И личным примером

Пятилетка являлась основной мерой оценки производства. Всякий раз, вступая в новую, каждый коллектив, вернее, его контора по заданию руководства прикидывала, на какие показатели можно выйти, если… Этих «если» вырисовывалось много, но ведь и впереди открывались целых пять лет. Так что, в планах не скупились. Говорили о них громко и часто на собраниях, пленумах, конференциях и у людей создавалось впечатление, что вот сработаем пятилетку и мечты станут реальностью. И производство осовременим, и жизнь получшает. Своего пика шумиха вокруг будущих горизонтов достигала на этапе подготовки к очередному съезду партии, где эти будущие горизонты окончательно высвечивались и расцвечивались. План приобретал силу Закона.

Начавшаяся в 1976 году десятая пятилетка и ознаменовавший ее XXV съезд КПСС в плане крикливости ничем не отличались от предыдущих. Изъяны и беспомощность командно-административной системы, плановой экономики становились все явственнее. Лечить эти плохо скрываемые язвы пытались, подобно некоторым народам, биением в бубен. И чем ловчее шаманил тот или другой товарищ, считалось, тем больше он стремился сделать и даже уже делает для общего успеха.

Десятая была объявлена пятилеткой эффективности производства и качества продукции. В связи с этим весь чиновный люд стекольного завода должен был ударить, вольно или по убеждению, или, усмехнувшись в душе, каждый в свой бубен. Но производственники есть производственники, разговор они вели, несмотря ни на что, предметный. Так, директор завода Б. Новиков, подводя итоги минувшей пятилетки, отмечал, что объем реализации продукции предприятием возрос на 46,2 процента. Производительность труда повысилась на 44 процента при увеличении численности работающих лишь на три процента.

Важным подспорьем в наращивании темпов роста производства, утверждал директор, является широко развернувшееся социалистическое соревнование. Коллектив всегда горячо откликался на призывы и решения партии и правительства, всемерную поддержку находили почины передовиков предприятий области и страны. Это — то, что помогало…

А помехи? Они везде, как и «подспорье», одинаковы: слабое материально-техническое снабжение, неоправданное увеличение расходов материалов на всех участках производства, потери рабочего времени, недостаточный уровень механизации и т. д. и т. п.

Партбюро считало, что успех в предшествующем пятилетии, особенно в его завершающем году, достигнут благодаря тому, что «шесть раз в течение года на обсуждение партсобраний и партбюро выносились вопросы организации трудового соперничества, состояния выполнения планов и социалистических обязательств, а также мер, принимаемых администрацией для ликвидации прорывов». Работали над этими проблемами и все партгруппы.

В числе тех, кто примером в труде и зовущим словом обеспечивал успех, назывались рамщик ДОЦл, председатель группы народного контроля А. Телегин, машинист стеклоформующих машин А. Афанасьев, мастер отдела технического контроля Н. Палецкая, начальник отдела труда и зарплаты А. Сизиков.

Председатель завкома профсоюза А. Аксенова ободряюще сообщала, что в плане социального развития предусматривается строительство еще двух 80-квартирпых домов, детсада на 140 мест. В то же время она высказывала мнение, что для успешной работы коллективу необходимо создать условия.

Главный инженер завода А. Рудской, в свою очередь, считал, что предприятие набрало хороший темп благодаря техническим новшествам. Так, с помощью научно-исследовательского института внедрена новая конструкция печи с переливной стенкой. Это позволило избавиться от такого вида брака бутылок, как их нетермостойкость. В ДОЦе внедрена отделка мебельных щитов механизированным способом с установкой лаконаливной машины.

Задачей задач оставалось завершение проектирования стеклотарного цеха мощностью 45 млн. бутылок в год, возведение малярного отделения ДОЦа.

— Сила — в коллективе,— звучало в предсъездовские дни слово рабочего И. Синицына. Он говорил, что его смена, возглавляемая мастером Ю. Скрыльниковым, не подведет. Гарантия — отношение к делу машиниста стеклоформующих машин М. Свита, контролеров-сортировщиц М. Черепановой, Л. Патрикеевой, наладчика П. Деркач.

К открытию съезда стеклозавод принял повышенные соцобязательства и перекрыл их.

Свою роль в подъеме предприятия призвана была сыграть и молодежь. В дни работы съезда открывается второй районный слет молодых передовиков производства. Сохранился рассказ о делегатах стекольного завода секретаря комитета ВЛКСМ Ларисы Дугладзе (ныне Лариса Давидовна Пушкина —заместитель директора по экономике):

Зоя Евсеева. Станочница ДОЦа. Сменные задания выполняет на 120—130 процентов. Выходила победителем в социалистическом соревновании среди комсомольцев и молодежи завода и награждена значком ВЛКСМ «Ударник 1975 года».

Активно участвует в общественной жизни коллектива. Является членом комитета комсомола завода. Ответственна за спортивный сектор. Задействована в рейдах оперативного комсомольского отряда.

В лыжных соревнованиях неоднократно завоевывала призовые места. За комсомольскую работу награждена бронзовым знаком ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец пятилетки».

Валентина Мирошниченко. Пришла на завод в 1970 году. Простая, скромная, деловая, без лишних слов выполняющая любое комсомольское поручение, она сразу же вошла в актив организации. В 1973—1974 годах избиралась заместителем секретаря комсомольской организации, В настоящее время работает старшим инспектором отдела кадров.

Награждена бронзовым знаком ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец пятилетки».

Вениамин Пфлаумер. Рабочий пилорамы деревообрабатывающего цеха стекольного завода. Работает два года, завоевал уважение не только комсомольцев, но и старших товарищей. Перекрывает сменные нормы. Не раз подавал рационализаторские предложения.

Оживил работу оперативного комсомольского отряда. Является членом цехового «Комсомольского прожектора». Награжден золотым знаком ЦК ВЛКСМ «Молодой гвардеец пятилетки». В числе других комсомольцев подписал рапорт комсомольских организаций Хасынского района XXV съезду КПСС.

Несколько суховатый рассказ, по каждое слово — заслуженное.

Не только слово и убеждение составляли арсенал партийного воздействия па трудовые коллективы. В нем находилось и такое присвоенное КПСС себе право, как контроль за деятельностью администрации. И когда отчет того или иного руководителя появлялся в повестке дня партийного собрания — можно было ожидать самых крутых по отношению к нему мер. При этом утверждалось, что «партбюро не подменяет администрацию, а наоборот, помогает ей работать более творчески».

Вот пример этой «помощи». На партбюро в январе 1975 года ставится вопрос «О повышении роли инженерно-технических работников стекольного цеха в воспитании трудового коллектива».

— Решение по данному вопросу,— рассказывает зам. секретаря партбюро Л. Сизиков,— осталось со стороны бывшего руководителя цеха коммуниста И. С. Липовского невыполненным. В мае 1976 года партбюро объявляет члену КПСС И. С. Липовскому строгий выговор с занесением в учетную карточку и заявляет администрации завода о его несоответствии занимаемой должности. Прощай, как говорится, тов. Липовский! И это лишь один пример. Кадры — руководящие, разумеется,— являлись открытой монополией партии.

На заводе мне то и дело приходилось слышать среди имен ветеранов фамилию Судас. Только потом разобрался, что в одном случае речь шла о Николае Ивановиче, столяре ДОЦа, а в другом — о его супруге Клавдии Павловне. Позже нашел рассказ о ней в газете.

Детство Клавдии Павловны заслуживает, чтобы его пересказать. Было оно трудным. Во время войны погиб отец. Позже умерла мать. И осталась Клава в десять лет в родительском доме одна. Первое время жила у сестры, а подросла — так сама себе и воспитательница, и кормилица. Корову доила, по дому управлялась, как заправская хозяйка. В двенадцать лет на сенокосе взрослым не уступала. В школе училась с охотой.

Спустя годы приехал однажды в отпуск с Севера односельчанин Николай Судас. А уехал обратно вместе с женой, Клавой.

Стала она вместе с Николаем работать в ДОЦе. Освоила специальность отделочницы мебели. Ее первой наставницей была Регина Куприс.

Нынешний цех строился и ее, Клавдии Павловны, руками. И когда оборудовали новую малярку, Василий Иванович Молев, мастер ДОЦа, забрал ее в числе нескольких девчат обратно на мебель.

После колхозных трудов, работа на заводе ей показалась отдыхом. Пошел год за годом этот «отдых», хотя многие молодые не выдерживали, уходили.

— Мне частенько выговаривают: что ты, мол, все работаешь да работаешь,— делилась она с журналистом.— Все деньги хочешь заработать?

И сама отвечала.

— Дело-то ведь пе в деньгах. Вот недавно четыре месяца на больничном была, а придут мастер или начальник цеха, попросят: — «Помоги, Клава, людей пе хватает». И сколько раз выходила в смену — зарплату ведь мне за это не начисляли. Я так всегда считаю: если заводу, цеху что-то нужно — значит, это нужно и мне лично.

На пятнадцатом году работы наградили Клавдию Павловну орденом «Знак Почета». В это же время (Николай Иванович проработал столяром уже 19 лет) получили они трехкомнатную квартиру в новом доме. Воспитывали двух сыновей и десять лет жила с ними племянница Надя, дочь умершей старшей сестры. Да как родные ей были девчата Валя Караганова, Женя Шевченко.

Молодая, миловидная женщина с улыбчивыми глазами и своеобразным акцептом в разговоре, по которому безошибочно угадывалось, что она белоруска,— такой пятнадцать лет назад Клавдия Павловна запомнилась журналисту.

Глава из книги Шалимова Ю.Б. Легенды и быль Колымского стекла. Магадан, 1992 год.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *