Помимо этого, обустраивались складские помещения, пекарня, баня и жилые палатки на два–четыре человека, оснащённые столами и железными печами-буржуйками.
Заброска снаряжения и рабочих
На весновку рабочих старались забрасывать как можно раньше — это была вынужденная мера, призванная оградить людей от соблазнов посёлка и сохранить их работоспособность к началу сезона. Ввиду специфики съёмочных и поисковых работ, длившихся не более пяти-шести месяцев, постоянного штата рабочих не существовало. Каждую весну контингент набирался из людей со сложной судьбой: среди них были те, кто в зимний период вёл неопределённый образ жизни, и немало тех, кто лишь недавно покинул места заключения. Однако в суровых условиях поля эти люди преображались, проявляя себя как выносливые и добросовестные труженики.
Многие из них мечтали по окончании сезона скопить денег и уехать на «Материк», но немногим удавалось добраться хотя бы до Магадана — большинство вновь оседало в посёлках, тратя заработанное, и в ожидании новой весновки быстро возвращалось к прежнему состоянию. Экспедиции приходилось брать на себя полное обеспечение таких рабочих — от белья до тёплых курток, поскольку прибывали они зачастую в совершенных обносках. После переодевания в новую форму люди приобретали достойный вид и к концу сезона выглядели вполне окрепшими. Наиболее охотно шли на проходку канав, так как этот тяжёлый труд оплачивался выше всего. Острее ощущалась нехватка маршрутных рабочих: геологам часто приходилось самим переносить тяжёлые рюкзаки с образцами. Оставался открытым и вопрос с кадрами для металлометрической и шлиховой съёмок, а отсутствие взрывника и вовсе ставило под угрозу проведение горных работ.
Заброска грузов на Брекчию превратилась в тяжёлое испытание. Первый вездеход застрял, не дойдя до цели; отправленная следом вторая машина повторила его участь. На подмогу была направлена малая амфибия, на которой вместе с рабочим отправилась и я. Наш путь пролегал по руслу реки Чапчик. На середине дороги амфибия вышла из строя, и пока водитель занимался ремонтом, наступили сумерки. Вода в реке начала стремительно прибывать, просачиваясь в кабину. Нам пришлось спешно спасать провизию — перетаскивать тяжёлые мешки с мукой на верхние ящики с оборудованием. Всю ночь мы провели в затопленной машине, пока к утру уровень воды не спал. Починив вездеход, мы продолжили путь, по дороге оказав помощь застрявшим товарищам. Первый вездеход в итоге сумел выбраться самостоятельно и прибыл на место будущей базы незадолго до нас.
Первым делом — чай. Фото из архива И.М. Горелик.
По прибытии на берег Брекчии вездеходы разгрузили и отправили обратно в Омсукчан. Первым делом, по таёжному обычаю, развели костёр и выпили чаю, после чего приступили к сортировке грузов. Лагерь разбивали под непрекращающимися атаками комаров, спасаться от которых приходилось в накомарниках. Базу геологов заложили в лесу среди высоких стройных лиственниц, а геофизики обосновались в пятидесяти метрах на террасе. Река Брекчия была неглубокой, но протекала по широкой, местами заболоченной долине, окружённой высокими крутыми сопками.
Обустройство полевого стана велось основательно: камералка и жилые палатки возводились на каркасах, с дощатыми полами, нарами и неизменными железными печками. Убедившись, что быт налажен, я со следующим вездеходом вернулась в экспедицию. Предстоял не менее важный этап — подготовка документации, изучение отчётов и работа с картами перед выходом в большой маршрут.
Трудовые будни партии
В начале июня на базу прибыл основной состав партии, и начались трудовые будни. Сразу же вскрылись неприятные последствия отсутствия надзора на весновке: выяснилось, что рабочие употребили всё содержимое аптечки, имевшее в составе спирт, — вплоть до зелёнки. Вся территория лагеря, включая пространство под нарами в палатках, была завалена пустыми банками и склянками, так что первым делом нам пришлось наводить порядок и заниматься уборкой.
Оставляли желать лучшего и бытовые условия. Стряпня повара Эллы была практически несъедобной, а хлеб выходил тяжёлым, как сырое тесто. Лишь после нашего решительного предупреждения о расчёте и увольнении качество выпечки стало более или менее приемлемым.
Геологический интерес к долине ручья Дукат возник не случайно. Несколькими годами ранее московская экспедиция в ходе рекогносцировочных работ мелкого масштаба обнаружила здесь единичные мелкие знаки золота. Чтобы подтвердить эти сведения, мы вновь провели шлиховое опробование, по результатам которого было решено развернуть металлометрическую съёмку. Геофизики разметили на склонах прилегающей сопки (её мы также назвали по ручью — Дукат) сеть профилей.
Обед в полевых условиях. Фото из архива И.М. Горелик.
Ввиду острой нехватки рабочих рук металлометрией в первой половине июня мне пришлось заниматься самостоятельно. Отобранные пробы были оперативно отправлены в лабораторию Омсукчана, и мы с нетерпением ожидали результатов по радиосвязи. Однако из-за затяжных проблем с энергоснабжением в посёлке анализы не проводились до самого конца лета. В сложившейся ситуации мы сосредоточились на выполнении основной государственной задачи — геологической съёмке масштаба 1:50 000.
Вскоре геофизики и отряды копушистов разошлись по запланированным маршрутам. Мы также приступили к детальному описанию разрезов. На базе из геологов осталась лишь Валентина Яковец, на которую было возложено руководство горными работами — проходкой канав на соседнем участке.
А партию нашу зовут Мэндычёкской,
Командуют женщины тут.
И сосны склоняют пред нами вершины,
И птицы нам песни поют.
Плевали мы гордо на всю непогоду,
На солнце, туманы, дожди,
С утра и до ночи на сопках могучих
Все наши стучат молотки.
А вечером смех из палатки несётся,
Гитара и песни, стихи.
И храбрый Вулкан, охраняя палатку,
Лает на ветер, кусты.
Голубичные берега и медвежьи тропы
В речных долинах в те годы в изобилии водились горные козлы и снежные бараны. Олени попадались совершенно непуганые: стоило заговорить с ними, как они замирали на месте, подолгу и внимательно прислушиваясь к человеческому голосу. На основной базе оставались лишь радист, пекарь и завхоз, мы же уходили в маршруты на одну-две недели. Заброска осуществлялась на лошадях. Обустроив временную стоянку на несколько дней, мы совершали радиальные выходы, после чего сворачивали лагерь и переходили на новое место.
Лето выдалось необычайно дождливым, что серьёзно осложняло выполнение съёмочных работ. Однажды из-за затяжных ливней долина реки оказалась полностью затоплена. Кони, испугавшись большой воды, ушли, а на противоположном берегу, на голубичном поле, появилась медведица с двумя медвежатами. В тот момент в лагере оставались лишь мы с Тамарой Ильиничной и повар Василий. Опасаясь, что звери, почуяв запах лошадей, переправятся к нам, мы решили применить единственное имевшееся средство защиты — ракетницу.
От яркого всполоха и звука выстрела медведица встала на дыбы и с грозным рёвом бросилась в лес, увлекая за собой потомство. Младший медвежонок замешкался, и мать была вынуждена подгонять его ударами лапы. Впрочем, страх перед ракетами оказался недолгим: на следующий день семейство вернулось к излюбленному ягоднику. Голубика оказалась столь привлекательной, что медведи паслись там три дня, уже не обращая внимания на наши сигналы.
Поиски пропавших лошадей превратились в отдельное испытание. Пробираясь по колено в воде среди затопленного кустарника и деревьев, я невольно сравнивала колымское бездорожье с непролазными джунглями. К счастью, лошадей удалось отыскать. Как только дожди прекратились, мы незамедлительно вернулись к прерванной геологической съёмке.
Дождик, дождик, что ты льёшь,
Нам работать не даёшь,
Вымочил ты все кусты,
Нам в маршрут нельзя идти.
Серебро и золото Дуката
К завершению полевого сезона, когда основные съёмочные работы уже подходили к концу, по радиосвязи были получены долгожданные результаты металлометрической съёмки. Данные оказались обнадёживающими: в ряде проб отмечалось высокое содержание серебра. Учитывая мой предыдущий опыт в поисковых отрядах, начальник партии Тамара Ильинична поручила мне детально обследовать сопку, которую мы по названию ручья нарекли Дукатом.
Река Брекчия. Весновка. На этом месте стоит сейчас посёлок Дукат. Фото из архива И.М. Горелик.
Я выходила в маршруты с базы на реке Брекчия, исследуя склоны сопки буквально шаг за шагом. Поначалу моё внимание привлекли кварцевые жилы с великолепными друзами — настоящие музейные экспонаты, однако они оказались «пустыми», без видимого оруденения. Но вскоре мне удалось обнаружить развалы невзрачной породы тёмно-серого, почти чёрного цвета. Отобранные образцы были немедленно отправлены на анализ в Омсукчан. Ответ пришёл быстро и ошеломил всех: это была богатая серебряная руда.
Я приступила к прослеживанию жил, фиксируя их положение каменными турами и намечая места будущих канав. В тот период мы остро ощущали нехватку кадров: из-за низких окладов мужчины на должности маршрутных рабочих не шли, а привлекать к тяжёлому труду школьников, помогавших геофизикам, было запрещено. Всю тяжесть полевого опробования пришлось нести на своих плечах. Вес рюкзака с образцами руды был порой запредельным — я не могла поднять его с земли. Приходилось садиться, продевать руки в лямки и только потом, шатаясь, подниматься во весь рост. В те минуты мысли были далеки от геологии: я лишь втайне надеялась, что на пути не попадётся очередной рудный развал.
Совместно с Тамарой Ильиничной мы приняли решение вскрыть наиболее перспективные жилы канавами. Вскоре на склоне Дуката появилась первая палатка канавщиков — это было самое первое, ещё крохотное поселение на месте будущего гиганта горнодобывающей промышленности. Из-за раннего наступления зимы объём горных работ в том сезоне был невелик. Последнюю канаву я принимала уже 30 сентября. Весь путь от базы до Дуката мне пришлось преодолевать, пробиваясь сквозь глубокий снег, доходивший порой до самого пояса.
Триумф и секретность
С наступлением камерального периода началась кропотливая работа над итоговым отчётом. Мы составили подробную геологическую карту Дуката, на которую нанесли все обнаруженные нами рудные тела. Когда из лаборатории наконец пришли окончательные анализы, подтвердившие высокую концентрацию серебра, мы смогли детально спланировать деятельность на следующий год. Несмотря на то что официально наша партия оставалась съёмочной, для Дуката был запланирован беспрецедентный для такого статуса объём поисковых работ.
В полевой сезон 1968 года мы с Тамарой Ильиничной полностью сосредоточили усилия на поисковых задачах. Наши изыскания принесли плоды: были выявлены новые развалы рудных жил и начата масштабная проходка канав. К этому времени рабочие уже окончательно обосновались на склонах сопки, разбив там свой палаточный лагерь. Снабжение — от провизии до взрывчатки — по-прежнему осуществлялось конными обозами. Приёмкой и геологическим описанием канав занимались преимущественно мы с Михаилом Степановичем Гореликом. Я регулярно совершала переходы от базы на Брекчии, но иногда оставалась на ночёвку непосредственно в палатках канавщиков на Дукате.
Приехали на весновку. Река Брекчия. Фото из архива И.М. Горелик.
Окончательные результаты опробования рудных жил, полученные уже в камеральный период, произвели эффект разорвавшейся бомбы. Для Омсукчанского района, который десятилетиями считался сугубо оловоносным, открытие богатейшего коренного месторождения серебра и золота стало подлинной научной сенсацией. Особое удивление вызывало то, что оруденение обнаружилось в породах, которые прежде традиционно считались «пустыми» и бесперспективными.
Защита нашего отчёта проходила не только в Омсукчане, но и в Магадане, вызывая пристальный интерес ведущих специалистов края. Однако, несмотря на грандиозный успех, заслуженную премию нашему коллективу не выплатили — руководство сослалось на некие формальные недочёты. Вскоре все сведения о работах на Дукате были строго засекречены, и о них перестали распространяться. В тот момент никто из нас и представить не мог, что это открытие в корне изменит судьбу всего Омсукчанского района и подарит ему второе дыхание.
Прощание с Дукатом
В следующем, 1969 году для детального доразведывания месторождения и утверждения его запасов была создана специализированная поисково-разведочная партия. Для Тамары Ильиничны Иевлевой этот период стал завершающим в её колымской биографии: вскоре после успешной защиты отчёта она по семейным обстоятельствам уволилась и покинула Омсукчан. Начальник экспедиции А. Пугаев предложил возглавить новую партию мне, однако и я была вынуждена отклонить это почётное предложение — в июле того года я готовилась к рождению дочери. В итоге руководство поисковыми работами приняла Валентина Коренева (Бростовская).
Жизнь сложилась так, что по семейным обстоятельствам я больше не вернулась на Колыму. Спустя годы, уже живя в Геленджике, я с гордостью узнала, что открытый нами Дукат официально признали третьим в мире месторождением по запасам серебра. Валентина Коренева (Бростовская) за выдающийся вклад в его разведку была удостоена Государственной премии.
Сегодня на тех самых местах, где когда-то в безлюдной тайге стояли наши первые палатки, вырос и окреп рабочий посёлок Дукат, нанесённый на все географические карты. И хотя мой путь пролёг далеко от этих суровых сопок, Омсукчан и Дукат навсегда остались в моём сердце как самые яркие страницы прожитой жизни.
Вместо эпилога
Много лет прошло с тех пор, когда я с геологическим молотком и тяжёлым рюкзаком за плечами мерила шагами крутые сопки Колымы. Давно сменились эпохи, и на картах появились новые города, но Омсукчан и Дукат навсегда остались в моём сердце — как символ молодости, профессионального долга и великого открытия, к которому мне посчастливилось быть причастной.
И места, в которых мы бывали,
Люди в картах мира отмечали.
Статья написана на основе воспоминаний И.М. Горелик (Монаховой).